ПЕРВЫЙ МИНИСТР

КОСЫГИН Алексей Николаевич



Дата рождения 8 (21) февраля 1904 г., член партии с 1927 г., член ЦК с 1939 г., родился в Петербурге, русский.
1919 г. – служил в Красной Армии, затем учился в кооперативном техникуме.
1935 г. – окончил Ленинградский текстильный институт им. Кирова.
С 1937 г. – директор прядильно-ткацкой фабрики “Октябрь”.
1938 г. – зав. отделом Ленинградского обкома ВКП (б).
1938-1939 гг. – председатель исполкома Ленсовета.
С 1939 г. – нарком текстильной промышленности СССР.
В 1940-1953 гг. – зам. председателя СНК (Совмина) СССР, одновременно в 1943-1946 гг. председатель СНК РСФСР, в феврале-декабре 1948 г. министр финансов СССР.
В 1948-1953 гг. министр легкой промышленности СССР.
Март-август 1953 г. – министр легкой и пищевой промышленности СССР.
1953-1954 гг. – министр промышленных товаров широкого потребления СССР.
1953-1956 гг. и 1957-1960 гг. – зам. председателя Совмина СССР, одновременно в 1959-1960 гг. – председатель Госплана СССР.
1956-1957 гг. – первый зам. председателя Госэкономкомиссии Совмина СССР – министр СССР, первый зам. председателя Госплана СССР – министр СССР.
1960-1964 гг. – первый зам. председателя Совмина СССР.
С 1964 г. до октября 1980 г. – председатель Совета Министров СССР.
Герой Социалистического Труда (1964, 1974 гг.)
Умер 18 декабря 1980 г.



Старик в больничной палате бредил.


“Зачем перевыполнять план? Кто нас заменит, где талантливая молодежь?.. Почему Брежнев уходит от разговора?..” Какие-то цифры, статистика.


18 декабря его не стало.


У Кремлевской стены появилась свежая могила. Она отличается от остальных захоронений на Красной площади тем, что осквернить ее, пожалуй, не придет в голову никому ни при каком режиме.



“НЕИЗВЕСТНЫЙ ПРЕМЬЕР”



Серьезное сухое лицо человека, который шестнадцать лет был премьер-министром одной шестой части суши, смотрело на нас со стен и плакатов на праздничных демонстрациях. Мы, правда, не знали, что должность его называется так, для нас он был – все с заглавных – Председатель Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик.


Правда, мы не Великобритания, где премьер является главным действующим лицом в политике, а монархическая персона выполняет представительские функции и по совместительству служит предметом слухов и светской хроники. Про наших “монархов”, с одной стороны, рассказывали анекдоты, с другой стороны, народ был уверен, что все жизненные блага – это “личная заслуга Леонида Ильича”.


Косыгин не был виден за грудью, увешанной орденами. И уж тем более тогда, во времена “застоя”, мы, живущие в колоссе на глиняных ногах, не могли представить, что лучшая в мире социалистическая экономика требует каких-то изменений. У нас слово “капитализм” ассоциировалось с грязной наживой и акульими оскалами “мистеровтвистеров”.


Про Косыгина, шестнадцать лет руководившего народным хозяйством Союза ССР, никто никогда не говорил плохо – даже в эпоху, когда топтали все могилы без разбора, будто отыгрываясь за десятилетия молчания и страха.



НАЧАЛО



Алексей Косыгин родился в 1904 году. В 15 лет пошел служить в Красную Армию добровольцем – сведений об этих годах жизни будущего премьера практически нет. Известно только, что в боевых действиях вряд ли принимал участие, работал в “трудовой армии”, которой руководил будущий предатель и отщепенец Троцкий.


Потом Алексей Николаевич три года отучился в кооперативном техникуме и пошел работать в потребкооперацию – что это такое, теперь уже понять сложно. Однако из учебников истории понятно, что кооперативное движение долго не просуществовало.


Ленин провозгласил: “Кооперация – путь к социализму”. Многие поверили, а потом товарищ Сталин провозгласил коллективизацию, и успевшие что-то нажить стали за нажитое отвечать. Слова “нэпман” и “кулак” автоматически означали если не расстрел, то казенный дом и дальнюю дорогу.


