Финка против ислама

Финка — классический компонент атрибутики, как части субкультуры, наряду с “ботаньем по фене”, воровского преступного мира. И вот легендарный бандитский нож — “перо”, “пика”, “штырь” и тому подобное, герой “босяцких” песен, растиражированных по всему свету на аудиокассетах с характерными названиями – “Бандитская Москва”, “Блатной хит”, попал в заглавие сообщения о результатах предварительного расследования взрывов в Ташкенте, рядом с Кораном. Очередная простая перемена знаков. Дежурная клевета на мусульман. Поставить на одну полочку финку и Коран, чтобы походя оговориться: ислам – религия мира и добра.


Излюбленная “приправа” кондовых “воров в законе” — идеологов блатной традиции или какого-нибудь Промокашки — оказывается в руках молодых мусульман из благословенного Намангана. Финка, видимо, должна уравнять их в статусе с матерыми уголовниками, расписанными синими выточками по всему телу. Да, своеобразное, но вполне вписывающееся в развернутую масс-медиа контрисламскую кампанию, называемое на языке работников правоохранительных органов “сопровождение” уголовного дела в суд.


Невольно вспоминается финка, прорезающая в ночном небе полумесяц в недавно продемонстрированном на РТР фильме “Кавказский полумесяц”. Финка против термобарического оружия и кассетных бомб и — в продолжение темы — финка, вырезающая право на свободу вероисповедания, на защиту, презумпцию невиновности до вступления обвинительного приговора суда в законную силу.


Читателю заранее навязывают заведомую виновность подсудимых, настойчиво предлагают встать на сторону обвинителя — лишь одной из сторон уголовного процесса, перечисляют число допрошенных, тысячи проведенных экспертиз (не верится, что по этому делу назначено столько экспертиз). Автор, предрешая приговор, не оставляет и тени сомнения — именно эти лица произвели взрывы – правда, организаторы на свободе и, стало быть, не допрошены, их причастность к преступлению следственным путем до конца не проверена, ну да ничего страшного. И так все ясно.


Какие могут быть проблемы, когда в отношении сотен и даже тысяч так называемых сообщников- “бандитов” введено упрощенное судопроизводство, многие замучены — покалечены и убиты в милицейских застенках, а обвинения строились на признательных показаниях, выбитых под страшными пытками, и подброшенных листовках; когда закрыты 80% мечетей, а все, кто движется, объявлены ваххабитами. А кто они, эти ваххабиты? Ответ прост – как минимум мусульмане, носящие бороду, “хранящие” дома религиозную литературу, которую любая экспертиза признает экстремистской, если в ней хоть раз упомянут джихад, а значит люди, подлежащие репрессиям и физическому истреблению. Но, позвольте, джихад — кораническое понятие, он не может быть не затронут в богослужебной литературе, а факты перечисленных нарушений прав человека в Узбекистане известны благодаря деятельности российского правозащитного центра “Мемориал”. Установлены вопиющие нарушения конституционных прав граждан, грубейшие нарушения уголовно-процессуального законодательства, факты неграмотного, поверхностного расследования, случаи вынесения обвинительных приговоров при отсутствии доказательств. Серьезному сомнению подвергнута и действительность криминальной угрозы, исходившей якобы от мусульманских молодежных организаций. По крайней мере, вопрос о том, кто истинные организаторы и исполнители взрывов, пока остается открытым. Существует несколько версий на этот счет. Основные: взрывы организовал Каримов, российские спецслужбы или коррумпированные кланы, отодвинутые от власти. Ни одна из них всерьез не обсуждается. Но стоит вспомнить, что заявление о причастности к взрывам “исламистов” при полном отсутствии доказательств было сделано сразу же после происшествия и на самом высшем уровне, что и предопределило гипертрофированный, по мнению правозащитников, характер преследования инакомыслящих. Неудивительно, если в объем обвинения включены и нелепые домыслы о том, как ревностные адепты ислама разъезжали по городу, подглядывая за таинствами намаза. Такие интерпретации могут прийти в голову только самым откровенным противникам ислама. Именно ислама, а не Ислама Каримова. Вывеска с бандитским ножом как будто прикрывает глубину социально-политического кризиса, пронизывающего узбекское общество, а окончание предварительного расследования по очередному делу выдается как завершающая стадия грустной сказки со счастливым концом.


Та же зловещая финка очерчивает на телеэкранах кавказский полумесяц. После злоключений в Чечне Е.Масюк на некоторое время исчезла с экранов телевизоров. Но, видимо, она не оценила мудрости и юмора тех, кто отпустил ее на свободу, и вновь обратилась к излюбленному жанру – неприкрытому охаиванию ислама и мусульман.


Помнится, как она, задав пару-тройку незатейливых вопросов непоседливым бойцам или мирным жителям – женщинам, детям, — поворачивалась к камере и выдавала очередной злобный комментарий, являясь при этом свидетелем жесточайших расправ над мирными жителями.


Тебе сколько лет? (вопрос к юноше с автоматом)


— 17.


Ну вот, ты с автоматом. Воюешь?


Разговора нет, воюю.


А ты не хотел бы влюбиться в какую-нибудь красивую девчонку?


Лишь бы отец, мать, братья, сестры – живы-здоровы были, вот и вся любовь.


Вот так рассуждают молодые боевики, отравленные дудаевской пропагандой…


Освоившись в боевой обстановке, быстро привыкнув к непосредственности и доступности чеченцев (такое было в первую чеченскую), Масюк становилась все изощренней, приправляя саркастические, циничные репортажи с фронта различными колкостями, например, по поводу пристрастия чеченцев к чесноку. Что ж, она вдоволь, надо полагать, наелась чеснока с галушками у своих веселых бородатых друзей.


“Кавказская пленница” не использовала уникальный шанс. В “Кавказском полумесяце” она в прежнем амплуа. Все так же с усмешкой иронизирует по поводу хиджаба на голове русской мусульманки, критикует принятие русскими людьми мусульманства и постройку мечетей, самозабвенно лжет о якобы поклонении традиционных мусульман чьим-то мощам — в общем, со знанием дела живописует все ужасы ислама в этом заказном, поддержанном на государственном уровне исламофобском фарсе.


Как заметил исламский писатель Александр Андрюшкин, Салман Рушди, сделав выводы из горького опыта, прекратил нападки на ислам, но облил грязью русскую культуру в романе “Прощальный вздох Мавра”. Андрюшкин отдает должное проницательности и дальновидности Хомейни, по достоинству оценившего истинную суть творчества Рушди и вынесшего справедливую фетву. Е.Масюк недалеко ушла от известного “прозаика”, кавказский плен и счастливое освобождение на пользу ей нисколько не пошли. Прозрения не наступило. Воистину, как бы ни искажались их уста, то, что в груди — больше.


Духовным управлением мусульман Поволжья распространено заявление с выражением протеста против показа на государственном канале Российского телевидения антиисламской кинопродукции и призывом к мусульманам сплотиться для дачи отпора подобным измышлениям и клевете. В нем особо подчеркнуто, что ислам не мелкая секта, а великое учение, исповедуемое миллионами коренных жителей России.


И когда на возглас “Аллах Акбар!” отвечают “Воистину воскрес!”, мусульмане соглашаются: да, Иисус явится, да благословит его Аллах и приветствует, для того чтобы сразить Антихриста…

Новости партнеров

Загрузка...