Национальный менеджмент и социальная катастрофа

Стоит только сказать что-либо о плачевных последствиях реформ, проводимых казахским менеджментом для казахского же (прежде всего) народа, как оскорбленные записные патриоты тут же заявляют в ответ: везде в бывшем СССР такая же ситуация. Так что, мол, нечего тут особливо пенять на казахских госуправленцев. Меня как жителя и гражданина Казахстана, учитывая, что социальное положение у нас просто аховое, едва ли должно утешать то, что в бывших братских республиках в этом смысле тоже большие проблемы. Особенно, если я, будучи к тому же казахом, знаю, что казахский аул в широком смысле слова (который я держал в памяти про запас, в случае крайней нужды) — прибежище, тот аул, куда можно было бы прибыть как “кудайы конак” (то есть как странник) и получить пищу, кров и уход; тот аул, куда можно было бы приехать как переселенцу и, согласно обычаю “ерулiк”, получать многочисленные приглашения в гости и предложения всевозможной помощи; тот аул, у которого можно было попросить в качестве земляка или сородича и получить “жылу” (материальную или финансовую помощь) в случае попадания в крайне затруднительную ситуацию. И теперь этот аул разгромлен. Разгромлен в результате не враждебных акций извне, а путем социально-экономических реформ, проводимых своими же казахами-руководителями. Причем эти самые преобразования проводились, если судить по идеологическому обоснованию, во имя и во благо народа. Прежде всего, надо полагать, казахского — государство-то называется Республика Казахстан. Но именно казахи и пострадали от них вперед всех. А реформы между тем продолжаются. И что еще придется народу принести им в жертву — покажет время. Но то, что каждый их новый виток оборачивается новыми потерями для простого люда, очевидно. Причем обратите внимание еще и на такую парадоксальную деталь. Чем больше хорошего для народа обещает или объявляет руководство и чем больше появляется объективно благоприятных признаков в экономической жизни, тем больше оказывается в действительности оснований ждать новых масштабных неприятностей. Уже ясно, что это результат не случайного стечения обстоятельств и не элементарного головотяпства, а, похоже, некоего неписаного правила. Быть может, такой вывод звучит дико. Но сам по себе принцип “отталкивания от противного” в политической практике не внове. К примеру, во времена так называемой перестройки генсек ЦК КПСС М.С. Горбачев, по признанию его бывшего идеологического секретаря А.Яковлева, на словах реформировал свою компартию с целью укрепления, а на деле разрушал ее изнутри…