Алексей Николаевич трудился на кооперативной ниве в Сибири. В Новосибирске женился – на всю оставшуюся жизнь – на девушке по имени Клавдия, из многодетной, но вполне зажиточной семьи. Вкратце род его занятий сводился к закупкам текстильного сырья. Дела шли успешно, но в 1930 году семья Косыгиных покидает сибирскую глубинку и отправляется в Ленинград.



ВЗЛЕТ БЕЗ “ПОСАДКИ”



Учеба в текстильном институте, общественная работа (вскоре стал парторгом). Год прожили с отцом и сестрой Алексея Николаевича в типичной питерской коммунальной комнате, потом как-то наладилось. Нет нужды описывать стремительное восхождение, оно – в сухих биографических данных. Интереснее причины. Кто-то уверяет, что после убийства Кирова в 1934 году “массовые зачистки” врагов народа освободили много вакансий на самых что ни на есть ответственных постах.


Однако без организаторского таланта и деловых способностей (которые Косыгин продемонстрировал на посту директора фабрики и затем председателя Ленгорисполкома) дорога в высшие эшелоны власти была бы заказана.


На высоких должностях в Ленинграде оказались молодые энергичные люди, которых нынче модно называть “крепкими хозяйственниками”. Тогда это было сложнее, чем сейчас, заниматься экономикой, а не политикой. Но Косыгину как-то удавалось обходить острые углы, не клеймить предателей поименно, не участвовать в бескомпромиссной и безжалостной идеологической борьбе. Благодаря или вопреки, этому он становится наркомом текстильной промышленности.



ЛЮБИМЧИК



Положение обязывает. Косыгин, не замеченный в любви к спиртным напиткам и шумным сборищам, вынужден был присутствовать на ритуальных сталинских застольях. Вождь благоволил к нему, и потому периодически интересовался мнением по любому поводу. Кстати, благоволил настолько, что спас, когда в Питере началась очередная чистка рядов, в которой погиб его родственник Кузнецов. Незадолго до этого Сталин назвал Кузнецова и Вознесенского своими преемниками, и аппарат Берии срочно воспользовался этим: ленинградцев обвинили в заговоре с целью раскола партии и переноса столицы из Москвы в Питер. Говорят, Косыгина тоже вызывали в кабинет шефа НКВД, но он не пошел. А на следующий день Сталин отвел угрозу, похлопав по плечу: “Еще поработаешь!” Правда, это не освобождало от ежедневного чтения показаний на самого себя и вынужденных объяснений по каждому слову, сказанному против Косыгина земляками-питерцами после лубянских допросов. Каждый день, собираясь на работу, он говорил семье: “Прощайте”. Но для тех времен это факт не выдающийся.



ПО ЗАКОНАМ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ



…А завтра была война.


Родной Ленинград в кольце блокады. Косыгин – зампредседателя Совнаркома по эвакуации, уполномоченный Госкомитета обороны Ленинграда. Дорога жизни – не в последнюю очередь его заслуга.


Ленинградский глава Жданов стал в осажденном городе притчей во языцех: говорили даже, что он сбрасывал лишний вес, когда ленинградцы умирали от голода. О Косыгине, напротив, ходят легенды. Как Алексей Николаевич заметил признаки жизни у маленького мальчика, которого уже сочли умершим. Вытащил ребенка из груды окоченевших трупов, вернул к жизни – и, по слухам, выкинул этот факт из памяти, потому что искренне считал, что в помощи людям нет ничего из ряда вон выходящего.



Человек, которому не исполнилось и сорока – едва ли не самый молодой из наркомов – сумел организовать эвакуацию производственных мощностей за линию фронта в рекордно короткие сроки, четко, грамотно, при этом не забывая о необходимости спасать людей. Патриотические фильмы и книги времен Великой Отечественной много рассказывали о героическом труде в тылу, о выпуске танков и “катюш” для доблестной Советской Армии. Все это происходило на Урале, в Средней Азии, Казахстане – там, куда фашистам не добраться. Именно туда были переправлены заводы и фабрики Москвы, Питера и других городов. Трудно представить себе, как это можно сделать, скольких трудов стоили демонтаж, перевозка, сборка, да еще в условиях военного времени. Косыгин справился безукоризненно. В восточные районы страны за вторую половину 1941 года перебазировались 1523 крупных предприятия, более 10 миллионов человек.



