КУЛЬТУРА И ОБРАЗОВАНИЕ В ДЕГУМАНИЗИРУЮЩЕМСЯ МИРЕ

Начало 60-х годов нашего века на Западе время экономического подъема, сопровождавшегося социальным оптимизмом. Запад впервые в своей истории достиг состояния, гарантировавшего материальное благополучие не отдельным группам людей, а практически всем членам общества. Целью намечаемых реформ было преодоление классовых и других социальных различий. Главная роль в этом процессе отводилась образованию. В США например теория «человеческого капитала» получила общее признание. Суть ее такова: предоставить молодежи из низов возможность получить элитное образование, стать классными высокооплачиваемыми специалистами вот ключ к экономическому и социальному прогрессу. На законодательном уровне поощрялись образовательные реформы и инвестиции крупных корпораций в образование, особенно в сферу высшего образования.


Ответом на благие намерения политического и экономического истэблишмента стало радикальное студенческое движение, сотрясавшее Запад в 60-х годы. Несколько поколений студентов, причастившихся к движению, считали его началом новой небывалой счастливой эры в истории человечества когда наконец осуществятся мечты о свободе, равенстве, братстве. Но… Запад в начале 70-х годов вступил в затяжной экономический кризис, к власти в большинстве стран пришли консерваторы, затраты на социальные программы, в т.ч. и на образование были резко сокращены. Студенческое движение как-то само собой»рассосалось». Его участники, те кто выжил, не погиб от гремучей смееи «секса, наркотиков, рок-н-ролла», заняли свое место в социальной структуре, кое-кто со временем взобрался и на пирамиду власти.


Незначительная часть, сохранившая преданность идеалам молодости, утратила бунтарский запал и тоже заняла свое место на маргиналиях социальной структуры. В нормальном обществе ведь обязательно должны быть маргиналии, которые и заполнили постаревшие хиппи, приверженцы различных восточных гуру и пр.


Эта уже подзабытая история казалось бы подтверждает казахскую пословицу «Семiздiктi кой гана котередi” (непомерный слой жира только овца выдерживает), а значит к нам, современной нашей ситуации никакого отношения не имеет. Теорию «человеческого капитала» в кашу жизнь воплощают увы, не столько государство и финансово-промышленные группировки, сколько каждая выбившаяся за грань нищеты семья в отдельности. Нередка ситуация, когда один родитель в семье зарабатывает на хлеб, а заработок второго жертвуется ради достижения ребенком заветной корочки юриста, экономиста, компьютерщика и т.д. Пусть дети их преуспеют, оправдают возложенные на них надежды родителей, вытащат на волну успеха свои семьи и страну.


И все-таки, к чему мы вспомнили давнюю историю про «сбесившуюся жиру» молодежь? История эта кстати не такая уж и давняя. Многие из родителей в поте лица зарабатывающие на образование своим детей, сами являются детьми послевоенного «бэби-бума», первым советским поколением, получившим более или менее обеспеченное детство и юность, «шестидесятниками», в меру советской возможности причастившимися к молодежному движению б0-х. Спор «физиков» и «лириков», охватившее в основном именно «физиков» увлечение авторской песней, «восточной» мистикой, горным туризмом и альпинизмом все это параллельные, советские формы движения 60-эквивалент невозможных в тоталитарном государстве университетских бунтов.


Молодежное движение б0-х — это не протест против конкретной политической системы, это сопротивление жизни против ситуации, которую в разное время авторы разных направлений определяли как «больное общество» (Э.Фромм), «одномерный человек» (Г.Маркузе), «современное общество» (М.Элиаде),»гиперреальность»(Бодрийяр) и пр. Кстати, одним из первых подобный диагноз «отчужденное общество» поставил в ранних своих работах К.Маркс. Все более углубляющийся глобальный кризис сознания, происходящий в результате распада вертикальных структур ценностей и норм человеческого бытия проанализирован и казахстанскими авторами докт. физ. мат. наук Б.Исхаковым и канд. филос. наук И.Зариповой. Они пришли к удручающему выводу:


в результате антропологического кризиса в обществе год от года увеличивается число людей ослабленных и расслабленных (хомо дебилус и хомо олигус). В сущности тог же самый вывод, но с других мировоззренческих и методологических позиций делает и канд. филос. наук А.Кодар философия оставила человеку «…скромную роль производителя текстов и генератора желаний в машинерии шизопотоков».


