“Я говорю только то, что хотят услышать мои избиратели!”

— Господин депутат, мы знаем, что коньком вашей законотворческой деятельности является формирование и исполнение республиканского бюджета. Может быть, мы с этого и начнем?..


-Да, я как член комитета по бюджету и финансам мажилиса парламента обязан участвовать во всех экономических законопроектах, которые поступают в наш комитет.

Один из вопросов, который мы обсуждали, это исполнение бюджета 2000 года. Правительство не раз заявляло, что этот год был очень хорошим в экономическом плане — ВВП повысился больше чем на девять процентов, но, на мой взгляд, большинство казахстанцев этот рост на себе не ощутили. И вы знаете, что ответить на этот вопрос, не проанализировав реальность бюджета, очень трудно. Но когда мы стали внимательно смотреть, что же случилось с бюджетом 2000 года, мы пришли к выводу: многие показатели бюджета были специально занижены.


Взять хотя бы доходную часть — она была утверждена в размере 286 млрд тенге. И когда мы уже начали работать, нас попросили увеличить доходную часть на 5 млрд тенге. Фактически до конца 2000 года, за два месяца изменения составили до 317 млрд тенге. Мы начали анализировать, почему же так произошло. Многие депутаты считали, что нужно увеличить расходную часть на социальные нужды на 22 млрд тенге. Это как раз те деньги, которых бы хватило на своевременную выплату пенсий и задолженностей. Но правительство в тот момент заявило, что оно не может увеличить доходную часть бюджета на такую сумму.


Однако за два месяца бюджет изменился на 26 млрд тенге в сторону увеличения. Положительный это момент или отрицательный? Я считаю, что отрицательный. Парламент был введен в заблуждение. Бюджет нужно утверждать обязательно, поэтому перед нами стояла задача детально проанализировать его. И мы пришли к выводу, что была занижена доходная часть бюджета – поступления по подоходному налогу. Вот это занижение и составило разницу. Этот налог должен оплачиваться ежемесячно всеми юридическими лицами. Но мы увидели, что многие статьи, утвержденные законом, не выполняются.


Если мы посмотрим на расходную часть бюджета, то увидим ту же самую картину. Парламент в старом составе утверждает бюджет, приходит новый парламент, и правительство вынуждает его изменять бюджет. И это при том, что у правительства есть огромные резервы в доходной части бюджета — задолженность хозяйствующих субъектов по налогам и другим обязательным платежам в бюджет. Они были обязаны проплатить около 94 млрд тенге. Это очень большая сумма. Плюс 64, 2 млрд тенге — задолженность по кредитам. Сейчас мы изучаем еще один вопрос, касающийся республиканских государственных предприятий, имеющих 100-процентный государственный пакет акций. Это такие компании, как «Казтрансойл», «Казахойл», «Казахтелеком». Их деятельность абсолютно непрозрачна для общества. Я сейчас занимаюсь этим вопросом и могу точно сказать, что чистая прибыль только двух национальных компаний по итогам 2000 года составила 31,1 млрд тенге. С уплатой всех налогов. Это чистая прибыль, она принадлежит государству и должна быть переведена в бюджет. Что же произошло на самом деле? Из 31 млрд в бюджет 2000 года поступил всего 1 млрд. Есть вопросы, которые государство должно решать. Моя позиция в этом отношении проста: прибыль предприятий, 100 процентов акций которых принадлежит государству, принадлежит всем гражданам Казахстана. Поэтому этот вопрос должен быть отрегулирован соответствующими законодательными актами. А на сегодняшний день получается так, что правительство распоряжается этими деньгами как хочет. В результате эти деньги проходят мимо бюджета.