НЕЗАМЕНИМЫЙ



У вождя всех времен и народов Косыгин ходил в любимцах. Может быть, отчасти потому, что занимался только хозяйственными вопросами. Но после смерти Сталина внезапно выяснилось, что сухой, немногословный Алексей Николаевич прекрасно отдает себе отчет в том, что на самом деле происходило в Советском Союзе. Когда смещали Берию, выступление Косыгина было одним из самых серьезных. Выяснилось также, что у него есть собственное мнение по поводу дальнейшего развития Страны Советов. Конечно, в основном это касалось не политики, а той же экономики. Косыгин всерьез верил в торжество коммунизма, в том смысле, что все должны жить хорошо.


Никита Хрущев сильно не любил Косыгина и даже сделал попытку убрать его из власти. Но немного позже все же вернул. Равных Алексею Николаевичу не нашлось.


Надо сказать, что сам Косыгин тоже не испытывал уважения к “кукурузному” генсеку и охотно поддержал “брежневский переворот”.


Правда, с дорогим Леонидом Ильичом тоже начались разногласия. В том числе и по поводу “образа жизни”: он не брал взяток, приходил в бешенство, если ему пытались сделать дорогой “подарок”, отдыхал не в правительственных резиденциях и частенько отказывался от армии телохранителей. Вкусы его были скромны, в гости звал только давних друзей.


И еще имел собственное мнение.


Косыгин был категорически против “силовых” методов советского руководства в Чехословакии. Возражал против вторжения в Афганистан.


В общем, скомпрометировал себя достаточно. Тем не менее Брежнев ничего не мог поделать с премьером. Генсек пытался переадресовывать хозяйственные вопросы некомпетентному Кириленко; министр иностранных дел Громыко, видя, с каким уважением и пиететом относятся к Косыгину за рубежом, призвал советских послов восстановить статус-кво, объяснив всем в мире, кто в СССР главный, и закрыл Алексею Николаевичу дорогу и на Запад, и на Восток. Когда Косыгин пригрозил отставкой – после какого-то очередного разногласия с генеральным секретарем, тот смертельно испугался и умерил свой пыл.


Косыгин знал, что один устоять не сможет, даже проговорился как-то в узком кругу, что “эти украинцы все равно сожрут”. Тем более в 1967 году умерла его жена – самый близкий человек и преданный друг. Забыть ее он не смог, говорят, слезы наворачивались при одном упоминании имени Клавдии Андреевны все тринадцать лет, прожитые без нее.


Косыгин всегда казался крепким. Занимался спортом, следил за собой. Но, видимо, капля все же камень точит. В 1979 году, когда он катался на байдарке, произошло кровоизлияние в мозг. Потом два инфаркта. Брежнев тут же поставил вопрос об отставке – и проигнорировал просьбу оставить преданных телохранителей, машину и личного врача. С потерей поста убрали и прямую связь с Кремлем. А обычной сильные мира сего пользоваться не умеют: Косыгина забыли.


В годы нынешнего книжного бума вышли в свет, похоже, всего две книги, где можно прочесть о бывшем премьере более-менее подробно.



РЕФОРМА



Мало кто отдает себе отчет в том, насколько революционной была сама идея о реформировании народного хозяйства. Наверное, забыли уже, что лучшая в мире социалистическая экономика была настолько совершенной, что даже об “отдельных недостатках” никто бы не рискнул заговорить.


Косыгин рискнул. В то время он часто бывал за рубежом. Его тепло принимали, многие западные и восточные деятели считали, что только с ним и можно иметь дело. Косыгин видел, как живут на загнивающем Западе, и, невзирая на то что был правоверным коммунистом, не мог не задать себе вопрос, отчего в Советском Союзе-то ходят “колбасные электрички” и стоят километровые очереди за самым необходимым.


