После конференции. Непрошеные мысли об интеграции и безопасности в Центральной Азии

Региональная конференция “Будущее государств Центральной Азии: вместе или …”, прошедшая 26-28 июня 2001 года в Бишкеке, не дала ответов на многие принципиальные вопросы, поставленные теорией и жизненными реалиями интеграционных процессов.


Как мне показалось у участвовавших на конференции журналистов, выступления экспертов вызвали широкий спектр оценок ( от позитивных до негативных). Вместе с тем следует подчеркнуть, что организаторами форума: Фондом им. Конрада Аденауэра; Фондом им. Фридриха Эберта; ЮНЕСКО; ОБСЕ; ПРООН; Проектом “CIMERA”, в целом достигнута главная цель – выступления, дискуссии вызвали импульсы к размышлениям. И надо надеяться, это будет способствовать, в частности разработке интеграционных замыслов. В данной связи я бы хотел высказать несколько замечаний и поделиться суждениями относительно отдельных вопросов, поднятых на конференции.


Лавина событий последнего времени в регионе со всей очевидностью показывает актуальность вопросов интеграции и безопасности. Думать о настоящем и будущем каждого, отдельно взятого государства, всего Центрально-Азиатского региона, как нам представляется, это значит заниматься не только выработкой практических мер по конструктивному разрешению возникающих сегодня и ожидаемых в ближайшее время внутренних, внешних дилемм, угроз безопасности и независимости. Речь идет и о предупреждении развития конфликтных ситуаций, изыскания возможностей для блокирования названных ситуаций, которые бы исключали вооруженные столкновения.


В этом отношении, открывая конференцию, заместитель министра иностранных дел Кыргызской Республики Асанбек Осмоналиев, акцентировал внимание на мысли, что расширение масштаба международного терроризма, стремящегося дестабилизировать обстановку в регионе на долговременный период, диктует необходимость региональной интеграции, без которой немыслимо обеспечение как всеобщей безопасности, так и безопасности отдельных государств.


Наиболее емко тревоги, вызываемые ситуацией в регионе и в то же время призыв к мужественному оптимизму, твердость духа, нацеленного на преодоление преград на пути интеграции, содержались в приветственном слове Вольфганга Шрайбера – регионального уполномоченного представителя фонда им. Конрада Аденауэра по Узбекистану, Кыргызстану, Казахстану.


В частности, он сказал: “Лозунг” Туркестан – наш общий дом” не является общим знаменателем. Однако после встречи в Шанхае вновь эта идея приобретает прежнее звучание (правда, без Туркмении)”. Далее г-н Шрайбер заметил: “Мандат будущего, решение проблем лежат в плоскости коллективного подхода. При этом главным условием выступает добрая воля политиков – глав государств.


В выступлении Винфрида Шнайдера-Детерса – координатора фонда им. Фридриха Эберта по Центральной Азии и Кавказу особенное внимание обратило его суждение о том, безопасность зависит не от отражения угроз исламского экстремизма, а и от благосостояния населения. “Нельзя жертвовать развитием экономики в пользу борьбы с экстремизмом” – считает Винфрид Шнайдер-Детерс и при этом добавляет, что следует создавать совместное общее экономическое и безопасное пространство.


Судя по высказываниям координатора фонда им. Фридриха Эберта, сегодня важно осознать следующее: рынок каждой страны слишком мал, чтобы привлечь иностранных инвесторов. Именно этим обстоятельством следует руководствоваться главам государств Центральной Азии, образовывая ( повторим вновь ) общее экономическое и безопасное пространство, памятуя, что если дестабилизируется обстановка в одной стране, то в глазах инвесторов дестабилизируется весь регион.


Правомерно заметить, что Центрально-Азиатская интеграция должна быть выведена на новый политический уровень, так как это открывает путь к достижению наших общих региональных и национальных интересов. Однако и правомерно задаться вопросом: Каким образом выйти на данный путь? На основе чего и как объединяться?


По мнению Майкла Барри Лейна – представитель ЮНЕСКО в Узбекистане регионального советника по вопросам культуры, в Центральной Азии создается климат, препятствующий безопасности и соответственно интеграции. “Освоение ресурсов, — подчеркнул М. Барри-Лейн, — одновременно формирует основы для сотрудничества и предпосылки для конфликтов”.


К месту сказать: реальная практика свидетельствует, что ОБСЕ в возрастающей мере уделяет внимание проблемам безопасности. В этом отношении Ежи Венцлав – глава Центра ОБСЕ в Бишкеке, напомнил о Декларации Стамбульской встречи на высшем уровне от 19 ноября 1999 года, проявившей солидарность странам, которым грозит исламский экстремизм и международный терроризм.


