Касымжомарт Токаев: «Не уронить страну в пучину кризиса»

Вот уже год «у руля» находится кабинет министров, возглавляемый К.К.Токаевым. По этому поводу главный редактор «Деловой Недели» встретился с премьер-министром, чтобы подвести итоги, узнать видение проблем экономических, социальных, которые возникают перед правительством Казахстана.


— Наше издание, естественно, интересует ситуация в казахстано-российских отношениях, их динамика, качественное состояние. И в преддверии визита президента Путина в начале октября в Казахстан как бы Вы оценили в данный момент эти отношения? Если можно, расскажите о каких-либо конкретных проектах, которые реализуются казахстанской и российской стороной.


Я бы назвал нынешний этап взаимоотношений периодом принятия конкретных решений в развитие тех документов, которые были подписаны в свое время на высшем уровне. Речь идет о Декларации о вечной дружбе и союзничестве, других. Если говорить о предстоящем визите Путина, то сейчас мы готовимся к этому важному для двусторонних отношений событию.


Речь, скорее всего, пойдет о подписании документа по созданию совместного предприятия на базе ГРЭС-2. В свое время мне пришлось очень резко высказываться в отношении темпов подготовки этого соглашения. Все стали гадать, кого я имел в виду, когда говорил о выпускниках московских вузов. Скорее всего, это было образное выражение. По моим наблюдениям, те люди, которые в свое время с легкостью, практически за бесценок отдавали крупные объекты иностранным представителям, на этот раз упираются по каждому пункту соглашения. А между тем речь идет о том, что половина станций ГРЭС-2 оценивается в 290 млн. долларов в счет долгов Казахстана. Иные говорят о том, что это долги не государства, а хозяйствующего субъекта Казахстанэнерго, которое на данный момент не существует, не работает и поэтому не стоит признавать этого долга. Я же считаю, что долги можно признавать или не признавать, но они существуют. Это, я бы сказал, категория, которая присутствует и в отношениях между странами, и в отношениях между людьми. Если вы кому-то должны, то раньте или позже вы вернете этот долг.


Я в этой связи вспоминаю историю: после заявления большевистского правительства, что оно не признает долги царской России, чем это закончилось? Началась агрессия Антанты, т.е. страны Антанты фактически пришли в Россию для того, чтобы потребовать назад долги, хотя нас учили тому, что они были объяты ненавистью к советскойРоссии. Поэтому тут надо быть очень осторожными. Но вопрос даже не в этом, а в том, что нужно создавать крупные объекты сотрудничества с Российской Федерацией. Мы говорим о вечной дружбе, а объектов нет. Здесь присутствует даже индонезийский капитал, а российского нет. Это парадокс, это не правильно. Поэтому мы решительно движемся в сторону подписания такого контракта. Кроме того, мы сейчас интенсивно ведем переговоры по Kacпию. Вы знaeте, что 6 июля 1998 года состоялось подписание на высшем уровне соглашения, которое определило принцип модифицированной Срединной линии. Речь шла о подписании протокола к этому соглашению. Протокол должен определить прохождение этой линии. Но в ходе последних переговоров возникла идея о том, что все месторождения, которые находятся в районе предполагаемой срединной линии, должны делиться пятьдесят на пятьдесят, независимо оттого, будет ли 10% находиться на территории Казахстана, а 90-на территории России, или наоборот. Принцип такойпятьдесят на пятьдесят,


Если нам удастся достичь такого соглашения — а я считаю, что это и в интересах Казахстана, и в интересах России, то протокол будет подписан и, может быть, не понадобится термин модифицированной срединной линии. Просто мы проложим срединную линию, а те месторождения, в том числе и Хвалынское, которые находятся на середине этой линии, будут условно делиться пятьдесят на пятьдесят процентов. Я знаю, что не все в России разделяют такой подход, но надеюсь, что все же здравый смысли практичность возобладают.


Мы готовим соглашение о гуманитарном сотрудничестве. Это многолетняя программа. Считаю, что этот документ очень полезен в свете последних событий в России и ее выхода из Бишкекских соглашений. Но я не верю, что визовая проблема когда-либо возникнет в отношениях между Казахстаном и Россией. Это было бы противоестественно. У нас огромная по протяженности граница. Люди перемещаются из одной страны в другую, многие имеют родственников в обеих странах, поэтому я думаю, здесь на двусторонней основе мы сможем найти подходы к тому, чтобы облегчать, а не усложнять жизнь людям.


