Когда мастер в отчаянии, или Опять в танталовых муках талантов

Совесть – категория в высшей степени нравственная и относится она только к тем, кому она на деле принадлежит (принадлежала, во всяком случае, и в силу перестроечных катаклизмов была временно утеряна). И тот, кто ею, обладал (обладает) не в физиологическом, а в самом что ни на есть нравственном смысле, тот до сих пор временами слышит душераздирающий ее крик из ушедшего в политическое небытие вчерашнего, так сказать, времени: “Я твоя совесть, бессовестный, куда же ты денешься без меня!” Что же касается адресатов, то они сейчас стали совершенно разные: одни уже не помнят, где ее растеряли, а другие благополучно сдали свою, что называется, личную мораль в музей редких драгоценностей дорыночной эпохи. А где таковой существует и существует ли он вообще, есть большущие сомнения, которые, кстати, вряд ли найдут в обозримом будущем более-менее удовлетворительное решение. Но, несмотря на все это, есть, слава богу, такая категория граждан, что обойтись без совести никак не могут, ибо она им все равно, что хлеб насущный, т.к. обязана повторяться в каждом их политическом (поэтическом, точнее) слогане. Речь идет, как вы, разумеется, бесповоротно и окончательно правильно поняли, о Творцах (настоятельная просьба не путать с Всевышним, т.к. Его некем заменить. – Г.М.), которые (по крайней мере, некоторые) просто обречены жить не в ладах с существующим (или когда-либо существовавшим) режимом, т.к. они есть “Пииты, пророку подобные”.


Хотя, конечно, наше неумолимо демократическое время перемололо их всех до одного (но все же получается, кое-кто оставался не перемолотым), уцелели-таки единицы, кои способны оценивать по возможности правильно то, что происходило и думает происходить в будущем.


О, не вкушайте победы вожделенной, читатели дорогие, ибо я, как и все другие, не имею в запасе ангелов, Богу подобных, т.к. я ведь тоже с того мира, который (пора бы показаться невропатологу) сам же собственноручно подвергаю всяким, что называется, остракизмам. Однако, слава Господу, и тогда я имел трезвую голову, которая поныне неизвестно почему остается такой же, будто охвачена (головушка, бедная моя!) тем же синдромом, которым страдал в свое время памятно-революционный персонаж “Горе от ума” далеко не безызвестного тогда посла России в Персии.


Одним словом, шаг за шагом, приближаясь к нашей с вами нынешней действительности, я наконец-то понял: синдром отсутствующего (отсеченного, что ли) органа нависает не только надо мной. Есть, оказывается, люди, страдающие если не комплексом Эдипа, то хотя бы метаниями Чацкого – “Подайте мне карету!” (хотя, разумеется, карета его далеко-то не увезет: от силы — до алматинского микрорайона “Аксай”, скажем, но никак не дальше.) Но в любом случае есть они, родимые, есть.


Одним из таковых, не колеблясь ни на минуту, я бы назвал общенародно, что ли, известного (ей, богу!) Поэта земли Казахской Кадыра Мырза-Али, в досоветское время известного как Кадыр Мырзалиев (Мурзалиев?). Не сказал бы, что его когда-либо обижала страна наша бывшая родная. Имел он от нее почти все, что полагалось для поэта такого уровня, за исключением Звезды, что ли, Героя и медали лауреата Госпремии СССР. И новый Казахстан суверенный будто бы не обделил его вниманием: он есть и народный поэт РК, и депутат ВС зарождавшегося независимого государства, занимавшийся одним из судьбоносных для страны вопросов – кто такие желтоксановцы-декабристы и как быть с ними? Словом, К.М. был, как говорится, всегда на виду и, помнится, стал даже одним из авторов Гимна новопровозглашенной Республики Казахстан.


Но, оказывается, страдает все же душа всенародно любимого Кадыра по поводу судьбы страны несчастной, особенно ее поэтов полуголодных (“Казак эдебиетi”, № 10, 10.03.00), которых он, впрочем, пытается успокоить ссылками на такие же неприглядные жизни и не менее незавидные судьбы Творцов, происходящих почему-то в основном из еврейских наций.


Так, например, в “Казак эдебиетi” (указанный номер) мы читаем о том, как Анна Ахматова, Николай Клюев, Марина Цветаева, Корней Чуковский, а также китайский поэт Фу Ду, румынский – Михай Эминеску, венгерский – Шандор Петефи, французские – Франсуа Вийон и Шеридан настолько были обижены от того, что вынуждены вести такое собачье существование, что всю жизнь думали об одной только смерти.