Э.Фромм, выявляя базовые психологические потребности человека такие как потребность в общении, в меж индивидуальных узах, в ощущении глубоких корней, гарантирующих прочность и безопасность бытия (здесь не суть важно, считать ли эти потребности заложенными в душу человека изначально его Создателем, или выработанными миллионами лет биологической эволюции), показывает, что современное общество не способно сколько-нибудь эффективно удовлетворить эти насущные потребности, в результате чего с каждым годом увеличивается количество лиц, страдающих разного рода психическими и психосоматическими болезнями. Проблема эта не только не решается, но и усугубляется. Идеолог «нового мирового порядка» Жак Аттали сформулировал идеал «нового кочевника» человека, передвигающегося по миру с кредитной карточкой и зубной щеткой в кармане, не привязанного ни к семье, ни к дому, ни к родине, вообще ни к чему, кроме компьютерного счета в банке.


Перекраиваемый по меркам технократического мышления мир перестает быть человеческим, в нем вообще отпадают проблемы человеческой свободы, ответственности, смысла жизни, предупреждал Э.Фромм. И действительно уже сейчас исподволь через СМИ нас пытаются приучить к мысли о том, что человечество не должно стоять на пути прогресса, что оно должно уступить свое главенствующее место в грядущем информационном обществе компьютеру. Какой трагикомический результат многовекового гуманистического развития Запада: Бог-то умер, а сверхчеловеком Ницше оказался робот!


В нашем же случае, неотвратимо развивающийся процесс деантропологизации осложняется положением аутсайдера, сырьевого придатка развитого мира, невольного игрока по не нами сформулированными невыгодными правилами игры, выйти из которой невозможно. А значит необходимо интенсивно усваивать новейшие технологии промышленные, информационные, интеллектуальные. Этот аспект осознается в той или иной мере обществом и государством, процесс как-то развивается, пусть с препятствиями, ошибками, неоправданными потерями, но все-таки идет А вот оборотная сторона этого процесса дегуманизация обществом пока осознается слабо, воспринимается как совершенно самостоятельное явление, разлагающее влияние масс-культуры и пр.


Мне как-то пришлось наблюдать как после работы расслабляется один мой знакомый преуспевающий финансовый менеджер крупнейшей компании, очень даже неглупый человек с двумя высшими образованьями, счастливый семьянин и пр. Возлегши на диване, он неторопливо просмотрел полсотни ТВ-каналов и в конце концов остановился на передаче об юморе на американском телевидении. Суть юмора в том, что телерепортеры перед интервью смазывают микрофон дурно пахнущей массой (разумеется не естественного, а искусственного промышленного происхождения это одна из бурно развивающихся отраслей современной «культуры развлечений») и подсовывают его под нос ничего не подозревающей интервьюируемой знаменитости. 30-40 минут, пока длилась передача, И ведущий занудно восклицал:»А вот как незаметно старается отворачиваться от микрофона такой-то, заметили, он попытался потихоньку отогнать запах, вот он нос вверх задрал, видите. Ха-ха, а вот, такой-то…«


На полке стояли по забытые, некогда любимые компакт-диски классики джаза и даже пара дисков домбровой музыки. Держась за диван пытался делать первые свои шаги забавный карапуз-первенец. Отец его довольно похихикивал не отрываясь от экрана…