Будут подписаны и другие документыони находятся в стадии разработки. В частности, речь идет об обмене генеральными консульствами. Предположительно российская сторона откроет генеральное консульство в Уральске, а мы бы хотели открыть генеральное консульство в Астрахани, где компактно проживает много казахов.


В последних выступлениях вице-премьера Данияла Ахматова звучало такое мнение, что в совместном проекте по созданию Уральской энергетической компании россияне отошли от первоначальных договоренностей, в частности, от протокола КасьяноваТокаева, подписанного в Москве. Действительно, это произошло, на что мы указали во время переговоров в российской столице. Не надо опережать события, надо идти строго по плану. В этом заключалась моя директива вашей делегации, которая находилась в Москве. Эту делегацию возглавлял вице-премьер Ахметов, и во время личной встречи с Чубайсом, во время переговоров с российскими специалистами была достигнута договоренность о том, что прежде всего нужно выполнить протокол, подписанный премьерами двух стран, и соответствующий пункт совместного коммюнике, подписанного в июне этого года во время визита президента Н.Назарбаева в Москву. Не надо забегать вперед. Может быть, в будущем подобное объединение «Уралтек» будет создано с участием американской компании, но на данном этапе нужно вести речь о том, чтобы создать совместное предприятие, нужно придать импульс работе энергосистем, которые вошли в параллель. Для нас очень важно, что российская сторона обязуется обеспечить доступ казахстанской энергии на рынок России и через рынок России в другие страны. У нас были сомнения, сможет ли российская сторона предоставить такие гарантии, но Чубайс подписал такое письмо, то есть мы видим готовность российской стороны к конструктивному сотрудничеству. Для нас это важно, потому что во всех делах нужна искренность.


В последнее время прозвучала информация, что рост производства в Казахстане опережает данный показатель практически всех стран СНГ.


Действительно, в казахстанской экономике сейчас наблюдается рост. Недавно Касьянов заявил, что в новейшей истории России наблюдается рост ВВП в семь с небольшим процентов. Что касается Казахстана, то у нас темпы экономического роста приблизительно такие же. По самым скромным подсчетам, а мы всегда стараемся пессимистически смотреть в будущее, к концу нынешнего года рост ВВП составит 5, может быть, 7 процентов.


Мы имеем основания говорить о том, что в новейшей истории Казахстана впервые наблюдается такой бурный экономический рост. Чем он объясняется? Конечно, благоприятной внешней конъюнктурой это, во-первых. В качестве второго фактора я бы назвал достаточно грамотные действия фискальной части прежнего правительства, поскольку оно смогло пройти по краю пропасти, не уронив страну в пучину кризиса.


Третьим я бы назвал такой фактор, как действия нынешнего правительства по обеспечению благоприятных условий для этого экономического роста.


Сейчас стоит задача сократить, уменьшить факторы зависимости казахстанской экономики от внешней конъюнктуры.


Здесь присутствуют два момента: первое направление это создание собственных производств, т.е. экономики, которая позволяет создать национальный рынок. Надо сказать, что казахстанский рынок все же не столь велик, как хотелось бы. Немногочисленное население, оно «разбросано» по всей территории, проживает некомпактно. И этот фактор является дополнительным стимулом к тому, что нужно решительно двигаться в сторону сотрудничества с Российской Федерацией, потому что мы заинтересованы в ее рынке.


И второе направление наших действийуменьшение зависимости казахстанской экономики от внешней конъюнктуры состоит .в том, чтобы поднакопить дополнительные средства. Сейчас нас критикуют за то, что мы хотим средства, полученные от продажи 5% ТенгизШевройла, направить не в бюджет, а в фонд, минуя бюджет. Кто-то говорит даже о том, что мы хотим в очередной раз украсть эти деньги, а на самом же деле мы хотим создать фонд здесь в Казахстане, сделать его абсолютно прозрачным с тем, чтобы этим фондом управлял, допустим, Нацбанк. Использование средств фонда будет известно общественности, в том числе и парламенту.


Есть ещё и финансовый аспект этой частной проблемы, который состоит в том, что введение такого количества финансов одновременно, а это 660 млн. долларов, безусловно, скажется на тенге. Нам нужно поддерживать тенге в его оптимальном измерении, т.е. с одной стороны укреплять его курс, а с другой внимательно отслеживать тенденцию на рынках, прилегающих к Казахстану, с тем, чтобы не подорвать собственное производство. В прошлом году тенге был достаточно сильным, и, когда произошел сильнейший обвал в России, российские товары хлынули на казахстанский рынок. Некоторые наши предприятия, в частности, пищевой промышленности, не выдержали такой конкуренции. Все должно быть взаимосвязано, и об этом я хочу поговорить с Касьяновым.