Но это еще не все, поскольку К.Мырза-Али в своем следующем опусе с продолжениями (газета “Жас Алаш”) уже начинает цитировать предсказания тех или иных поэтов, которые в конечном счете оказывались почти что пророческими: предсказатели либо убивали сами себя, либо их пристреливали именно в тот момент (или с каким-то минус-плюс отклонением), который те, оказывается, для самих себя предназначали.


В связи с этим не может не возникнуть ряд вопросов, в том числе первый и в нашем понимании самый главный: с чего это наш лауреат вдруг ударился в жизнеописание действительно великих страдальцев? Или ему совесть покоя не дает? Ясное дело – те страдали из-за того, что не могли в свое время воспринять за должное то, что творилось вокруг, т.е. то, что ими воспринималось как бесчеловечное, антигуманное.


А с чего же вдруг нашему несомненно талантливому и, кстати, не обделенному вниманием обоих режимов поэту так приспичило выдать на-гора тонны и до него известных примеров страданий Творцов подлинных, которые, как полагается, так и умерли, не вписавшись в заведомо узкие для них рамки, предназначенные для обывателей соответствующей эпохи?


Вообще, в нашем понимании, поэт – категория вечно оппозиционная, ибо ни один государственный строй при своей изначально вечной бюрократии не может соответствовать (хотя и на это претендует) мудрому замыслу Всевышнего. А в нашем случае, когда родная РК занимает одно из “весьма почетных мест” по коррумпированности, такое вообще и не должно светить. К сожалению, в этом и только в этом состоит причина столь позднего зажигания наших мудрейших “наставников” народа. Которые, кстати, умудряются, независимо от погоды, выходить сухими из воды. Иначе говоря, адаптироваться к постоянно меняющимся условиям.


Вот что значит отсутствие деятелей, которые сознательно, порой ценой собственной жизни, готовили идеологические фундаменты нашей с вами государственной независимости.


И наши всенародные, так сказать, любимцы, узнав, что государство о них уже не думает заботиться как прежде, усиленно ищут всякие лазейки госкормушки.


Свежий пример сказанному – факт выхода “Англо-русско-казахского словаря”, в котором казахскую часть выполнил уже знакомый нам защитник обездоленных поэтов мира. Срочно переквалифицировавшись в лексикографа, уважаемый Мырза-Али “внес посильный вклад в дело составления словарей”. Но недавно опубликованное в еженедельнике “Ана тiлi” (№ 8, 13.04.00) его письмо на имя министра образования К.Кушербаева страдает, если честно сказать, поэтическими вольностями, не допустимыми в таком ювелирно важном деле, как составление словарей для учащихся. Наверное, амбиция народного поэта ему мешает признать ошибочность подобранных им эквивалентов к словам — братья, облако, серый, класс, в виде – бiртуган, акша булт, кулгiн, класс, ибо он, привыкший себя видеть в роли всезнающего мудреца, никак не может позволить этакие, видите ли, наезды.


Но факты говорят как раз об обратном. И самое главное — быть всеядным в наше время узких специализаций не дозволено, выходит, даже и таким непотопляемым кораблям всех времен и народов, как весьма уважаемый соавтор Гимна РК. Кстати, причина подобной неугомонности Кадеке нам видится еще и в том, что в бытность исключительно советско-казахским поэтом он неудержимо воспевал такие славные черты родного народа, как беспечность, наивность, безмерное гостеприимство и неумеренное степное донкихотство, которые, увы, еще в первые годы дикого рынка потерпели страшнейшее, что называется, крушение. И пробыв некоторое время в отчаянии, наш Мастер взялся за дело. К сожалению, не за свое. О чем свидетельствует, в частности, его недавний реквием по танталовым мукам талантов. Кое-кто из которых при жизни нуждался в его помощи. И дождался ее (будем надеяться) в виде пророческих воспоминаний, фрагменты которых “Жас Алаш” обещает публиковать до конца тысячелетия, то бишь нынешнего года.


Между тем живые таланты, по тысячелетней традиции, продолжают испытывать те же танталовы муки… А воспоминания о них появятся, по всей вероятности, после лучезарно-долгожданного 2030 года.


Новости партнеров

Загрузка...