Работа занимает у человека большую часть осознанного существования. Старая истина: как человек работает, так он и отдыхает. В традиционном обществе человек даже занятый достаточно грубым и примитивным трудом, воспринимал свою деятельность как воспроизведение в деталях извечного божественного архетипа, участвовал в ней все своим существом, всем сердцем, а не только руками и рассудком. Его труд представлял осознанное творчество не только материального продукта, но и самого себя. Человек в труде причащался к вечному, к бытию, по существу медитировал. Точно так же несуетно и вдумчиво он отдыхал общаясь или в молчании оставаясь наедине с собой. В отдыхе после работы фактически нуждалось лишь тело, ведь сердце и вместе с ним тело и разум наслаждались процессом труда постоянно пребывая в едином ритме с прекрасным одухотворенным миром. Это искусство жизни, которому сегодня разными методами пытаются научить нас восточные гуру и западные психологи например, адепты позитивного мышления. Человечество же, издерганное монотонной и одновременно нервной работой, у которой одна лишь цель — деньги и карьера, уже не пытается привести в покой альфа-ритм своего мозга, а ищет лишь способа оттянуться так же лихорадочно и дергано, в том ритме, из которого не способен уже выбраться измученный кошмарными потоками цифровой и вербальной информации мозг. Поставленный на конвейер фекальный юмор это закономерная попытка тела вырвать свое, привести в баланс взаимоотношения с рассудком. Сердце, когда-то представлявшее центр и суть человека придавлено молчит.


Культуролог и историк религий, М. Элиаде в охватившем мир буме экстремальных развлечений, культе спорта и рекордов видел попытку современного человека вернуть ценное мгновению настоящего, создать некое подобие сакрального времени. Популярность боевиков связывается с потребностью воссоздать миф о герое, о человекобоге. Он выделяет испытание смертью, приобщение к священному и к сексу как основные элементы присущего всему человечеству экзистенциального опыта. Этот экзистенциальный опыт членам традиционного общества становился доступен в системе инициационных ритуалов. И если всмотреться в “три источника и три составные части» молодежного движения 60-х секс, наркотики, рок-н-роллувидишь некую бессознательную попытку прорваться к тому, что задавал тон и смысл жизни традиционного общества.


Пытаясь вернуть этот насущно необходимый человеку для полноценной жизни экзистенциальный опыт в современное общество, студенческое движение 60-х по большому счету проиграло. Казалось, что свежа струя жизни была внесена в закостенелое общественное существование. Но наработанная веками система очень быстро ассимилировала привнесенные ценности, даже сам иррационализм жизни она механизировала, поставила на конвейер, приносящий прибыль. У радикальной молодежи казалось бы было многое для победы: харизматические лидеры, идеология, энергия, массовость. Но это был лишь бунт, порыв не столько созидательный, сколько разрушительный. Веками подавляемое иррациональное мстило рациональному, отрицая его. Вместо того, чтобы попытаться создать целостность, гармонию рационального и иррационального, радикальная молодежь в своем протесте регрессировала к дорациональному уровню. Она не пыталась дополнить жесткие общественные структуры коммунитас (термин В.Тэрнера), но предпочитала выламываться из этих структур на маргиналии, а по возможности и разрушить их. Наиболее продвинутые личности сосредоточились на восточных религиях. Но этот путь разумеется не был приемлим для западного общества в целом.


