Когда становятся “живее всех живых” (несколько вариаций на вечную тему)

В мире казахской прессы

Честное слово, по части словесной мудрости и глубоких размышлений о переходящем характере сего ложного (жалган) мира наш народ, должно быть, занимает одно из ведущих мест в мире. Хотя поныне нет специальных исследований, посвященных анализу природы всех этих действительно самобытных рассуждений в контексте мировой философской мысли, это ни в коей мере не мешает нам по достоинству оценить и восхищаться своеобразными поэтико-философскими рассуждениями степных цицеронов и демосфенов в лице наших мудрых биев и сказителей, которые являлись своего рода энциклопедией и носителями мудрости народной. Это воистину народ-философ, народ-аналитик, аккумулировавший в себе в течение веков подлинно гуманистические начала. Однако парадокс здесь состоит в том, что мудрость предков мы вспоминаем в основном лишь тогда, когда вся жизнь практически позади, когда что-либо из своих ошибок исправить уже невозможно. Вот почему у нас многие положительные вещи происходят с поздним зажиганием: и запоздалая любовь к достойным людям, и просроченная ненависть к злодеям. Но в любом случае мы можем успокоить себя спасительной мудростью, что время все расставит на свои места. А в последние годы, как известно, время как раз расставляет на новые места в основном тех, кому в досуверенной историографии отказывалось в таковых или кому отводились далеко неуютные жесткие стульчики буржуазных националистов и врагов советского режима. И, казалось бы, в пору такого интенсивного переосмысления исторических процессов те, кто раньше незыблемо занимал по-советски почетные места, должны бы хоть чуть-чуть потесниться. Но ничего подобного в действительности не произошло: и те и другие были признаны борцами за народное счастье, только по-разному понимавшими смысл той самой борьбы. Таким образом, и в этой сфере многовекторной политики нашей нам удалось установить стабильность, проявляющуюся в мирном сосуществовании покойников с враждебными идейными платформами. И вследствие подобной эклектичности мы получим новую неразбериху, когда в национальной истории действуют одни только радетели за народ и некому персонально отвечать за многочисленные страдания того самого народа. Но и здесь мы нашли безотказно действующее средство – советский тоталитаризм, который насильственно разделил в общем-то целый народ на два лагеря, враждебно настроенных в отношении друг к другу, вследствие чего оказавшихся втянутыми в искусственно созданное противостояние. Но при всем при этом, как уже говорилось, каждый боролся как мог за интересы народа, в силу чего, естественно, заслуживает добрую о себе память.


О некоторых из таких борцов за народное счастье мы уже говорили в предшествующих выпусках рубрики. В том числе об акыне Жамбыле и писателе С.Муканове. Поскольку мы сами имеем честь принадлежать к тому же народу, что и герои наших материалов, и к тому же с детских лет воспитаны в духе уважения к их именам, мы, разумеется, неизменно положительно относимся к увековечиванию памяти этих уважаемых людей. Но при этом с полным, разумеется, учетом того “вклада”, каковой те внесли в сталиниану и лениниану своего времени. Ведь без этого полной картины сущности их творчества не получится. Ан нет, нашим нынешним исследователям такой подход абсолютно не нравится, и они скорее склонны считать, что поскольку то был период всеобщих заблуждений и тот или иной наш юбиляр жил по законам того времени, то винить надо не его самого, а его эпоху.


“Самое главное, что мы должны помнить, — пишет госсекретарь РК А.Кекилбаев в своей речи по поводу столетия С.Муканова (“Егемен Казахстан”, № 118, 20.05.00), – мы не можем осуждать отдельного человека, жившего в пору всеобщих ошибок, за совершенные им ошибки. Мы не можем также его упрекать в том, почему он не устранил те пороки, которые не в состоянии было устранить человечество в целом. Живые должны сами освобождаться от таких пороков, но при этом не тревожить души мертвых”.


Такое вот расширительное толкование свидетельствует, может быть, о широте истинно казахской души известного писателя и государственного деятеля, но при чем здесь человечество в целом? И не говоря даже о человечестве, которое в большинстве своем никогда вовсе не ратовало за коммунизм, не является ли подобный нивелирующий подход в некотором роде кощунством по отношению к таким убежденным противникам советского режима, как М.Шокай, М.Жумабаев, А.Букейханов и другие? Или они, имевшие совершенно иную точку зрения на перспективы развития родной страны, не относятся к человечеству?


Хотя признанный мастер пространных рассуждений, в которых истинная суть высказываний зачастую так и остается не обнаруженной, дает примерную форму методологического подхода к оценке корифеев советского времени, концепция его вновь оказалась недостаточно четкой и крайне рыхлой. Роль С.Муканова в истории казахской литературы раскрылась бы более широко, если бы докладчик достаточно уделил внимания его борьбе с алашордынцами и проявлениями “буржуазного национализма” в произведениях Шакарима и М.Ауэзова. Однако уважаемый госсекретарь не обременяет себя подобными “второстепенными” деталями и тем самым, к большому огорчению, неизбежно обедняет действительно колоритную фигуру “ровесника нашего века”.