Впрочем, вопросов хватает. К примеру, нам дали всего двадцать дней на изучение и обсуждение исполнения бюджета. Нам этого времени не хватило. И мы не смогли ответить на многие вопросы. В частности, мы не знаем исполнение местного бюджета, не знаем, что произошло при продаже основного капитала (так называемая приватизация), мы не знаем цифр, которые связаны с эффективностью вложения капитала за рубежом. К примеру, вы знаете, компания «Казахойл» вкладывала деньги в Херсонский завод на Украине. И непонятно, какая прибыль от этих вложенных денег. Все эти вопросы, на мой взгляд, актуальны. И когда мы обсуждали исполнение бюджета 2000 года, мы пришли к выводу, что он тяжелее, чем бюджет 2001 года. Потому что в последнем бюджете дефицит — 59 млрд тенге. Кроме того, есть инфляция 8-9 процентов, которую прогнозирует Нацбанк, и девальвация, которая тоже накладывает отпечаток на доходную часть бюджета и доходы от экспорта сырья.


Но теперь есть еще один, как бы параллельный бюджет, – Национальный фонд. И он вообще не подлежит контролю со стороны парламента!

-Действительно, когда обсуждался закон о бюджетной системе, мы получили от сената документ с поправкой одного сенатора. Давайте зададимся вопросом: что же такое бюджет? Республиканский бюджет — это централизованный фонд государства, куда идут все платежи. А поправка звучала таким образом: “Кроме фондов, образованных самим президентом и источники пополнения которых определяет сам глава государства”. Поправка очень существенная. Я не раз поднимал этот вопрос и есть 48 депутатов, которые меня поддерживают. Но, несмотря на это, и сенат, и мажилис приняли эту поправку, с чем я до сих пор не согласен. Постараюсь объяснить почему.

Во-первых, когда мы говорим о фондах, мы не имеем в виду один только Национальный фонд, мы говорим о многих фондах, которые остаются вне контроля парламента. И второе — этой поправкой парламент фактически делегировал свои функции президенту. То есть эта функция определена Конституцией: парламент — это единственный представительный орган, и именно он должен отвечать за все доходы и расходы государства. Мы не имеем права делегировать свои функции без соответствующей поправки в Конституции.


Во-вторых. В государстве и так существует огромное количество бюджетов, и эта поправка создает прецедент для создания еще большего их числа. Это, к примеру, республиканский бюджет, про который мы много говорим и упоминаем в парламенте. Второе — это местные бюджеты. Третье — это бюджет Национального банка, который не утверждается парламентом и проходит мимо него. И четвертый — бюджет Национального и иных фондов, которые будут образовываться, и по которым фактически не будет никакой информации. Но единственное, в чем удалось убедить коллег, так это в том, что информация о деятельности Национального фонда должна предоставляться в парламент вместе с проектом бюджета на следующий год. Несмотря на то, что эта информация успокаивающая, у парламента тем не менее нет контролирующих функций. Это такая преамбула.


Если же говорить в целом о национальном фонде, безусловно, сама идея очень привлекательна и с ней можно согласиться. Ведь Казахстан — это страна, из которой вывозится много сырья, наше государство полностью зависит от мировых цен. Пока цены высокие — можно откладывать про запас.


Идея очень привлекательна и в политическом плане. В частности, глава государства неоднократно заявлял, что этот фонд — фонд будущих поколений. Но фактически, если вы посмотрите сам законопроект и законодательные акты, то вы увидите, что сегодня никакой речи о будущих поколениях не идет. Сейчас говорится, что изменения внесены касательно стабилизирующих функций Национального фонда. То есть туда закачиваются деньги и при нехватке бюджета можно изымать их обратно.


Но посмотрим на мировую практику. Да, такие прецеденты были — это штат Аляска, где добывается много нефти, это Кувейт или Норвегия. В разных странах опыт разный — есть положительный, есть отрицательный. Если брать положительный опыт, как же распорядились с этими фондами на Аляске или в Норвегии?


Например, на Аляске, прежде чем образовывать такой фонд, внесли изменения в Конституцию. Он так и называется: Конституционный резервный бюджетный фонд. И изымать оттуда деньги без согласия 3/4 депутатов нижней и верхней палат конгресса штата невозможно. Это достаточно жесткий контроль.


В Норвегии деятельность фонда абсолютно прозрачна. Там очень жесткая финансовая дисциплина. И я считаю, что если в государстве есть такой порядок, то, может быть, никаких фондов и не нужно выдумывать. То есть успех там, где есть хороший контроль за финансами. Политический успех правительство конечно, получило. Но я с такой постановкой вопроса не согласен с самого начала и голосовал против этого.