Я подробно останавливаюсь на опыте радикального молодежного движения 60-х потому, что глобальная ситуация, в которую мы втягивается, за последние 30-40 лет только усугубилась. А общество в целом, как уже было сказано, не осознает ее. Разные люди видят ее разные аспект через призму своего опыта, корнем всех проблем считая экономические неурядицы и неэффективное государственное управление. Во многом это действительно так. Но анализируя ситуацию дальше, нельзя не понять, что для современного дегуманизированного мира выгодна именно эта ситуация. Для внешнего мира мы богатая сырьем территория с дешевой рабочей силой, малоразвитый потребительский рынок и в лучшем случае источник утечки мозгов. При максимальном напряжении всех сил мы можем стать чуть более дорогой рабочей силой и чуть более богатым потребительским рынком. Список потребностей, подлежащих удовлетворению, будем определять разумеется не мы, а производители, исходя из соображений прибыльности. А чтобы маркетологи и рекламщики не слишком мучились, подбирая к нам ключик, желательно сделать нас как можно более примитивными, эдакими амебами с безусловно хватательным рефлексом. Базовые психологические потребности? Бессознательная потребность в экзистециальном опыте? Пожалуйста, триллеры, алкоголь, наркотики (разумеется, гуманный цивилизованный мир поможет нам в борьбе с этим явлением, предварительно поспособствовав его превращению в массовое явление), секс-шопы, последняя интимная подробность из жизни поп-звезды, туры в экзотические страны. Для продвинутых виртуальная реальность компьютера или новомодной секты. В общем-то, мы так уже и живем. И даже выбравшись из экономического провала, ситуацию дегуманизации не решим, и она, пожалуй тллько усугубится.


***


Формула Зия Гокалыпа «тюркская культура + меняющаяся в соответствии с ситуацией в мире цивилизация» представляется весьма привлекательной, но недостаточно учитывает агрессивный по отношению к культуре характер современной цивилизации. Конечно, именно тюркская культура как способ самореализации человека, гармонизации его отношений с миром должна стать решающим для нас фактором выхода из деантропологического тупика. И дело здесь не только в глубоких наших исторических, генетических корнях. Для традиционной культуры кочевников Центральной Азии характерны гуманизм, гибкость, экологичность, сбалансированность духовного и телесного, рационального и иррационального, демократизма и аристократизма, институционализации и коммунитас, стиль мышления и особый семиотический статус, обладающие как будет показан далее огромным потенциалом в информационную эпоху.


Бытие (тiршiлiк) определяет сознание. Но только сознание, которое суфии называют обусловленным, сознание, которое отождествляет себя с телом. Истинное же, просветленное сознание выпадает из причинно-следственной связи. Оно непредсказуемо, спонтанно, оно свободно. В действительности существует только одна свобода свобода духа, просветленного сознания, сознающего сознания. И в культуре возможна свобода настолько, насколько в ней являет себя свободное сознание.


Рамки и тема статьи не позволяют специально остановиться на проблеме определения свободы. Замечу лишь, что самые разные авторы, среди которых суфий Инайят Хан и французский постструктуралист Ролан Барт, необходимым началом движения к свободе считают осознанное ограничение, создание неких жестких канонов и действие в их рамках. Марксизм также в сущности близок к этому определению или точнее будет сказать поддается подобной трактовке. Свободное сознания само довлеет проще говоря покоится на собственном основании и создает для себя собственные правила игры. Эти правила и есть культура, по крайней мере традиционная культура, культура духовного развития человека. У нас нет возможности изменить правила большой геополитической игры, но развивая сознание в правилах собственной культуры, мы сохраняем для себя и будущих поколений возможность быть свободными не обусловленными в своей человеческой сути навязанным извне дегуманизмом.