Между тем, как пишет газета “Жас Алаш” (№ 59, 16.05.00), 11 мая сего года не менее известному государственному деятелю, писателю и публицисту С.Садуакасову, расстрелянному в 33-летнем возрасте, исполнилась та же юбилейная дата – 100 лет. Он тоже, похоже, не относился “к числу всего человечества”, ибо открыто выступил против Голощекина за искусственно организованный им голод. Далее автор материала Б.Алтай пишет: “Невозможно, чтобы государственный секретарь, писатель А.Кекилбаев ничего не знал о Садуакасове. Неуместна даже мысль, будто он его позабыл в нужное время. Увы, в любом случае юбилей истинного сына своего народа прошел в библиотеке с участием всего лишь 60-70 зрителей”. Журналист и ученый Б.Даримбет по данному поводу высказывается еще резче: “Нынешние власти никогда не обращали внимания на Садуакасова. Им нужен не Садуакасов, а люди, подобные С.Муканову. Все те, чьи юбилеи отмечаются сейчас, будут преданы забвению. Народная память сохранит лишь тех, кто боролся во имя своей нации. Смагул Садуакасов был именно таким человеком. И погиб за нацию”.


Б.Даримбет приводит также следующий весьма красноречивый факт. В 1923 году газета “Енбекшi Казак” (нынешняя “Егемен Казакстан”) опубликовала статью “Как бы ваши имена не попали на черную доску, господа!” (видимо, предупреждение об ответственности. – Г.М.), принадлежащую С.Муканову. В ней проводится мысль об исключении из истории Кенесары, Ш.Валиханова, Абая и Ахмета Байтурсынова, как носителей рудиментарного сознания старого. И Садуакасов, прочитав материал, бесшумно перевел С.Муканова на работу в другую область. Он, наверное, имел такую возможность, ибо был одновременно наркомом просвещения и главным редактором “Енбекшi Казакстан”.


Продолжим теперь тему обращения к историческим деятелям уже на примерах т.н. дооктябрьского периода. Газета “Казак эдебиетi” в лице заведующего отделом Д.Рамазана организовала специальную поездку в г. Бишкек. Цель поездки состояла в том, чтобы найти останки (без головы) хана Кенесары, который, как известно, в течение 25 лет воевал против царских карательных отрядов и погиб на территории Киргизии от рук местных жителей.


Поскольку останки его деда Аблай-хана уже идентифицированы с точки зрения антропологии и мы готовимся изображать на стотенговых купюрах его новый облик, пора, наверное, взяться за поиск костей его знаменитого внука. В своем отчете о поездке к соседям Д.Рамазан написал обширный материал, повествующий о разных версиях ханской казни (“Казак эдебиетi”, № 19, 12.05.00), он даже вроде бы и нашел место казни, но вернулся ни с чем – либо киргизы не хотят показать то место, либо хана убили совсем не там, где побывал корреспондент газеты. Помнится, несколько лет назад более представительная делегация во главе с академиком М.Козыбаевым, кажется, тоже была в Киргизии с такой же целью, но получилось – ездила туда совершенно напрасно, по ложным следам. Вообще, по логике вещей, уважающие себя исследователи, как правило, дают какую-либо публичную информацию лишь после того, как добиваются хоть маленького, но реального результата.


А у нас, как видим, имеется все, кроме самого главного – предмета поиска. В материале Д.Рамазана мы узнаем, что это было специальное поручение замакима г. Астаны К.Назарбаева, что посла РК в Киргизии М.Шаханова в стране его пребывания любят так сильно, что его соотечественнику журналисты все и везде помогали во всем: предлагали ему почитать нужную литературу, возили к старожилам, рассказывали разные легенды и т.д. Но ведь точно такая же история уже была и с той, старой, экспедицией. В связи с чем возникает следующий вопрос, надеемся, не лишенный оснований: стоило ли трубить по городам и весям Казахстана, если показать-то людям, в сущности, нечего. К тому же если учесть, что в свое время отрубили хану голову, и, как поговаривают, находится она ныне как музейный экспонат в запасниках Эрмитажа, надо бы начинать дело с возвращения главной части тела Кенесары.


А к киргизам, захоронившим туловище хана, всегда можно съездить. И то после получения точных сведений…


Честное слово, после жутковатого рассказа о всаднике без головы мне как-то неловко перейти к публикациям о человеке, который покинул сей мир буквально месяц назад. Речь идет о писателе и публицисте — бывшем главном редакторе газеты “СолДат” Марате Кабанбае. Светлая ему память, талантливый и честный был человек. Но в последнее время его доброе имя становится как бы предметом спора между противоборствующими изданиями.


Так выступает еженедельник “Начнем с понедельника”, а затем та же “Казак эдебиетi” (№ 20, 19.05.00) фактически обвиняет руководителей “СолДата” в его смерти.


“СолДат” же в ответ на это учреждает премию имени М.Кабанбая для журналистов и назначает его дочери стипендию, которую она может получать до окончания средней школы (“СолДат”, № 20, 23.05.00). В последний путь покойного проводили из Союза писателей. Словом, уважение к нему с обеих сторон проявлено подобающее. Жаль только, что никакая (ни материальная, ни моральная) помощь уже не поможет ему осуществить главный замысел его жизни (я это пишу как человек, достаточно близко общавшийся с ним в последний период его жизни) – так и оставшийся не написанным роман “Кентавр”. Он считал себя прежде всего писателем и прилагал все усилия, чтобы получить возможность заняться новым произведением. Увы, он ее так и не получил. А мы опять (в который раз) упустили возможность сохранить Человека. Ибо любовь к нему – как официальная, так и оппозиционная – появится лишь при одном условии: гибели Кентавра. Зато он отныне станет живее всех живых. Потому как более никому мешать не будет…

Новости партнеров

Загрузка...