Алексей Николаевич сделал выводы и предложил свою концепцию изменений. Наверное, именно тогда в Советском государстве слово “прибыль” прозвучало в положительном смысле, не подразумевая знака равенства с уничижительным “чистоганом”.


Данные о народном хозяйстве “семилетки” 1959-1965 гг. были неутешительными. Дефицит, рост цен, снижение эффективности производства, срыв планов капитального строительства; впервые пришлось импортировать зерно…


Вкратце суть косыгинской реформы (основная цель которой заключалась в отмене “военной” системы с лозунгом “План – любой ценой”) заключалась в следующем.


Были выбраны предприятия, на которых и решено было поставить эксперимент. Например, швейное объединение “Большевичка”, “Красный Октябрь”…


Участники эксперимента получили возможность продохнуть от бесконечных планов по любому показателю деятельности, которые до этого спускались сверху и были дутыми и ненужными. Теперь надо было планировать всего два показателя: прибыль и отчисления в бюджет. Причем изменилась и структура управления производством – от территориальной к отраслевой.


В сущности, реформа Косыгина была первой попыткой создать то, чем так гордились экономические деятели перестройки: хозрасчет. То есть относительную самостоятельность. И – ответственность производителя.


Теперь предприятия получали деньги за каждый процент увеличения объема реализации, роста прибыли и рентабельности – а за типично советское “перевыполнение плана” отчисления в фонды резко сокращались. Пример Стаханова наконец перестал быть образцом.


Более того, в реформаторских документах были такие “крайности”: предприятие получало право, в случае если соответствующие органы не справятся, само продавать сверхплановую продукцию!


Люди на заводах и фабриках – участниках эксперимента начали получать хорошие деньги за хорошую работу. И выпускать то, в чем нуждалось общество.


Однако все это слишком пахло капитализмом…


Косыгин пытался защитить свое детище. Но в одиночку бороться с огромным аппаратом, тщательно охраняющим свою бумажную и идеологическую “деятельность”, ему было не под силу. Все чаще в его докладах о ходе преобразований стали появляться насильно вписанные другими людьми абзацы о “социалистическом соревновании” – то есть снова о перевыполнении плана по всем, даже ненужным показателям…


Министры резко протестовали против идеи Косыгина безжалостно штрафовать за срыв взаимных обязательств… А главное – в Сибири нашли нефть. По “счастливому” стечению обстоятельств именно в годы мирового энергетического кризиса. Можно было расслабиться. Колосс на глиняных ногах получил отсрочку.


Говорят, Косыгин несколько раз пытался подать в отставку, видя, что его, быть может, главное детище умерло, едва родившись. Но отставку не приняли. Еще около семи лет он занимался советской экономикой, навсегда, как тогда казалось, потерявшей надежду выйти из застоя. Все лавры смелого революционного реформатора достались Михаилу Горбачеву. Косыгин не дожил до становления “российского капитализма” – впрочем, он вряд ли был бы доволен результатом.



ОЧЕНЬ ЛИЧНОЕ



“В девять утра всегда был в кабинете, после шести вечера очень редко вызывал министров или своих заместителей, а сам часов до восьми вечера занимался делами”.


“Последние дни жизни Клавдии Андреевны он ночевал в больнице. А утром 1 мая она сказала мужу, чтобы он ехал на трибуну мавзолея. Алексей Николаевич не подозревал, что в последний раз видит жену живой”. “Когда скончалась жена Алексея Николаевича, проститься с ней пришли только четверо коллег Косыгина. Остальные согласовывали в ЦК, идти или не идти выражать соболезнование”.


“Свои выступления он готовил сам… Мог сделать доклад по памяти”. “Был, пожалуй, единственным из советских лидеров, который мог свободно выступать на пресс-конференциях”.