Вероятно, нечто вроде такого приема взято на вооружение у нас наверху в ходе так называемых реформ. Вообще-то сами реформы как таковые наверняка были и есть необходимы, поскольку республика не только стала суверенной, но также отказалась от социалистической формации в пользу рыночного пути. Но десять лет практики реформ по-казахстански убедили всех и всякого, кто, разумеется, не наживался и не наживается на людской наивности и беспомощности, в том, что на деле речь идет об отчуждении олицетворяющей материальные и природные богатства страны Казахстан от простого народа Казахстана, а прежде всего — от казахских масс. Причем те, кто проводит эту акцию, не утруждают себя разработкой сколько-нибудь сообразного идеологического прикрытия. Другими словами, они работают топорно и примитивно, хотя при этом уводят седьмую по величине территории страну мира с богатствами, измеряемыми триллионами долларов, от ее населения. Уводят спешно, нахрапом и без всякой компенсации. По сути, у нас сейчас происходит одно из самых величайших в истории человечества ограблений народа. Как же этим так называемым реформаторам удается проделывать такие дела без видимых эксцессов? Объективно им здорово на руку играет специфика общественной структуры и общественного сознания Казахстана. Как община, русскоязычное население, выражением социально-экономических возможностей которого и была материальная, и общественно-политическая структура страны на момент приобретения государственной независимости, самоустранилось от реализуемых здесь масштабных акций, сделав следующий вывод: все, что будет происходить отныне, является делом самих казахов и их руководителей, и они же должны быть в ответе за последствия. За считанные годы страну покинули порядка трех миллионов европейцев — наиболее активных и дееспособных. И это при том, что никаких межнациональных конфликтов за данный промежуток времени вроде бы и не было. Оставшиеся же (кроме тех, кто благополучно приспособился к нынешним весьма специфическим условиям и извлекает из них очень даже неплохую выгоду) в лучшем случае занимают выжидательную позицию, в худшем — просто копят средства и ждут подходящего случая выехать за пределы Казахстана. Сами же казахи в массе своей стали заложниками национально-государственной власти в действии. Жаловаться вроде как не с руки: все начальники — свои, казахи, некоторые — даже сородичи или тем более родственники. Не жаловаться — так нет более сил сносить все ухудшающуюся жизнь. Аульные казахи, составляющие большинство коренного населения страны, уже давно и прочно лишились всех достижений цивилизации, как-то: свет, газ, водопровод, коммуникации, социальные гарантии, медицинское обслуживание и т.д., и т.п. Сейчас они, как не раз писал известный журналист Джанибек Сулеев, выключены из оборота общественной жизни Казахстана и как бы пребывают вне времени и вне реальности начала XXI века. Их не забыли. Но о том, что они, уже будучи приученными ко всем достижениям современной человеческой цивилизации, оказались отброшены далеко назад, в каменный век, и теперь пребывают в беспросветном состоянии, не принято вспоминать. А те казахи, которые проживают в крупных населенных пунктах и городах, не могут не сознавать зыбкости своего положения. Платежи за коммунальные и прочие услуги, без которых там просто не обойдешься, до недавнего времени росли в 10 раз быстрее, чем зарплата и пенсия. А сейчас последние в реальном (долларовом) выражении сокращаются, а те платежи еще шустрей, чем раньше, ползут вверх. Не надо быть Пифагором, чтобы суметь подсчитать, к какому времени бремя тех платежей для населения в целом окажется просто неподъемным. При сохранении имеющихся тенденций (а ничто не говорит о возможности их изменения в благоприятную для простого люда сторону, скорее — все наоборот) это произойдет очень даже скоро. И тогда коммунальные удобства и прочие достижения современной цивилизации, к которым казахов в свое время приобщили русские, станут — именно как результат восстановления суверенности казахской власти! — анахронизмом. Уже сейчас всякому мало-мальски мыслящему человеку ясно, что такой исход неизбежен. Но не все еще обратили внимание на отмеченное выше явление, которое на первый взгляд выглядит как парадокс, а при внимательном рассмотрении — как закономерность, правда, не лишенная парадоксальности. Суть его в следующем: чем благоприятней на международном рынке складывается конъюнктура для продукции экспортоориентированных отраслей нашей экономики, тем скорей надвигается вышеназванный исход. Чем участливей и человеколюбивей звучат декларации властей предержащих, тем скорей они принимают решение, объективно подталкивающее наступление такого исхода. Объяснение тут очень простое. Во-первых, чем выше становится цена на наше сырье там, за бугром, тем острей у распоряжающихся тут им людей обида, что часть его приходится оставлять здесь же на нужды больших еще по численности групп населения, не восполняющих потребление ликвидного дефицита производством конкурентоспособной товарной продукции. И это только потому, что когда-то тут сложилась такая социальная (порочная, на их взгляд) практика и теперь никак не разложится. Поэтому эти последние, являющиеся реальными хозяевами страны, с каждым витком повышения спроса на казахстанское сырье начинают нещадно подстегивать процесс десоциализации государства методами, по букве законодательно-нормативными, а по духу — волюнтаристскими. Вот почему вновь и вновь получается так, что чем больше объективно благоприятных признаков в экономической жизни, тем быстрей накатывают на общество новые масштабные неприятности. Во-вторых, непривычно участливые и человеколюбивые речи и обещания власти начинают произносить в тех случаях, когда им надо усыпить бдительность народа, с тем чтобы протащить болезненные для него решения безболезненным для себя образом. По сути дела, они уже поднаторели в этом. Да только мы никак не поумнеем.


Вот посудите. Прошлый 1999 год был объявлен властями Годом пожилых людей и преемственности поколений. Если верить словам, он должен был стать наиболее социально ориентированным годом среди всех последних лет. А фактически именно власти превратили его в год убийственного наступления на сохранявшиеся еще жалкие остатки былых социальных льгот гарантий. В два приема — накануне июня и осенью, в период принятия бюджета — социальная система была окончательно добита. К лету лишились почти всех льгот ветераны войны и труда. Именно в эти дни все мы стали свидетелями позорного зрелища — выбрасываемых силком из общественного транспорта ветеранов, пенсионеров, многодетных матерей и т.п. А ведь это было время, когда дальнейший рост цен на нефть после катастрофического падения в конце предыдущего года был признан всеми аналитиками необратимым, и твердо ожидался большой дополнительный доход от продажи углеводородного сырья.


