Директор агентства по борьбе с наркобизнесом Константин Колпаков: «Я за смертную казнь»

«Наркодельцов нужно казнить», считает Константин Колпанов. На вопрос, пробовал ли он когда-нибудь марихуану, директор агентства по борьбе с наркобизнесом отвечает открыто: «Я же был обычным алматинским пацаном… Но дальше обычного любопытства у большинства из нас дело не шло. Сейчас у подростков все по-иному». Бывший министр юстиции Колпанов не сомневается в том, что сегодня он на своем месте. «У меня есть дети, и я думаю об их будущем», говорит человек, четыре месяца назад возглавивший специальное правительственное агентство. Он, конечно, не может прочувствовать все горе матери наркомана, но не сомневается в том, что способен сострадать.


В Казахстане нет наркобизнеса, наркобаронов и подпольных лабораторий для производства синтетических наркотиков, убежден директор агентства по борьбе с наркобизнесом, но ужесточить наказание для тех, кто занимается сбытом и распространением наркотиков, необходимо уже сегодня.


Таким оказалось кредо Константина Колпакова в «Свободной линии» нашей газеты. На минувшей неделе он отвечал на ваши вопросы, и признаемся, мы не ожидали, что тема и персона вызовут такое количество телефонных звонков.


Алло, вас беспокоит Наталья из Темиртау. У нас в городе каждый второй, наверное, наркоман. Я вот подумала, что война в Узбекистане, Таджикистане, Баткене не так уж и далека от нас. Если боевики завтра окажутся здесь, то мне кажется, что все наши наркоманы за стакан марихуаны могут встать под знамена исламских экстремистов. Им же нечем себя занять. У них нет работы, нет денег на учебу, и за наркотики они готовы пойти на любое преступление. Что вы об этом думаете?


Я абсолютно согласен с тем, что безработица, безнадзорность и отсутствие нормального досуга это те факторы, которые приводят не только к употреблению наркотиков, но и к преступлениям.


Так вы согласны с тем, что если придут исламисты, наркоманы пополнят их ряды?


Во-первых, исламисты не придут. Во вторых, я думаю, что за стакан марихуаны много народа не наберешь, потому что «солдат удачи» это та же работа, и она должна оплачиваться. Насколько мне известно, наемники служат не за стакан марихуаны, а за вполне конкретные и немалые деньги. Не так все просто, как вы себе представляете. Хотя наркозависимый человек легче поддается влиянию в отличие от нормального человека. А вот, как вы считаете, почему ислам сегодня у большинства людей ассоциируется с экстремизмом и наркотиками?


Я думаю, что конкретные носители экстремистских идей и исполнители наркосделок нередко оказываются мусульманами. Но очень важно понимать, что наркобизнес и экстремизм на самом деле не имеют ни национальной, ни религиозной принадлежности. Отчасти это клише. В мире достаточно наркодельцов и террористов, которые исповедуют другие религии: Ближайший пример тому последний террористический акт в Испании.


Здравствуйте, господин Колпаков. Как вы думаете, экстремист Джума Намангони, который сейчас рвется в Центральную Азию, может быть, он просто наркобарон, а все его заявления о джихаде (священной исламской войне) это просто прикрытие? На самом деле он отвоевывает себе пути для наркотрафиков? Что вы думаете об этом? (С. Керимов из Шымкента)


Это уже ни у кого не вызывает сомнений. Те, кто пытается дестабилизировать ситуацию в Азиатском регионе СНГ, хотят прощупать, насколько мы сегодня нестабильны и слабы, насколько мы можем противостоять попыткам сделать из нас не столько транзитный, сколько сквозной коридор для перевозки наркотиков в Европу и далее. Для того чтобы вести постоянные боевые действия, нужны деньги, и немалые, а их приносят наркотики.


Алло, господин Колпаков, сейчас столько наркоманов развелось в стране. И вы, наверное, знаете, что все больше людей начинают употреблять «тяжелые» наркотики: опий, героин и др. Вот раньше все слышали только о марихуане. Вам не кажется, что в Казахстане уже вовсю работают подпольные лаборатории по производству «тяжелых», быть может, даже синтетических наркотиков? (С. Южный из Алматы)


Во всяком случае, по официальной информации, лабораторий в Казахстане нет.