Думая о будущем, надо обязательно учитывать отрицательный опыт студенческого движения 60-х. Наша культурная деятельность и образовательная политика (поскольку образование — подсистема культуры) должны быть укоренены исторически (это ведь наши правила), ставить своей целью синтез на новом уровне культуры и цивилизации, институции и коммунитас рационального и иррационального. Старая истина: образование должно не накачивать человека некоей суммой знаний (что уже совершенно бессмысленно в информационную эпоху), а помочь человеку состояться как гармоничной целостной творческой личности, сознательной и ответственной, способной действовать культуросообразно, развиваться, определять для себя цели и достигать их. Но теперь уже речь идет не о какой-то абстрактной гармонии на основе плоско-морализаторского кодекса строителя коммунизма. А о гармонии в тенгрианском стиле, определяемой формулой «Сегiз кырлы, бiр сырлы« (восемь граней, одна тайна). Где гранями будут, скажем, безупречное владение компьютерными технологиями наряду с пониманием казахской музыки, биохимии и наездничества, математики и стрельбы из лука, маркетинга и т.д. Гранями, связанными единой сутью. Потому что идеал тенгрианства не расщепленный на противоречащие ипостаси шизофреник и не инкогнито, отождествляющееся с меняющимися в зависимости от ситуации масками. Идеал тенгрианства, а точнее реализованный в тенгрианской культуре социально значимый тип человека открытое миру единое человеческое существо, свободно проявляющее свою суть в разных сферах, обогащающее любую из них своей человеческой уникальностью и многогранностью.


Ум должен быть воспитан логически, рациональным образом. Но одновременно его следует обучить медитации. Следует воспитывать разум, но также и эмоции. И тогда в один прекрасный день человек уловит высшее единство рационального и иррационального, разума и эмоций, ощутит в кюе-медитации великую надрациональную логику Бытия. Тогда научное познание и казахская культура будут не просто уживаться в одном человеке, а взаимодействовать, обогащать друг друга.


Рано умерший математик индийского происхождения Рамануджан когда-то поражал своих европейских коллег способностью очень быстро производить в уме вычисления с четырехзначными числами. Эту свою способность он объяснял тем, что для него числа это не абстрактные количества, а живые образы. Каждое число чуть ли не до ста тысяч имеет свой уникальный облик. Это свойство ума Рамануджана связано непосредственно с многоликим изобилием, множественностью форм индийского традиционного искусства, основанного на представлении о неисчерпаемом богатстве возможностей проявления Абсолюта.


И если мы обратимся к специфике мышления, свойственного нашей культуре, то выделим в частности следующие его характеристики:


1. Центрированность, интуиция сложных иерархически сбалансировании систем; умение видеть дух, смысл, архетип, вечную красоту, явленную в конкретном временном состоянии.


2. Изначальный диалектизм, способность гармонично сочетать противоположности, проявившаяся в частности в структуре и семантике казахских орнаментальных композиций, представляющих уникальное равновесие узора и фона.


3. Свойственный сакральному искусству синтез пространства и времен осуществлен парадоксальным для западной семиотики образом, опровергающим аксиомы этой науки. Например, визуально воспринимаемая знаковая система может разворачиваться во времени, а слуховая реализовываться как симультанная (одновременная).


4. Развив потенциал, заложенный в природе сакрального символа, казахская культура создала феномен, музыковедом Б.Аманжоловым определенный как «образная абстракция”. Это явление по существу опровергает основополагающую в современной семиотике классификацию знаков (иконические, индексные, символические).


5. Архетипом устной кочевой культуры является кюй, представляющий синкретическое единство знаковых систем разных видов и уровней. Кюй преодолел пропасть, которая всегда существует между двумя сторонами знака означающей и означаемой и, таким образом, репрезентируемое этим расщеплением знака противостояние денотативной синтагмы и коннотативной системы, визуального и слухового, непрерывного и дискретного восприятия, мифа и ритуала, синхронии и диахронии, природы и культуры, наконец. Семиотическая уникальность казахской культуры представлена сконцентрированно в кюе, в наиболее чистом виде выражающем логику мифопоэтического мышления, « великую логику “означающих”, логику риторических форм» (выражение Р.Барта).