Осенью скинули с республиканского бюджета на местные пособия для жителей Приаралья и района Семипалатинского полигона. А это, образно говоря, все равно что сбросить ставший ненужным компьютерный документ в компьютерную корзину. Ибо в условиях, когда отсутствует выборность руководителей местного уровня и 80-90 процентов экономического потенциала страны практически пребывает за пределами налогового поля, областной бюджет в качестве дополняющей составной госбюджета — это чистой воды фикция… А между тем цена на нефть поднялась втрое по сравнению с показателем на начало года. Со скважин Казахстана к тому времени были добыты рекордные за всю историю объемы нефти. А страна тем временем задыхалась от дефицита и дороговизны нефтепродуктов. В итоге почти 85 процентов сырой казахстанской нефти оказалось вывезено на экспорт. Все можно было бы понять и принять, если бы от выручки что-то перепало в бюджет, и население могло бы в конце концов на себе почувствовать благие последствия такой нефтяной политики и ее результатов. Но результаты-то как раз оказались со знаком минус. Повышение добычи и экспорта нефти обернулось двукратным удушением социальной сферы. Ничего подобного, к слову сказать, не было в предыдущий год, когда внешнеторговая конъюнктура для Казахстана оставалась крайне неблагоприятной.


В этом году, все также накануне июня, история, по сути своей перекликающаяся с тематикой песенки “Все хорошо, прекрасная маркиза”, повторяется. Сначала власть в лице председателя Нацбанка торжественно объявила о досрочном возврате долга Казахстана МВФ и нарисовал очень благоприятные для народа и государства экономические перспективы. Потом, когда в первой половине июня рост цен на нефть вновь достиг мартовского пикового уровня и в экспортирующих нефть странах завопили о кризисной ситуации, перед публикой появился вице-премьер Е.Утембаев и… пробубнил под нос фактически о дальнейшем наступлении на социальную сферу. Впоследствии премьер-министр К.Токаев попытался смягчить первоначальное впечатление и уточнил, что речь идет о намерении правительства перевести ряд программ социального обеспечения с республиканского на местный уровень. О том, что это может значить, мы уже говорили. Однако, хрен редьки не слаще. А в это время в США в невыгодном свете выставили нефтяные компании, которые-де на трудностях экономики страны, связанных с новым ростом цен на нефть, нажили себе большие деньги. В случае о “родном” нам “Шевроне” говорят о 300-процентной (!!!) прибыли. Вспомните слова классиков марксизма о том, на что капитал бывает способен ради такой прибыли. Мы, конечно, не приверженцы коммунистической идеи. Но все же, все же… Кстати, у “Шеврона” половину контролируемых ею нефтяных запасов составляет Тенгизское месторождение. Так что немалой долей своей львиной добычи на росте цен на нефть эта компания, надо полагать, обязана Казахстану. В благодарность за это (в том числе) его простой народ подвергается дальнейшему социальному удушению. Положение настолько серьезное, что в Казахстане 50 социальных неправительственных организаций (НПО) выступили с обращением к президенту, парламенту и правительству о “смягчении в стране последствий бедности, приостановлении падения жизненного уровня населения и предотвращении медленного вымирания народа”. И это в стране с населением уже немногим более десяти миллионов человек, которая твердо и уверенно идет на очередной рекорд по добыче нефти — 33 млн. тонн против 30 млн. в прошлом году. При всех возможных накладных расходах большая прибыль налицо. Но куда она девается, если правительство даже свои долги перед пенсионерами покрывает иностранным кредитом в 175 млн. долларов?! То есть рассчитывается с ними за счет завтрашнего поколения работников. И это в стране, где отменена солидарная пенсионная система. Каждый сам за себя в ответе, провозглашает правительство и тут же воссоздает систему взаимной платежной ответственности. И при этом само ни за что не берется отвечать. Создало ФОМС при себе. Этот фонд лопнул. Правительство умыло руки. И теперь создает другой — нефтяной фонд. Надо полагать, чтобы народ не зарился и не искал: куда, мол, деваются нефтяные деньги. ФОМС, который должен был работать сегодня, не сработал. А какая есть надежда, что нефтяной фонд, или Национальный фонд развития, деятельность которого ориентирована на будущее, сработает? Не есть ли это элементарный увод еще народных пока денег от него же под благовидным предлогом?!


Кого и где мы будем искать, когда в конце концов грянет социальная катастрофа в результате такого безответственного и некомпетентного национального менеджмента?

Новости партнеров

Загрузка...