Российский премьер прилетает 6 октября в Астану на совещание глав правительств Таможенного союза, где будут рассмотрены уставные документы новой международной организации на базе Таможенного союза. Предположительное название новой организации Евразийское экономическое сообщество, т.е. идеи президента приобретают конкретные очертания. И там, кстати, будут рассмотрены новые условия голосования в интеграционном комитете. Не одна страна один голос, по принципу ООН, а как в ЕС по потенциалу страны. И я считаю, что это правильно. Таким образом, Россия как страна, обладающая значительным потенциалом, приобретет большее количество голосов, нежели Казахстан или Беларусь, Но то, в каких пропорциях все это будет разделено, определится на переговорах В Астане 6 октября. Затем это заседание глав правительств плавно перетечет в более высокую инстанцию, т.е. состоится заседание на уровне президентов, которые окончательно зафиксируют документы о создании новой экономической организации. Потом состоится официальный визит российского президента.


Мы не разочаровываемся в СНГ, но в нем много разнородных стран. Хоть мы все и бывшие республики СССР, но факты таковы, что по экономическому потенциалу, по ощущению геополитических реалий мы оказались на разном уровне. Поэтому вполне естественно, что государства, которые хотят интегрироваться в экономической, а может, и в политической сфере, объединяются в новую международную организацию.


Возвращаясь к вопросу о нефтяном фонде. Может быть, критика, которая раздается в сторону правительства, объясняется тем, что депутаты и парламент не получат контроля, поскольку в общем-то, согласно нашей Конституции, такой функцией они не обладают?


Президент, выступая 1 сентября на открытии сессии парламента, заявил, что расходование средств фонда будет подконтрольно общественности и, соответственно, парламенту. Я считаю, что это шаг вперед по усилению демократии. Опасаться можно чего угодно, но пока ситуация складывается должным образом. Часть депутатов высказываются за то, чтобы изменить Конституцию, усилить контролирующие функции парламента и т. д. Я считаю, что на данном этапе Конституция не исчерпала себя. Яне говорю, что она будет вечной, но в ней кроются очень большие возможности укрепления нашей государственности.


Что касается правительства, то мы впервые заявили о готовности более тесно взаимодействовать с парламентом. Министры по первому вызову приходят туда, выступают в так называемых парламентских часах, рассказывают о ситуации в отраслях. Я сам собираюсь выступить в конце месяца с большим сообщением о нашей оценке нынешней экономической ситуации и перспективах бюджетного планирования.


Кстати, если говорить о бюджете, то он нам видится вполне сбалансированным. Речь идет о бюджете развития, а не выживания. Мы закладываем большие средства по социальным выплатам; исключая образование, науку и культуру, только на социальные выплаты по республиканскому бюджету мы предусматриваем выделение 147 млрд. тенге, т.е. один млрд. долларов. Когда я рассказывал о таких высоких выплатах представителям государств Закавказья и некоторых других стран СНГ, они были поражены.


Другое дело, что мы видим большие резервы по сокращению социальных выплат в сторону накопительных пенсионных фондов, а также за счет оптимизации контингента получателей социальных выплат. Мы увеличили выплаты инвалидам всех трех категорий. Только на них у нас по проекту бюджета предусмотрено 16 млрд. тенге. По всей видимости, если мы передадим выплаты инвалидам в местные бюджеты с соответствующими источниками, контингент получателей (а у нас на сегодняшний день 463 тысячи инвалидов) резко сократится, потому что местные власти лучше знают, кто из них является действительным получателем этой помощи, а кто приобрел соответствующую справку.