Меня зовут Александр, и я хотел бы, чтобы вы честно ответили на вопрос: ведутся ли сейчас какие-либо уголовные дела в отношении влиятельных лиц Казахстана, связанные с наркобизнесом?


А что вы понимаете под влиятельными лицами?


Высокопоставленные чиновники, чиновники среднего звена.


Во-первых, есть такое понятие, как тайна следствия. А во-вторых, если говорить о той информации, которой располагаю я, то таких фактов нет.


Как-то странно это звучит. Сейчас делают деньги на бензине, нефти, проституции и т.д., а по-вашему получается, что такая сверхдоходная сфера, как наркобизнес, не освоена?


Я согласен, что наркобизнес это рентабельный и достаточно интересный бизнес для тех, у кого не хватает мозгов зарабатывать деньги на чем-то другом. Когда я общаюсь с журналистами, которые пишут на криминальную тему, я прошу их: никогда не указывайте цену очередной изъятой полицией партии наркотиков. Почему? Потому что есть опасность того, что в чьей-то незрелой голове может возникнуть мысль: а почему бы и мне на этом не заработать? Вот чем уникальна ситуация в Казахстане? Тем, что структурированного и серьезно организованного наркобизнеса здесь нет. У нас нет наркобаронов, т.е. тех людей, которые могли бы не только заниматься наркобизнесом, но и имели бы для этого политическую «крышу».


Но все-таки, почему среди скандалов, которые просачиваются в прессу, не было ни одного, где чиновники и наркотики стояли бы в одном ряду?


А потому, что наркобизнес более рискован, чем нефтебизнес. Ведь в этом деле шаг влево, шаг вправо и ты можешь с жизнью запросто распрощаться. С другой стороны, у нас достаточно суровое законодательство в этом плане, хотя, с моей точки зрения, его можно было бы сделать еще более суровым.


А как бы вы отнеслись к введению смертной казни за распространение наркотиков?


Положительно. Знаю, что это многим не понравится, но речь идет о здоровье нации, о ее генофонде, ни больше ни меньше. С такими дельцами нужно жестоко расправляться. Наше счастье, что у нас нет организованного наркобизнеса. Но даже если он и есть, то я бы сказал, что пока он мелкотравчатый.


Алло, меня зовут Наталья Ивановна, я звоню из города Рудного. Хочу сказать, что 259-ю статью, ее первую часть (незаконное приобретение и хранение наркотических средств), нужно отменить. Получается парадокс: пресса и телевидение рассказывают об этой страшной беде, наркоманов приглашают лечиться, а с другой стороны, правоохранительные органы отнимают у таких людей всякую надежду, применяя 259-ю статью.


Скажите мне, пожалуйста, в состоянии ли сегодня наша система предоставить всем тем, кто впал в наркозависимость, эффективную медицинскую помощь?


Конечно, нет.


Так вот, если я завтра начну настаивать на отмене 259-й статьи…


Да я говорю вам о первой ее части. Ведь у нас в Рудном полгорода наркоманов, но под полицейский пресс попадают лишь бедные и подростки из простых семей. Ведь всех подряд полиция не ловит. Понимаете?


Я согласен с вами в том, что нередко правоохранительные органы используют статистику по 259-й статье для того, чтобы показать хорошие показатели своей работы. Но поймите, что природа не терпит пустоты. В той ситуации, когда мы не можем наладить лечение, профилактику и реабилитацию наркоманов, отменить 259-ю статью означает фактически легализовать употребление наркотиков. Завтра станет возможным хранить и употреблять наркотики. Я даже боюсь думать о том, к чему мы в таком случае придем. У меня есть другое предложение: уменьшить ответственность по этой статье. Перевести это преступление в разряд менее тяжких, потому что по этой статье действительно попадаются за употребление или хранение легких наркотиков. Для таких людей попадание на нары отнюдь не является лучшим лекарством. Это предложение мы уже разослали в соответствующие государственные органы. С другой стороны, если посчитать, сколько денег уходит на содержание наркоманов в тюрьмах и во сколько обойдется их лечение, то выбор должен быть в пользу медицины. Так что меня за «советскую власть» агитировать не нужно, сам прекрасно понимаю, что острие наказания надо направить против тех, кто сбывает наркотики, кто делает на этом бизнес. Их надо Наказывать сурово и жестоко.


