Кризис управления в Казахстане

Недавно по телеканалу “Хабар” показывалась передача, посвященная жизни и деятельности одного из лидеров “Алашорды” Х.Досмухамедова. Больше всего запомнилось процитированное в ее рамках высказывание этого человека в адрес казахских “зиялылар”, то есть представителей национальной политико-культурной элиты, находившихся тогда в Ташкенте. Точно повторить цитату тут не представляется возможным, так как не довелось ее в слово в слово зафиксировать, но смысл там был примерно таков: вы, казахские лидеры, лишь впустую говорите, но ничего конкретного не хотите и не можете делать, только до беды и лишений можете довести в очередной раз наш народ…

Это – об элите казахского народа, которая сформировалась в период до начала Февральской революции в России. А ведь из появлявшихся одно за другим за первые четыре десятилетия двадцатого века трех поколений лидеров нашей нации она проявила себя наиболее полно и, что самое главное, всесторонне. Ее представители были хорошо образованы и сформировались в лидирующее ядро казахского общества самостоятельно. Формирование же двух поколений лидеров проходило уже под контролем и при непосредственном участии взявших власть в свои руки большевиков.

Если же взять в общем, надо сказать еще вот что. Второе из трех поколений казахских лидеров проявило себя, хотя и менее самостоятельно, чем первое, но куда более ярко, чем третье. Но именно третье поколение казахской элиты выжило как общественный слой и получило возможность для воспроизведения последующих своих порослей. Иначе говоря, только с третьего раза в двадцатом веке казахская элита обрела преемственность. И она продолжается и сейчас.

Первое поколение лидеров было самым сильным и самостоятельным. Но если даже о нем так, как это приводилось выше, говорил один из его же виднейших представителей, что же можно сказать о последующих двух генерациях?! Особенно – о последней…

То есть каждая новая элита как бы по потенциалу выглядела менее сильной, чем предыдущая. И самой слабой оказалась, следовательно, последняя. Тому имеется свое объяснение.

Нынешняя казахская элита как общественный слой, которой, в отличие от предыдущих двух первых поколений казахов-лидеров своего народа, в XX веке судьбою была предоставлена возможность вновь и вновь воссоздавать себя, и которая с успехом пользовалась ею вплоть до последнего времени, начала формироваться практически на пустом месте в конце 30-х годов. Все, кто до того времени занимал лидирующие позиции, были репрессированы и уничтожены или отправлены на долгие годы, что называется, в места не столь отдаленные. А для тех, кто прошел через горнило репрессий и выжил, не могло быть и речи о возвращении себе прежней роли. Практически опыт и творческое наследие репрессированных поколений были преданы политической анафеме и оставались вне закона частью в течение двадцати лет, частью вплоть до начала девяностых годов.

В условиях такой реальности казахское общество формально под началом административных и духовных лидеров третьего поколения, сформированного сверху волевым методом на базе контингента системы ликбеза и рабфака, пошло, разумеется, совсем другим путем.

Фактически им управляли из Москвы и Алматы (прежней Алма-Аты) представители державной администрации и духовности. Национальные же кадры как посредническое звено компилировали то, что спускалось им, применительно к местным условиям и особенностям. Десятилетия такой практики начисто отучили их от самостоятельной работы, самостоятельных решений.

Существующая поныне казахская элита имела исключительно благоприятные условия для самоутверждения. Но оказалось, что у нее изначально атрофирована способность к самосовершенствованию, поступательному развитию, прогрессу.

В итоге к моменту обретения государственной независимости страна имела значительные индустриальные мощности, развитую социально-экономическую инфраструктуру и откровенно слабую национальную элиту.

Ибо с уходом державы ушла и та сила, которая организационно и интеллектуально обеспечивала существование и развитие экономики и системы жизнеобеспечения республики. Но зато осталась свойственная местной реальности политическая инертность и вялость, которые, казалось бы, гарантировали долгое спокойствие в коридорах власти.