Людмила Зыкина: “За несуществовавшую любовь к Косыгину мне перемывали косточки несколько лет…” На одном из приемов Алексей Николаевич, подняв бокал, произнес: “…Я очень люблю ее песни. Давайте выпьем за нее, за ее замечательный голос, за ее творческие успехи”. Вскоре умерла жена Косыгина, Зыкина была на ее похоронах, но слухи по Москве ползли


Говорят, Косыгину страшно не понравился спектакль МХАТа “Валентин и Валентина”, он счел его порнографическим и устроил Ефремову и драматургу Рощину страшный разнос. Драматург уверяет, что причиной этому была сидевшая в ложе “его противная дочь, блюститель нравственности”.


К докладу Косыгину люди готовились, как к тяжелому экзамену. Он не терпел неконкретных выступлений и неумения ориентироваться в вопросе. Не стеснялся уличать в некомпетентности руководителя любого ранга.


Ни с кем из коллег и сотрудников не дружил, в дом не пускал. Предпочитал завтракать с семьей композитора Хренникова, например, при этом скромно ели овсяную кашу, хотя в Политбюро, по слухам, самой модной пищей было невиданное авокадо. Дружил с семьей академика Челомея, писателя Шолохова.


Косыгин – “отец” ВАЗа. Он вообще всячески поддерживал отечественное автомобилестроение.


Он слыл суровым человеком. Однако обладал отменным чувством юмора. А в министерствах ходила шутка, что если Косыгин сегодня засмеялся, то потом неделю улыбается весь Совмин.


Он разбирался со ВСЕМИ письмами “трудящихся”, пришедшими на его имя. И обязательно перезванивал людям, разыскивавшим его в его отсутствие.


Он настойчиво выступал за ссылку Сахарова.


Косыгин фактически лично “зарубил” безумный проект о переброске сибирских рек в Среднюю Азию.


Он помирил Индию с Пакистаном в конце 60-х, челноком курсируя между лидерами воюющих стран.


На встрече в Америке в приватной беседе с министром обороны США Макнамарой были заложены основы знаменитого договора по ПРО.


Канадский премьер Трюдо подарил Косыгину невиданную в СССР машину – снегоход. Косыгин передал ее на один из заводов, чтобы наладить такое же производство.


Мог за границей на приеме произнести тост за потомков выходцев из России, на что никто из руководителей больше не решался: эмигранты считались едва ли не врагами народа.


Поддерживал теплые личные отношения со многими первыми лицами мировой политики, например с Индирой Ганди.


“Его подпись под документом означала, что все аргументы и факты взвешены и решение принято сознательно”.


Косыгин “виноват” в том, что московский цирк на Воробьевых горах (тогдашний безнадежный долгострой) все же был сдан.


Большое впечатление на премьера произвела книга об основателе американской автодинастии Генри Форде. Сделал вывод, что тот руководил “по-сталински” – и от этих методов пора отказываться.


Считал, что в любом деле надо раскрывать все свои возможности. “Только глупые люди обижаются на проигрыш”. Трагедия в том, что простая порядочность в те времена казалась геройством.


Интересовался деятельностью Столыпина, Витте, Плевако.


Любил волейбол, городки, греблю, лыжи. Много ходил пешком.


Обожал джаз.


Не мог понять, как можно охотиться на живых существ.


“В октябре 1980 года, когда Алексей Николаевич после второго инфаркта лежал в больнице, ему позвонил Черненко. Состоялся примечательный разговор: “Алексей Николаевич, вы все болеете, есть мнение, что вам надо подать в отставку”. – “А почему Леонид Ильич мне об этом не скажет?” – “Да он сам болеет…”


Когда врачи рекомендовали поберечь себя, страшно сердился: “Если сердце такое дрянное, что не может нормально работать, то и черт с ним”. Правда, после первого инфаркта грустно заметил, что на том свете “очень неуютно”. Перед смертью врачам улыбнулся.


О смерти Косыгина у нас (в отличие от “Голоса Америки”) не сообщали три дня. Ведь на следующий день был день рождения Брежнева.


Церемония прощания проходила не в Кремле, а в Центральном доме Советской Армии. Сотни тысяч людей пришли в последний раз посмотреть на своего премьера. Организаторы прощания хотели быстро закончить панихиду, но народ вдруг начал возмущенно роптать. И церемонию продлили на четыре часа.


Новости партнеров

Загрузка...