-А нельзя ли эти деньги инвестировать в собственное производство, вместо того чтобы приобретать ценные бумаги иностранных компаний и создавать производства и рабочие места для других стран?

Да, если рассматривать проблематику на уровне домашнего хозяйства, то, если в семье есть свободные деньги, их можно вкладывать в соседский мини-спиртзавод и получать дивиденды. То же самое и с Нацфондом. Если бюджет профицитный, то можно откладывать. Все годы независимости бюджет был всегда дефицитным, то есть одно это уже ставит под сомнение саму идею создания фонда. Но по отчету Нацбанка за 2000 год бюджет оказался профицитным. А это заведомая ложь. Может быть, этот отчет готовился для международных организаций, но мы-то знаем, что республиканский бюджет исполнен с дефицитом в 14,9 млрд тенге. Второй вопрос: куда вкладывать эти деньги? Вы же в любом случае будете искать ликвидные вещи, высокодоходные предприятия. Но, к сожалению, в Казахстане нет фондового рынка и высоколиквидных предприятий, куда бы население доверительно относило свои деньги.


Я, конечно, понимаю желание наших финансовых руководителей, которые хотят поиграть на финансовых рынках. Но для этого нужен прежде всего опыт. Важно подтянуть свою финансовую систему к международным стандартам.


— Складывается впечатление, что народ и парламент живут параллельными непересекающимися жизнями. Отчего так происходит? Когда народные избранники будут точно и ясно выражать волю народа, являющегося по Конституции единственным источником власти?


— Чтобы парламент отображал настроения источника власти, нужно, дать народу возможность делегировать своих людей в парламент. Может ли он сегодня по действующим законодательным актам делегировать своих представителей в орган власти? Конечно, нет. Закон о выборах абсолютно несовершенен, и вокруг него идет много дискуссий. В представительном органе власти должны быть те люди, за которых действительно голосуют и которых действительно выбирают. Сегодня все три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная нуждаются в совершенствовании. Тем более что ситуация, которая сложилась на сегодняшний день, не устраивает низы, и, я думаю, что она вызывает определенное беспокойство и в высших эшелонах власти. Этот вопрос нужно обсуждать, поднимать, о нем надо говорить, но в любом случае надо готовиться к выборам. И если придут те люди, которые будут лоббировать интересы народа, может быть, ситуация изменится. Но не надо забывать, что огромное поле власти закреплено еще и за главой государства. Фактически сегодня президент прямо или косвенно влияет на все три ветви власти. На мой взгляд, это не совсем правильный подход. Президент — гарант Конституции, и многие статьи касательно главы государства должны быть предусмотрены в пользу этих трех ветвей власти. У нас нет системы сдержек и противовесов. Сегодняшняя политическая и экономическая апатия – это результат того, что мы наработали после 1995 года. И юридическим бесправием наших граждан воспользовалась сама власть. Власть просто так не отдают. Поэтому здесь надо также идти конституционным путем.


— Одним из постулатов вашей предвыборной программы было отрицание партийности в парламенте. И вы, придя в него, почти сразу же вступаете в партию коммунистов…


— Я не знаю, откуда у вас такая информация, я не отрицал и не буду отрицать свою партийность. Есть действующая Конституция, которая не позволяет партиям реализовать себя. Фактически любая политическая партия может завоевать все десять партийных мест в парламенте, и она ничего там не решает. Второе — в нашем государстве сегодня нет партии, которая бы несла ответственность за ту ситуацию, в которой мы находимся. По сути никто не хочет отвечать — даже глава государства. По Конституции он несет ответственность только в одном случае — в случае измены народу во время войны. Сегодня ни один гражданин не может задать вопрос: кто же несет ответственность за законы, которые приняты или принимаются. Даже за их исполнение спросить не с кого.