В то же время мы привержены социальным обязательствам: минимальная пенсия повышается до 4 тысяч тенге, повышается заработная плата медикам, учителям и другим категориям государственных учреждений. Геополитическая обстановка обостряется, поэтому мы вынуждены обратить самое серьезное внимание на вопросы национальной безопасности, на поддержание в боевом состоянии армии и правоохранительных органов. Впервые правительство выделяет 25 млрд тенге, это 1% ВВП, на содержание армии, включая повышение заработной платы военнослужащим. Мы повышаем зарплату сотрудникам милиции и других правоохранительных органов, включая КНБ. Большие деньги выделяются на развитие инфраструктуры дороги пришли в негодное состояние. Дорожный фонд восстановить уже невозможно, поэтому мы будем финансировать реконструкцию дорог прямо из бюджета. Только из республиканского бюджета мы выделяем на эти цели порядка 170 млн долл. это очень большие средства, при этом акимы получили распоряжение обратить самое пристальное внимание на дороги местного значения. Каждый год мы сталкиваемся с проблемами, касающимися закупки электроэнергии в Киргизии, экспорта из страны соответствующих, сортов угля. Остра проблема Узбекистана, нуждающегося в воде. Поэтому я считаю, что нужно поступить кардинально. Может быть, мы будем строить нечто вроде дополнительного канала из Шардарьинского водохранилища к каналу Достык в его нижнем течении, и таким образом объем воды по каналу достигнет не 70 кубометров, как это было нынешним летом, а до 100 кубометров ежесуточно. Нас серьезно беспокоит проблема обеспечения топливом и газом южных регионов. Пора переходить к независимости от соседей. В этом году мы приступим, я надеюсь, к освоению Амангельдинского месторождения в Жамбылской области, Я считаю, что это месторождение перспективное, осталось найти стратегических инвесторов. Если наш бюджет будет одобрен, то мы сможем выйти на траекторию роста и, самое главное, развития. Нельзя проедать деньги, нужно вкладывать их в производство и получать реальные выгоды.


-Независимая пресса необходимый атрибут любого демократического общества. Экономически слабые издания соответственно, ненадежное подспорье для построения истинно демократического общества. Это невыгодно, прежде всего, самому государству: ее руководителю, правительству. Касымжомарт Кемелевич, Вы, конечно же, прекрасно понимаете это. Планируете ли что-то предпринять в данном направлении?


Мы уже перешли ту грань, за которой возможно попятное движение от демократии. И здесь высока роль независимых средств массовой информации. Я не могу сказать, какие действия будут направлены на поддержку СМИ, но, по крайней мере, правительство, я обещаю, будет позитивно смотреть на развитие независимых средств массовой информации и в той степени, насколько это, возможно, будет оказывать помощь. И в то же время я, как человек, нечуждый эпистолярию, время от времени мне приходится работать пером обеспокоен качеством журналистики. В целом ряде изданий я читаю материалы, которые грешат стилистической неряшливостью, неточностью изложения фактов. Меня беспокоит то, что появилась когорта избранных журналистов, к которым обращаются заказчики и они за презренный металл берутся крушить всех и вся.


Я думаю, эта тенденция не имеет ничего общего с демократизацией нашей общественной жизни. Почитайте иностранные газеты: «Нью-Йорк Таймс», «Вашингтон Пост» я другие. Такой разболтанности в отношении власти и правительства там нет. Есть здоровая критика. Конечно, если брать за образец желтую прессу, которая публикует фотографии папарацци это одно дело. А другое дело, что общая линия зарубежной прессы заключается в том, чтобы выдерживать материалы в объективистском духе. Конечно, ни одно правительство, за редким исключением, не пользуются любовью населения и везде критикуются. Но хотелось бы, чтобы материалы были если не объективными, то хотя бы объективистскими. Никто не требует, чтобы каждый день появлялась информация, в которой хвалили бы правительство. Обратите внимание на российскую прессу. За исключением каких-то отвязных изданий в ней объективно освещаются события в стране и политика правительства. Очень просто написать, что сегодня День Конституции и дать заставку с каким-нибудь нищим. Это можно сделать И в Вашингтоне. Читаю газеты на казахским языке и меня радует, что казахская пресса стала очень интересной, На мой взгляд, жизнь без средств массовой информации невозможна. Мы не должны уподобляться странам, в которых можно прочитать только одну газету с хвалебными статьями о руководстве. Мы уже перешли эту ступень развития. Но это требует повышенной ответственности и нашего управленческого персонала, и тех, кто призван освещать нашу повседневную жизнь.


— В октябре 1996 года, когда талибы взяли Кабул, в Алматы как раз происходило совещание глав государств региона. От России участвовал Черномырдин, насколько я помню. В то время наметилось сближение стран региона в координации усилий по противодействию возможной агрессии из Афганистана. По прошествии этих лет, насколько можно судить по сообщениям, исходящим из соседних Киргизии и Узбекистана, ситуация намного ухудшилась. На саммите тысячелетия президент Назарбаев высказал пожелание, чтобы ООН обратила более пристальное внимание на ситуацию в регионе. Но, тем не менее, создается впечатление, что и в Афганистане, и в Центральной Азии роль ООН сомнительна. Как бы вы оценили эту ситуацию? С момента алматинской встречи прошло четыре года. Пройдет еще несколько лет. Кто может прогнозировать, как будут развиваться события, не пора ли говорить о каком-то конкретном военном сотрудничестве?