Действительно, если в середине 90-х годов минувшего ХХ столетия главным политическим вопросом ОБСЕ была реакция на события на Балканах, то сейчас Организация уделяет растущее и все более конкретное внимание заботе Центрально-Азиатских государств, о стабильности в их регионе. Поэтому глава Центра ОБСЕ в Бишкеке еще раз подчеркнул: в регионе регулярно идут диалоги на самом высоком уровне. Так, состоявшаяся в 2000 году в Ташкенте международная конференция была посвящена проблемам борьбы с организованной преступностью. И здесь, в частности, с большим вниманием рассматривались вопросы, связанные с водными ресурсами.


Виктор Четерян – Директор Проекта Гражданское развитие Поддержки Медиа Исследования и Анализ (“CIMERA”), Швейцария, предложил рассмотреть различные проблемы интеграции (идеологические, политические, экономические и др.) с учетом наблюдаемых в регионе процессов дезинтеграции.


В данном ключе и были проведены четыре заседания конференции: Интеграция – политическая воля государств Центральной Азии; Новые вызовы региональной безопасности и перспективы интеграции в Центральной Азии; Социально-этнические аспекты региональной интеграции; Анализ общественного мнения молодежи государств Центральной Азии по вопросам интеграции.


Стержневая, доминирующая идея, которая объединила устремления и помыслы конференции — это неотвратимость Центрально-Азиатской интеграции и убежденность в том, что она является непременным условием безопасности всего региона и его четырех государственных составляющих (за исключением Туркменистана).


Например, показательно, что Эркин Момкулов – начальник Главного Управления СНГ МИД Кыргызской Республики, обозначил следующую схему наиболее важных составляющих и своеобразных импульсов интеграции. Среди них: наличие угроз и необходимость создания единой системы региональной безопасности; использование водных ресурсов; социально-экономические проблемы и усилия, направленные на их решение.


“Региональное Содружество государств — справедливо считает Э.Момкулов, — для подвижек в деле интеграции предполагает наличие общих политических интересов”.


Не затрагивая содержания ряда интересных докладов, представленных в частности: Ерланом Кариным – директор Центрально-Азиатского Агентства Политических Исследований (Казахстан ); Рашидом Абдулло – эксперт независимого информационного агентства “Азия-Плюс” ( Таджикистан ); Леонидом Бондарец (военный эксперт Международного института стратегических исследований, Кыргызстан); Дмитрием Нурумовым – эксперт по межэтническим отношениям (Казахстан ); Досымом Сатпаевым (редактор Алматинского представительства Британского института освещения войны и мира, Казахстан), я остановлюсь на выступлении профессора Арона Брудного. Заявленная ученым тема доклада озаглавлена: “Философско-культурологический анализ интеграции в Центральной Азии: параллели и перспективы”.


Собственно, названный доклад, на мой взгляд, как в зеркале отражает сильные и слабые стороны конференции, ее направленность. Это выражается в содержании выступления и в том, что профессор А.Брудный рассматривает вопросы о сущности интеграции и ее проблемы с позиций внутреннего контекста, дополняя их еще и международными, глубинно-историческими подходами.


“На основе чисто исторического анализа, — утверждает исследователь, — я прихожу к выводу, что географическая общность не повод, не основание для объединения. Здесь нечто иное. Что на самом деле объединяет (или должно объединять – Б.М.) народы Центральной Азии? Рискну предположить чувство тревоги”.


Данный тезис (посыл) – ключевой в рассуждениях академика А.Брудного. Докладчик ставит вопрос: “Каким же образом объединяться?”. И, пытаясь ответить на него, говорит, что Центральная Азия будет объединяться, но на иной основе, нежели Европа. Конкретизируя свою мысль относительно основ объединения, А.Брудный отмечает факт отсутствия в природе Центрально-Азиатской идеологии и в то же время проявляет уверенность в существовании у нас особого жизненного пути, системы ценностей, базирующихся на универсальных ценностях.


Смею заметить, что здесь у профессора наблюдается логическая неувязка. Дело в том, что идеология и есть система ценностей, идей. Известно марксово положение: “идеология призвана защищать социальные ценности” было впоследствии поддержано многими западными социологами. Более того, чтобы помогать людям двигаться по этому самому избранному “жизненному пути”, общество должно располагать мысленными образами о мире, иметь значимые для индивида, общества, государства ценности. Иными словами речь должна идти собственно об идеологии как о системе идей и социальной технологии достижения поставленных целей.