На выборы должны идти партии, которые четко определяют свою программу, курс. Они-то и должны на какой-то период прийти к власти. Они формируют коалиционное правительство, они пишут законы, следят за их исполнением. И все это для того, чтобы выполнить обещания, которые они дали людям. Сегодня этого механизма нет. Не было его и тогда, когда я избирался по одномандатному округу. Был выбор: или по одномандатному округу баллотироваться, или по партийным спискам. Я живу в этом районе, я знаю этих людей, и я пришел к ним избираться — что же в этом плохого? Я действовал согласно тем законам, которые были.


— Но все же, чем был обусловлен ваш приход в Компартию Казахстана?


— Когда я попал в парламент, там по результатам выборов было представлено четыре партии — «Отан», Гражданская, Аграрная и Коммунистическая партии. Первые три партии, по моему глубокому убеждению, больше центристские. Они поддерживают действующую власть, они поддерживают тот курс и ту Конституцию, которые есть сегодня. Коммунисты придерживаются иных взглядов, и с большинством из них я полностью согласен. И когда первые три партии сформировали в парламенте свои фракции, а коммунисты не имели такой возможности, я посчитал, что это не справедливо. И я вступил в КПК и поддерживаю идею создания коммунистической фракции в парламенте. В этом ничего плохого нет, оппозиционное мнение должно быть. Просто у некоторых взгляды на понятие “оппозиция” несколько экстравагантные. Если человек высказывает альтернативные взгляды, то его надо обязательно преследовать. В оппозиционности ничего плохого нет — в обществе должна быть возможность дискуссии. Только в результате споров можно прийти к правильному решению. А что касается моих предвыборных обещаний, их было четыре, я стараюсь их выполнять. И если я немного отошел от своего курса, то, думаю, избиратели меня поправят.


— Что вы можете сказать об идейном конфликте между депутатами-коммунистами Абдильдиным и Земляновым?


— Никакого конфликта между ними я не вижу. И могу успокоить вас и вашу газету — никаких разногласий между ними никогда не будет. И не надо это будировать сознательно и искусственно. Я вам искренне говорю: никаких конфликтов у них нет и тем более на идейной основе.


— Придя в парламент, вы сделали ряд громких и неприятных для власти заявлений. И в эту пору утверждают, что у возглавляемой вами ранее компании “Алси” начались серьезные неприятности. Потом пафос ваших выступлений уменьшился, и дела у “Алси” пошли получше. Есть такая закономерность?


— Никаких громких заявлений я не делал. Я всегда говорю то, что хотят слышать мои избиратели. Вы знаете, что я с ними регулярно встречаюсь. Что же касается тех компаний и тех людей, с которыми я раньше работал, то законом регулируется вопрос об отношениях государства и бизнеса. Несовершенство в законах есть, и значит, всегда будут какие-то вопросы к компаниям. Сегодня это может быть компания «Алси», а завтра – “Сахарный центр”. И никакой взаимосвязи между моей политической деятельностью и бизнесом я не усматриваю. Но если какой-то чиновник использует свое положение, чтобы давить на политического оппонента, то его надо судить.


— Вам не кажется, что в общественном сознании витает идея неотвратимости досрочных выборов и главы государства, и парламента?

-Ну, может быть, вы знаете больше, чем глава государства. Он на прошлой неделе подписал указ о выборах местных акимов и некоторых административных округов. В виде эксперимента в областях будут избираться по два сельских акима. Право выбирать делегировано территории и Центральной избирательной комиссии. Я говорил недавно с членами ЦИКа, внимательно посмотрел указ и считаю, что это дело — хорошее, надо выбирать. Чем больше будет публичной политики, чем больше будет состязательности, тем больше будет людей, к которым будет приковано внимание общества. И тогда завтра, если таких людей будет много, у общества появится возможность победить на выборах в парламент.

Что же касается выборов главы государства и парламента, то я о них не слышал. Что касается выборов в парламент, их срок определяет президент страны. И этот вопрос не ко мне, а к главе государства. А президентских выборов, думаю, не будет еще долго. Глава государства в добром здравии, прекрасно выглядит, и я считаю, что ему приходится работать в очень сложной обстановке. Сегодня нет людей, нет политиков, которые могут состязаться с нынешним главой государства…

Новости партнеров

Загрузка...