Видите ли, на тот момент существовал Договор о коллективной безопасности, который затем претерпел значительные изменения. Узбекистан заявил о выходе из Договора. Мы же считаем, что договор еще достаточно эффективен, мы готовы работать. Узбекистан, насколько нам известно, налаживает двустороннее сотрудничество с Россией. Это естественно, потому что, по мнению многих авторитетных наблюдателей, роль России в разрешении конфликта велика, и ее влияние позитивно. Афганистан традиционно, с конца пошлого столетия, был источником угрозы. Сейчас в этом регионе многие силы имеют свои интересы. Одни поддерживают движение талибов, другие выступают на стороне северного альянса, но мира нет. Надо смотреть в глаза реальности: в обозримом будущем он вряд ли будет установлен на этой земле. Что касается действий ООН, попытки предпринимались. Вы помните Ташкентскую встречу, вы помните инициативу о проведении конференции глав государств заинтересованных стран в Бишкеке по формуле «шесть плюс два». Все эти усилия оказались тщетными. Будучи министром иностранных дел, в беседах со своими коллегами из разных стран, в том числе с заместителем генерального секретаря ООН, который занимается урегулированием конфликта в Афганистане, я высказывал пессимистическую точку зрения по поводу того, что ООН сможет стабилизировать ситуацию в Афганистане. Мы всегда считали, что в этой стране должно быть создано коалиционное правительство, никогда не умаляли значения «Талибана», потому что надо считаться с реальностью. Это мощная сила, контролирующая до 90% территории страны. Но движение претендует на единовластие и ведет активные боевые действия против северного альянса.


Требования президента, высказанные с трибуны ООН, вполне правомерны. Она должна действовать более эффективно, но сейчас не имеет действенных рычагов. В свое время была принята резолюция об эмбарго на поставки вооружения в Афганистан, но, честно говоря, никто не верил, что это решение осуществимо. В этом беда ООН. Она принимает резолюции, их соавторами выступают многие страны, часть из них понимает, что эти резолюции невыполнимы. Речь идет о низкой эффективности Организации Объединенных Наций.


Второй момент, связанный с ООН, касается отправки миротворческих сил или спецподразделений — в горячие точки. Вы знаете, что НАТО приняло ряд решений об отправке таких подразделений для урегулирования конфликтов в Европе, открыв, таким образом, ящик Пандорры. Если НАТО отправляет свои вооруженные силы в горячие точки, пусть даже температура накалилась в них до предела, кто может поручиться, что завтра подобное решение не примет, допустим, Организация Исламской Конференции? Поэтому принимать такие меры допустимо только с разрешения Совета Безопасности ООН.


Но Совет Безопасности сформирован после второй мировой войны. Такие страны, как Япония, Германия, известные своим потенциалом и большой политической ролью в мировых делах, объявлены в Уставе ООН вражескими государствами. Это говорит о том, что Устав устарел. В то же время серьезные политики считают, что его нельзя раскачивать, поскольку нет единого мнения насчет тою, какая организация может прийти на смену ООН. Сейчас решается вопрос о расширении Совета Безопасности. Казахстан считает, что Германия и Япония могли бы войти в состав его постоянных членов. Против этого мнения, насколько нам известно, выступает целый ряд государств, включая Китай. Говорят о том, что Индия хотела бы вступить в Совет Безопасности.


Да, есть ряд таких государств, в том числе азиатских. Говорят, от Латинской Америки могла бы войти Бразилия, но в этом регионе есть другие страны, которые тоже являются потенциальными участниками большой мировой игры. Какая из стран Африки может войти в Совет? Если это будет Нигерия, то почему не Камерун, ЮАР или Египет, который тоже считается африканским? Общее мнение сводится к тому, что пока идеальной организации, которая могла бы сменить ООН, нет. Таким образом, по-прежнему действует Устав, принятый после войны.