Алло, здравствуйте, Господин Колпаков, вас Лена беспокоит из Алматы. Мне вот интересно, вы занимаетесь борьбой с наркобизнесом как чиновник или как человек, которому близко это горе? У вас есть родственники, близкие или друзья, которые сидели на игле?


Знаете, Бог миловал, но как говорили древние, для того, чтобы замочить ноги, необязательно заходить в реку по пояс.


Но вы сами в состоянии ли прочувствовать материнское горе до конца?


Материнское горе в силу того, что я отец, видимо, прочувствовать не смогу. Если гипертрофировать вашу мысль, то, по-вашему, мне самому нужно попасть в наркозависимость и выйти из нее. Думаю, что этого делать вовсе необязательно. Если вы здравомыслящий человек, смотрите чуть дальше собственного носа и понимаете, что будущее формируется сегодня, и если вы, в хорошем смысле этого выражения, понимаете, что государство -это я, то есть все, что происходит в стране, зависит и от меня, то вам совсем необязательно переживать какую-то собственную трагедию. Я, к примеру, воспитан именно так. Я могу сострадать. В противном случае я бы не занимал это место.


Я не знаю, что вы думаете о наших судах, но я, например, думаю, что суды первой инстанции творят что хотят. Мальчики-наркоманы иногда такие сроки получают за какую-нибудь ерунду. В то же время те, кто торгует опием или другими наркотиками, уходят от ответственности благодаря вот этим самым судам.


Не буду спорить и изображать из себя невинность. В судах все далеко не безоблачно, и я это понимаю. Мы будем вносить свои корректировки в Министерство юстиции в отношении судебной практики, применяемой к наркоманам. Меня радует такая постановка вопроса. Вы не первая сегодня звоните, и делаю вывод, что все прекрасно понимают бороться надо со сбытом наркотиков, а не с их употреблением.


Скажите, а могут ли матери тех наркоманов, кого несправедливо осудили на большие сроки, обратиться к вам и удобно ли вам будет сейчас назвать телефоны, по которым можно позвонить?


Пожалуйста, в Алматы это телефон (3272) 32-95-96. Можете передать этот номер кому хотите, лишь бы звонили по делу.


Светлана Осипова из Алматы беспокоит. Зачем вообще нужно было создавать агентство по борьбе с наркобизнесом, если у нас и так есть полиция и КНБ? А еще мне интересно, как вы угодили в кресло директора этого агентства, ведь раньше вы были министром юстиции и к наркобизнесу никакого отношения не имели?


Угодил это, наверное, не самое лучшее слово. Это мой осознанный выбор. Сейчас я выполняю чисто менеджерскую задачу, т.е. раньше этого агентства не было и его надо было создать и наладить все взаимосвязи его работы. Я сделал этот выбор, потому что меня беспокоит будущее моих детей и подрастающего поколения. Я видел, что эта проблема есть, а поскольку я имею опыт работы в органах государственного управления, я посчитал, что могу попробовать взяться за это дело. Во многом работа связана с юридическими аспектами, а значит, она не совсем чужая для меня.


Я, конечно же, не стопроцентный профи, но когда знаешь, для чего это нужно сделать, и понимаешь как, то в принципе можно браться почти за любое дело. Теперь о первом вопросе: для чего нас создали? К вашему сведению, в стране работает, как минимум, два десятка органов, имеющих отношение к наркотикам. Но ситуация не становится лучше, и президент это очень хорошо и вовремя уловил. Очень важно понять, что все эти органы и организации должны «петь в одну дуду», т.е. работать вместе и согласованно. Координация действий различных государственных органов одна из главных наших задач. Мы не силовой, а политический орган. Мы не собираемся подменять МВД или КНБ. Мы должны выработать государственную политику в борьбе с наркотиками и добиться ее последовательного осуществления всеми государственными органами и общественными объединениями. Мы должны достучаться до каждого.


«Экспресс К»,

№ 158 (14526), 5.09.2000 г.

Новости партнеров

Загрузка...