Примечательно, что, далее погружаясь в предмет размышлений (интеграция), А.Брудный признается в недостаточности того, что выбран путь переходного периода. Последний, по его мнению, рождает вопросы типа: переходить к чему?; для чего предназначен переходный период, если не объявлена цель?


Вопросы, вопросы… Слова, слова… Можно не соглашаться с ними, но они по истине “лучше молчания”, потому что заставляют задуматься над многими сторонами “природы вещей” в сфере интеграции. Например, лично я не вполне разделяю приведенные суждения ученого и в том числе идею тревоги, как основного стимула развития масштабных социальных процессов. Безусловно, в наступившем ХХ I столетии многое будет определять не экономика, а социальная психология, вернее массовые социальные настроения.


Впрочем, А.Брудный ранее писал: “У всех политических процессов есть второй план, второе дно. Марксисты думали, что там, в основе лежит экономика. Это – взгляд аргументированный, но значение экономики преувеличивать не стоит, а то СНГ давно сросся бы заново: ведь разорваны были самые необходимые для экономики связи. Нет, экономика влияет, конечно, на политику, однако же, решающее значение имеет не она. Такое значение имеет психология. Радикальная психология исходит из предположения, что основным стимулом политических процессов являются полуосознанные, но мощные тенденции, спрятанные в глубине человеческой души. Одна из таких тенденций – уйти от тревоги” (см. Брудный А. Что нас ждет? Заметки об интеграции. //ж. “Центральная Азия и Кавказ” №1, 1998, с.152 ).


— “Внушительно! Уважаю!” – воскликнул бы известный персонаж из российской телепередачи “Тушите свет”. А если серьезно, мне думается наше реальное поведение в массе своей отнюдь не определяется тревогами и другими экзистенциальными чувствами, будь то любовь, страх, солидарность, вера, надежда и т.п.


В действительности же не секрет, что побудительными мотивами поступков наших современников, начиная от отдельно взятого индивида и до больших социальных общностей (этносов, народов, наций) выступают, прежде всего, интересы. Сам по себе процесс определения интересов есть субъективный процесс, так как подвержен влияниям, разделяемым носителями ценностей, желаний, страхов, тревог, нужд, симпатий, антипатий и т.д. Словом, это тема другого разговора, но достаточно напомнить: именно оттого, что сегодня на месте существования ранее биполярной системы, баланса сил и интересов возник вакуум – мир становится опасным, непредсказуемым. И в этих условиях пишет академик Эльгиз Поздняков: “Для каждого государства , в каждый конкретный период времени существует, строго говоря, единственный оптимальный путь действия, диктуемый всем его прошлым, настоящим и перспективами будущего. Гений государственного деятеля определяется верным пониманием государственного интереса и, соответственно – выбором этого пути”.


Хотелось бы верить, что подобное мнение найдет отражение в адекватных действиях глав государств Центральной Азии. К сожалению, пока нельзя однозначно констатировать, что политики достигают успеха в соответствующих условиях для формирования в регионе нового единого экономического, безопасного пространства.


Кстати о пространстве. Тезис А.Брудного, что “географическая общность не повод, не основание для объединения”, мягко выражаясь, не впечатляет.


Абстрагируясь от моделей и видов интеграции (Европейской, СНГовской, Центрально-Азиатской ), следует отметить: географическое и отчасти экономическое пространство бывшего Союза ССР продолжает “жить после смерти”, ибо границы его “прозрачны” и многомерны. Более того, кроме законов пространства, в пользу этого же “работает” психология. Я имею в виду то обстоятельство, что сохраняет свое значение сложившаяся в рамках той же страны культурно-психологическое единство населения бывшей империи. Косвенным свидетельством тому — историческая незавершенность советского человека. Опыт его социального портрета скрупулезно описан социологами ВЦИОМа (см. Советский простой человек. Опыт социального портрета на рубеже 90-х. М.,1993).


Ученые, основываясь на богатом эмпирическом материале, многолетних социологических исследований по всесоюзной выборке, зафиксировали специфические особенности “советского человека” в сравнении с другими цивилизованными типами. Интересным продолжением данной тематики явился проект о переходности “совка”, перспективах его дальнейшей эволюции. Я имею ввиду исследования фонда “Общественное мнение”. Так, руководитель Аналитического центра фонда И.М.Клямкин замечает:…интересные вещи начинаются только сейчас. Только сейчас всерьез встает вопрос о том, способен ли наш “совок” (то есть мы сами, вместе и в отдельности) создать какую-то другую, не коммунистическую реальность, подготовлен ли он к историческому творчеству” (см. Клямкин И.М. Историческая незавершенность советского человека //Этика успеха. Вестник исследователей, консультантов. Вып.1.- Тюмень-Москва, 1994, с.29).