Но все же люди из разных стран мира должны где-то встречаться. Нынешней осенью состоялся саммит тысячелетия, который посетили лидеры всех стран, и еще раз обменялись мнениями о положении дел в современном мире, о глобализации. Обсуждались проблемы богатых и бедных стран, развивающихся и развитых государств, неравенства доходов одной части мира по сравнению с другой. Все этипроблемы, безусловно, должны быть решены.


После встречи президентов в Бишкеке Ислам Коримое открыто сказал, что проблему Афганистана можно решить единственным способом: так, как пытались это сделать в Косово. Как вы отнеслись бы к этому высказыванию?


Это заявление надо изучить. Надо рассмотреть в деталях, каким образом была урегулирована ситуация в Косово, кто принимал участие в этом процессе. Очень многое зависит от настроения движения «Талибан». По нашим данным, оно не готово к каким-либо переговорам. Ситуация в Афганистане существенно отличается от Косово. Как бы то ни было, Косово это Европа, там другой менталитет. Афганистан Азия, страна, где фактически нет производства. Я думаю, Ислам Каримов сделал такое заявление, имея в виду конкретный план. Об этом плане мне неизвестно.


Вернемся к ситуации вокруг нашей нефти. Последнее время поступает любопытная информация об оценке пресловутого нефтепровода Баку-Джейхан. Представитель американского президента на недавней встрече в Баку заявил, что США по-прежнему всецело поддерживают этот проект и считают его главным маршрутом транспортировки каспийской нефти. Между тем в последнее время все чаще можно услышать мнение, что экономическая целесообразность этого маршрута весьма сомнительна. Казахстан стоит на позиции, что и Баку Джейхан, и проект КТК, и другие маршруты равнозначны для республики. Не считаете ли Вы, что проект Баку Джейхан носит скорее политический характер, нежели преследует цели экономического процветания прикаспийских государств?


— Я все же считаю, что расстановка приоритетов выглядит не совсем так. Надо быть реалистами. Для Казахстана КТК представляется более выгодным проектом хотя бы в силу того, что летом будущего года, может быть, чуть позже, КТК должен вступить в действие. Это, конечно, плюс для Казахстана. Проблема трубопровода БакуДжейхан постоянно обсуждается, подписываются документы, турецкое правительство предоставило гарантии под этот проект. Но с коммерческой точки зрения он нуждается в доработке. В любом случае, без казахстанской нефти проект нельзя реализовать, поэтому Соединенные Штаты стали называть его Актау Баку — Джейхан. Протяженность маршрута достаточно велика, стоимость высокая, следовательно, нужно прорабатывать все дополнительные варианты. Считаю, что здесь позиция Казахстана абсолютно оправдана. Как только будет доказана коммерческая целесообразность этого проекта, Казахстан незамедлительно наполнит трубу соответствующим объемом нефти. Чем большее количество нефти мы транспортируем, тем больше дохода поступит в бюджет. Проблема Казахстана состоит в том, что у нас не развита инфраструктура, нет прямого доступа к рынкам, без этого трудно увеличить производство нефти.


Мировой рынок углеводородов буквально лихорадит: цена, к счастью, пока повышается. И все-таки это рынок: какой критический уровень цены за баррель будет заложен в бюджет?


Во всяком случае, выше, чем та цена, которая закладывается в бюджет Российской Федерации. Мы перестраховываемся, но на более реалистичной основе, поскольку излишняя консервативность при подсчете бюджета может привести к тому, что вне бюджета окажутся большие объемы финансовых средств, поступающих в виде дохода. Здесь нельзя ошибаться, как нельзя ошибаться в прогнозах относительно цен на нефть. Я полагаю, что в следующем году цены все же будут снижаться, поскольку ситуация в странах-потребителях нефтепродуктов обострилась до предела. Но цены не должны упасть так низко, как в 1998-1999 гг. Тот кризис настолько больно ударил по Казахстану и другим производителям нефти, что мы всегда стучим по дереву, в том числе составляя бюджет. В целом доходы нам представляются реалистичными, мы ведем консультации с МВФ. Не обходится без дискуссий по этому вопросу, но абсолютно твердо заявляем, что мы не собираемся утаивать доходы, все будет абсолютно открыто. Мы не занижаем планку доходов, подсчитывая бюджет следующего года. Поэтому он представляется нам достаточно сбалансированным и рациональным.


Разрешите Вас от лица наших читателей поблагодарить за откровенную беседу и пожелать Вам и Вашему правительству удачи.


Спасибо!


«Деловая Неделя»,

№ 36 (414), 22.09.00 г.

Новости партнеров

Загрузка...