Исламский фактор будет иметь решающее значение

Директор Казахстанского института социально-экономической информации и прогнозирования Сабит Жусупов на днях вернулся из Кыргызстана, где в качестве международного эксперта мониторинга по межэтническим отношениям на юге Кыргызстана под эгидой ОБСЕ занимался исследованием ситуации. Его мнение однозначно: исламский фактор для ускорения интеграции на постсоветском пространстве будет иметь решающее значение.


— Думаю, что мы наблюдаем целый ряд образования блоков, начиная с «Шанхайской пятерки», «потом шестерки». Я считаю, что в настоящее время Россия создает ареал, который позволил бы ей стать действительно мощной геополитической державой, и лично я рассматриваю все инициативы, связанные с Евразийским экономическим сообществом, именно в этом ключе. Но у меня есть очень большие сомнения относительно того, что на деле это реализуется. Дело в том, что, по моему мнению, исламизация совершенно определенно будет иметь место в странах Центральноазиатского региона. К воплощению этого есть все предпосылки. Таджикистан, по сути, уже является исламским государством, с моей точки зрения, на очереди стоит Туркменистан, где к каноническим мусульманским текстам делаются поправки и в целом ситуация близка к огосударствлению ислама. Такая тенденция в конечном счете воплотится в то, что Туркменистан станет исламским государством. Гдето близко к этому принципу – огосударствлению ислама — находится и Узбекистан, и, судя по заявлениям Ислама Каримова, эта республика вполне может стать третьим исламским государством в регионе. Именно поэтому наш институт всегда выступал за то, чтобы Казахстан стремился к созданию, точнее, упрочению военно-политического союза, военного присутствия России в странах Центральной Азии. И в этом плане создание Евразийского экономического сообщества воспринимается мной как некие провидческие шаги России в понимании того, что идет исламизация региона, и этот процесс, скорее всего, окажется достаточно успешным.


— То есть прежде всего исламский фактор сыграл решающую роль в том, что Россия активизировалась в своих интеграционных шагах и пошла на создание ЕврАзЭС?


— Я думаю, что так. Скорее всего, это запоздалые шаги. Ведь 10 лет со дня расхождения по национальным квартирам – огромный срок. Если бы в России более четко ранее представляли, что может произойти в Центральноазиатском регионе, то она бы вела более активную геополитическую игру. Наверное, предпринятые сегодня шаги надо было делать намного раньше. В этом плане евразийские инициативы нашего президента выглядят, безусловно, целесообразно, хотя к идее евразийства я относился и отношусь довольно скептически. Мне кажется, сейчас уже есть понимание того, что на самом деле ситуация упущена и что момент для интеграции на Евразийском пространстве как бы фактически прошел. Вопрос исламизации Центральноазиатского региона стал тем очевидным фактором, печальным фактом, с которым придется иметь дело. Я думаю, что создание Евразийского экономического сообщества, может быть — одна из последних попыток наших лидеров как-то воспрепятствовать ситуации усиления исламского фактора в Центральноазиатском регионе. Дай Бог, чтобы это оказалось успешной попыткой.


— Вы хотите сказать, что для того, чтобы новая международная экономическая организация быстрее заработала, нужно как можно быстрее унифицировать национальные законодательства в соответствии с принятыми соглашениями и т.д.? Словом, как принято говорить, наполнить соглашения реальным содержанием?


— Да, я думаю, что есть процессы обратимые и необратимые. С моей точки зрения, какие-то вещи уже упущены. То есть это не решение, когда мы заявляем, что вот установим единое таможенное пространство, сделаем то-то и т.д.. Так можно протянуть лет на 15-30 … Я считаю, что есть вещи совершенно уместные и необходимые, иначе идет ситуация необратимости. И, по моему мнению, некоторые вещи уже являются совершенно необратимыми. В Центральноазиатском регионе исламский фактор как таковой уже во многом, к сожалению, имеет необратимый характер. И идея создания Евразийского экономического сообщества — может быть, действительно последний шаг для воспрепятствования этому. Но все-таки все будет зависеть от того, насколько быстро принятые решения станут реализовываться.


