Блеск и нищета казахской интеллигенции

(Из материалов “круглого стола «Политическая элита Казахстана»)


…Начнем с того, что любой интеллигент не производит материальных благ и потому зависим от окружающих. И если при таком положении он будет культивировать независимость, то помрет с голоду. Однако самое потрясающее то, что без этой самой независимости невозможно свободное мышление. Ведь почему говорят: «В нем — божья искра». Потому что она дается свыше, неизвестно за что, наверно, от божьего переизбытка. <…> Настоящие интеллектуалы предпочитали голод и смерть сытости и благополучию. История интеллектуальной мысли человечества — история жалкой участи носителей мысли. Сами их имена как синонимы страдания. <…> Жизнь этих людей — медленная пытка, а самая отрадная дата в их жизни — дата смерти. Но это на взгляд обывателей. Для самих этих людей каждый миг их жизни был отрадой и праздником. Ибо они жили так, как хотели, а не так, как вынуждали их обстоятельства.


Что касается казахской интеллигенции, в ней поражает полная неспособность к самостоятельной мысли, вынуждающая ее к иждивенчеству как в материальном плане, так и в интеллектуальном. Это двойное иждивенчество — непреходящая черта нашей интеллигенции еще со времен застоя. Но хуже всего то, что со времен советской власти мы имеем только партийную интеллигенцию и никакой иной. А что такое партийная интеллигенция? Это интеллигенция, функционирующая не себе в угоду, а в интересах существующего строя. Прислужничество власти давало громадные преимущества советской интеллигенции. Так, книги советских писателей выходили стотысячными тиражами, поэзия вышла на стадионы, артистов кино знала вся страна. И если мы до сих пор не можем распрощаться с былыми кумирами, это, наверно, оттого, что они опутали наше сознание намертво, как натуго затянутая “мертвая петля” советской пропагандистской машины.


Эпоха суверенитета не принесла никаких перемен. Наоборот, интеллигенция стала еще более зависима от власти, ибо была совершенно не приспособлена к наступившим рыночным отношениям. Власть это хорошо понимала и с тех пор эксплуатировала ее нещадно. <…> Когда безумием охвачены старики, это можно списать на старческий маразм, но когда молодежь подписывает себе приговор в виде приятия и поддержки тирании — это говорит о глубокой депрессии, постигшей этнос. Или об откровенном цинизме молодого поколения, которое хочет выжить любой ценой. Но кто же ее так напугал? Кто ей внушил тот ужас перед будущим, из-за которого она готова на все? Да все та же интеллигенция старого покроя! Все эти <…> N-вы, сто лет паразитирующие на одной и той же книге, написанной не кровью и потом, а страхом и угодничеством, которые с тех пор передаются по эстафете лакейства, как Моисеев ковчег, полный ветхозаветных истин.


В связи с этим давно пора пересмотреть, к примеру, определение национального и соотношение национального с общечеловеческим. На мой взгляд, национальное — единственный способ бытия в мире. Если бытие, по Хайдеггеру, возможно лишь как бытие-присутствие или здесь-бытие, значит, в твоей национальной оболочке заключена твоя универсальная сущность. И наоборот, в универсальности подхода к миру выражается твоя национальная исключительность. В этом мире выживает та нация, которая способна адаптироваться к любой ситуации. В национальном надо ставить акцент не в культивировании прошлого, а в способности адекватно реагировать на настоящее и только с позиции настоящего осмысливать прошлое. А у нас, наоборот. Мы пытаемся воспроизвести прошлое в реалиях настоящего. Это говорит о том, что мы не способны “переварить” ни прошлого, ни настоящего. Вот и получается, что на арбе провинциализма мы вынуждены прицепиться к сверхкомфортабельному лимузину власти, которому все равно кого тащить, лишь бы не мешали ехать. <…> Таким образом, трагедия современной казахской культуры в том, что она отдана на откуп определенному слою самой консервативной интеллигенции, которая озабочена лишь поддержанием существующего строя. Данная интеллигенция ведет себя не как устроитель культуры, а как спесивое жречество, заинтересованное лишь в своем бесконечном господстве. Поэтому она с пеной на губах поддерживает наш полусовковый, полуфеодальный режим, ибо, не будь последнего, канет в Лету и наше пресловутое жречество. Если употребить здесь известное определение Бальзака в отношении куртизанок, блеск и нищета казахской интеллигенции — в ее уповании на власть. К сожалению, блеск этот очень сомнителен, а нищета — очевидна.


(Сокращенный вариант)

Новости партнеров

Загрузка...