Вот она та ключевая причина, которая обуславливает все более и более усугубляющуюся стагнацию государственного строительства в Казахстане сейчас. Ни энергии, ни потенциально дееспособных человеческих ресурсов для обеспечения его поступательного развития не обнаруживается. Поэтому не стоит, видимо, удивляться тому, что все чаще мы видим обозначение занятия серьезными делами, но далеко не само их осуществление.

Одно из них, к примеру, вопрос казахского или, иначе говоря, государственного языка. Обозначения занятия его развитием – сколько угодно. И так уже продолжается почти двадцать лет. Но ничего не меняется. Потому что самого дела нет, а есть всего лишь его обозначение или, если угодно, имитация.

И вот такое состояние дел почти во всех сферах общественно-государственной жизни. Разговоров, как говорил еще Х.Досмухамедов, много, а практического и полезного дела мало. Или – почти нет. Потому что не обнаруживается, да простится нам такое выражение, культа созидательности, устремленности к достижению конкретного и реального результата. А это уже – следствие отсутствия привычки к самостоятельной работе и принятию ответственных решений.

В результате мы сейчас имеем дело с нарастающей, как снежный ком, глыбой успехов и достижений на бумаге, тогда как реальность представляется иной. Взять хотя бы экономику.

Ее рост измеряется, чуть ли, не двузначными показателями в среднегодовом измерении вот уже столько лет. Любое общество постаралось бы выжать максимум выгоды для себя в плане обеспечения долгосрочности и устойчивости своего социально-экономического развития. Ну, хотя бы так, как это сейчас делают в России в форме всех этих прорывных программ различной направленности.

Но у нас накопленные и накопляемые резервы сейчас кидаются для выведения той самой экономики из трудной ситуации, в которой она оказалась при сохранении все тех же высоких темпов развития и, что самое примечательное, при исторически и рекордно высоких ценах практически на все основные виды товаров отечественного экспорта. Возникает вопрос: тогда в чем заключается смысл высоких экономических результатов на текущий момент, если вместе с тем страна переживает сложные времена?! И что же станется со страной в такие времена, когда конъюнктура для нашей экономики станет складываться неблагополучно?

То предкризисное состояние, в которое Казахстан сейчас уже вошел, есть следствие не управления ключевыми процессами в стране и экономикой, а как раз не управления ими. Или – такого управления, которое называется “из рук вон плохо”.

В сентябре еще 2006 года авторитетная российская экспертная структура, изучив социально-экономическую ситуацию в Казахстане на тот момент, сформулировала такие выводы, из которых следовало, что страна может столкнуться с дефолтом к концу 2008 года даже при условии сохранения высоких цен на основные виды ее экспортной продукции. У нас на такое предупреждение практически никакого серьезного внимания не обратили.

В октябре того же года уже такой международный “тяжеловес”, как МВФ, счел нужным предостеречь Казахстан от столкновения с финансовыми трудностями именно в силу его чрезвычайного и, что самое главное, безоглядного увлечения внешними заимствованиями для бесконечного раскручивания внутреннего потребления. И этот серьезный “звонок” фактически остался не услышанным.

Во всяком случае, не было заметно появление не дежурной озабоченности в соответствующих кругах. Также не было заметно, что какие-то существенные контрмеры принимаются или хотя бы готовятся.

В начале 2007 года тогдашний вице-премьер и министр экономики и бюджетного планирования РК Аслан Мусин, имея в виду строительные фирмы и банки, заявил: “Данные две отрасли обеспечивают в настоящее время около 50 процентов роста экономики”. И в случае их столкновения с трудностями в привлечении финансовых ресурсов страна уже гарантированным образом должна была попасть в сложную для себя ситуацию.

Что, собственно, и произошло. И где тут дело, которое должно было бы заблаговременно, если не предотвратить возникновения такого положения, то хотя бы смягчить его эффект?!

Примерно так у нас складывается ситуация практически во всех направлениях общественно-государственной жизни. И, пожалуй, было бы удивительно, если бы она сложилась иначе. Ведь не бывает же управленческого успеха там, где не сформировано и не обнаруживается дееспособного управленческого корпуса. В казахстанских условиях его отсутствие объясняется не конкретно чьим-то недостатком или недосмотром, а тем, как же происходило формирование элиты в течение предыдущего, двадцатого столетия.