Собственно мы логически подходим к дилемме: должны ли независимые государства, прежде всего, заниматься созданием и укреплением национальной государственности или озадачиться формированием и развитием региональных интеграционных систем. Интеграция – это комплекс устойчивых экономико-политических взаимосвязей, возникающих на базе специализации и кооперации в рамках международного разделения труда. В идеале интеграция, интеграционные системы различных уровней должны базироваться на следующих принципах: самостоятельность субъектов интеграции; формирование интеграционных механизмов путем добровольного делегирования полномочий снизу вверх; развитое рыночное хозяйство и инфраструктура (рынок товаров, услуг, капиталов, рабочей силы ), пересекающее межгосударственные границы; сопоставимость участников интеграции по уровню социально-экономического развития.


Очевидно здесь выбор вышеназванных двух дилемм (или затруднительной ситуации выбора) будет “сниматься” долговременным, параллельным их разрешением, хотя создание национальной государственности и развитие интеграционных систем присущи разным историческим периодам. Вместе с тем, соединение двух дилемм и “снятие” их в том понимании интеграции и принципах, которые мы изложили, подразумевает и теоретическую разработку нового понятийного аппарата, который мог бы способствовать адекватному описанию, объяснению, в конечном итоге, конструктивному преобразованию социальных, культурных, экономических и политических реалий в направлении постепенного и поэтапного осуществления проектируемого совместными усилиями субъектов интеграции концепцией целеполагания. Последние, разумеется, должны соотносить высоту устремлений с вполне земными условиями, в которых живет общество, социальные группы и личность.


Другими словами, это означает требование трезво оценивать реалии и осуществлять всякую политику, в том числе по созданию устойчивых связей интеграционного характера между государствами Центрально-Азиатского региона в соответствии с духом его народов и учетом национальных интересов. Определить же национальные интересы народов региона, найти общий знаменатель можно имея представление о национальном характере и аналитическую информацию о ценностной системе, которая лежит в основе поведенческого механизма людей.


По мнению Д.Выдрина – директора Международного института глобальной и региональной безопасности (г.Киев), надо четко знать, что тебе нужно, то есть определить систему национальных интересов и затем по определенным правилам игры вступать в любые союзы, альянсы. Образцы альянсов типа НАТО, отмечает ученый, построены на основе полного консенсуса, которые к тому же предполагают очень высокую культуру, в частности, политическую. Здесь требуется и терпение, и уважительное отношение к интересам партнера (см.: Выдрин Д. Безопасность – проблема глобальная, но решается каждым дома… Из интервью корр.” Азия”. 1993, октябрь, №42).


В этой связи следует акцентировать внимание и на том обстоятельстве, что несмотря на обилие в выступлениях лидеров региона слов о ментальности, национально-специфических чертах человека Востока, исламской культуре, если не игнорируется, то, во всяком случае не используется ценностный аспект процесса реформирования государства и общества.


Это связано с теоретической неясностью, а значит и неразработанностью настоящей проблемы применительно к кризисным и просто к переходным состояниям развития общества, когда затруднительность положения на примере государств бывшего Союза заключается в том (повторяю вновь), что здесь в постсоветском пространстве они пытаются решить одновременно задачи, присущие разным историческим периодам. С одной стороны, занимаются созданием и укреплением национальной государственности, с другой — формируют и развивают региональные интеграционные структуры (системы).


Резюмируя изложенное, отмечу следующее: научная разработка проблем региональной интеграции и безопасности в частности, требует:


-определения источников, мотивов поведения человека, социальных групп, народов;


-выявления потенциальных, мнимых и реальных угроз безопасности;


-поиска наиболее рациональных форм (алгоритмов) партнерства, в том числе политических форм взаимодействия государств, которые были бы адекватны объективным макротенденциям в развитии экономических, военно-политических, социально-культурных и других контактов Центрально-Азиатских стран.


Все это будет способствовать становлению устойчивого мира, расширению сотрудничества стран региона.


Конференция в Бишкеке, поднятые на ней вопросы и дискуссии – свидетельство того, что мы разворачиваемся лицом к социальным реалиям региона и осознаем истину, некогда высказанную в великих религиях Индии и Китая: люди могут стать свободными и счастливыми только совместно, поскольку все мы взаимосвязаны.


Бахадыр Мусаев, независимый журналист, кандидат философских наук


Статья написана в рамках проекта “CIMERA”

Новости партнеров

Загрузка...