Ваш прогноз относительно будущих отношений Казахстана и России — ведь получается, что Казахстан является ядром ЕврАзЭС вместе с Россией?


— Я всегда считал и считаю, что будущность Казахстана и неизбежно связана с Россией. И, несмотря на то, что Россия стремится быть безусловным лидером, мы всегда тяготели и будем тяготеть друг к другу. Это — общие места, трюизм, но, к сожалению, в последние годы мы занимались обустройством собственного дома, Россия также решала свои внутренние проблемы, и в этом плане геополитические аспекты были как бы вне зоны влияния. Более того, основные усилия Россия сосредоточила на Закавказье, особой акцент делала на Украине, а мы считались той частью Евразийского материка, в которой ситуация как бы статична, особых местных эксцессов не имели и т.д. Я считаю, что наши отношения должны быть в корне несколько иными.


Мы давно знаем о тех прогнозах, в которых высказывается предположение о том, что житницей мира станет Сибирь. Эти прогнозы возникли на основании процесса глобализации, захватившем мир. Есть общий процесс повышения температуры планетарного масштаба, об этом не раз говорили члены Римского клуба, и западные политики хорошо знакомы с данными об этом. В процессе повышения температуры на всем земном шаре своего рода хлебным ОПЕКом становятся Россия, север Казахстана. И по большому счету, здесь идет речь не столько о нефтяных интересах, о более глобальных проблемах – выживании человечества. В этом плане Россия будет занимать ведущие позиции. Нам же с Россией как бы уготовано даже в этом плане идти вместе. Посмотрите, что такое Афганистан — это ведь сплошь аридная зона, то есть зона обитания, где нет условий для человека. Я считаю, что тот поток мигрантов, который идет с юга, из Афганистана, неизбежен. Иными словами, мы имеем геоэкономический фактор, а акцент делаем на геополитический. И если геополитические факторы можно как-то нормально решать, то геоэкономический фактор надолго, поскольку это структурная ситуация. В этом плане, я считаю, Россия и Казахстан давным-давно были обречены на плотное деловое взаимодействие. Я не раз говорил и писал о том, что Россия заинтересована в миграции русских из Казахстана, потому что речь идет о притоке квалифицированных специалистов. Взаимодействие наших стран должно быть совершенно качественным, и качественным должно быть содержание процесса, который связывает наши страны. Я надеюсь, что новая инициатива, несмотря на конъюнктуру, окажется не той пустопорожней идеей, которая, собственно говоря, на протяжении всех десяти лет имела место, а реальным союзом, в котором будет учитываться геоэкономический фактор.


Я считаю, что пока для наших стран внутренние аспекты имеют преобладающее значение. При этом геополитическая компонента теряет свой вес, свою значимость, но тогда ситуация окажется необратимой. Внутренние проблемы перманентны, и их можно возобновить, но какие-то вещи, связанные с тем, что очень быстро меняется геополитическая компонента, необходимо решать прямо сейчас. Я с удивлением обнаружил в этом плане, что Бзежинский абсолютно прав, утверждая, что дефицит ресурсов, а для Центральной Азии это уже жестко обозначенная компонента, делает очень многие процессы в Центральноазиатском регионе необратимыми. И я боюсь, что недопонимание может сыграть отрицательную роль в ускорении процесса интеграции.


— Ваш комментарий по поводу того, что в российских СМИ практически ничего не говорится о ЕврАзЭС?


— Я думаю, что это идет как раз от недопонимания значимости Центральноазиатского региона для России. Может быть, сейчас проблемы Югославии, Израиля и проблемы внутренние в целом для России играют доминирующую роль. Но я считаю, что для России важнее страны в центральноазиатском направлении с учетом всех исторических фактов и геополитических, геоэкономических реалий.


Новости партнеров

Загрузка...