Отмеченные для характеристики традиционного для казахской культуры мышления (более подробно о семиотической природе казахскойской культуры см. тексты канд. диссертации “Мифортуальные основания казахской культуры” З.Наурзбаевой и «Философские основания исследования орнамента” А.Малаева) запечатлены в нас на генетическом уровне и могут проявляться бессознательным образом так, как это видимо происходило у Рамануджана. Говорят казахские чабаны обладали способностью с первого взгляд и очень точно определять количество скота в огромном стаде. Следопыт приложив ухо к земле, по звону стремян также с точностью определяли численность сотенных отрядов, движущихся в десятке километров. Кроме очевидной остроты зрения и слуха, в указанных примерах проявлялась по-видимому специфическое умение работать в пространстве-времени, сворачивать распределенный во времени процесс счета. Еще один пример из личного опыта: обучаясь в университете, мы проходили 2-х годичный цикл дисциплин линейная алгебра, линейное программирование, математическое программирование и пр. Коротко суть этих предметов можно представить так: дается двумерная матрица (таблица чисел), которую по определенным правилам нужно преобразовывать до оптимального состояния. Делается это пошагово, постепенно: производишь преобразование и проверяешь на оптимизацию, опять преобразуешь, опять проверяешь и так много раз. На удивление преподавателя у меня получалось по другому: некоторое время вглядываясь в матрицу, я сразу записывала оптимальный окончательный вариант. Преподаватель начала беспокоиться, что я не освою суть дисциплины правила преобразования и приносила специально для меня более сложные задачи. Результат был тот же.


Позднее, занимаясь исследованиями казахской культуры я поняла, что здесь бессознательно проявлялись особенности национального мышления, указанные в пунктах I и 3. Если же эти и другие генетически заложенные свойства нашего мышления исследовать специально, осознанно развивать их у детей с раннего возраста, воспитывая ребенка в казахской культуре, учитывая их школьных программах например по математике, то результаты могут быть просто потрясающи. Как минимум, такие дети сумели бы жить и работать более эффективно и главное более человекосообразно в информационном обществе. И вполне возможно произвели бы революцию в исследованиях искусственного интеллекта. На современном этапе искусственный интеллект работает эффективно в дискретном режиме (приблизительно по принципу работы левополушарного мышления). Огромной проблемой является научить его работать в аналоговом режиме (свойственном правополушарному мышлению). Казахский кюй изначально строится как аналоговая система, но выполняет функции по мнению западной семиотики свойственные лишь 10 дискретным системам, но недоступные аналоговым.


(Здесь я дважды должна просить прощения у читателя: Во-первых, за нагромождение терминов. Они использованы не для того, чтобы терроризировать читателя-гуманитария, но чтобы дать почувствовать масштаб проблемы, потенциальные перспективы синтеза казахской традиции и современной науки в системе воспитания и образования. Замечено, казахи талантливые математики. А если осознанно оттачивать интеллект и интуицию ребенка, сформировать личность, одинаково влюбленную в красоту казахской музыки в красоту математики, воспринимающую их как единые в сути проявления вечной красоты, то… Во-вторых, заранее прошу прощения, если в наших школьных учебниках математики, не просто дидактически беспомощных, но и изуверски бессмысленных, появятся темы по линейной алгебре в классе этак во втором. Разумный человек надеюсь поймет, что не это я имела в виду. За мыслительные процессы в головах авторов суверенных учебников я ответственности на себя не принимаю. Самой в компании с настоящими канд. физ. мат. наук приходилось искать хоть какой-то смысл, хоть какую-то возможность что-то ответить на заданный вопрос задачи для I класса. Считаю эти учебники диверсией против будущего наших детей и нашей страны)


***


Эпоха, в которую нам выпало жить, агрессиво относится к культуре вообще, и тем более к такой сложной и тонкой системе как традиционная кочевая культура наших предков. По большому счету абсолютное большинство нации существует вне ее. Но если мы хотим не просто существовать как производители и потребители малокачественных товаров, безликое население третьего мира, а развиваться, реализовываться как личности, как нация, как страна, то должны культивировать нашу свободу. Наследие предков надо не только хранить в музеях. И не надо конечно пытаться буквально повторять, реанимировать забытые, утратившие жизнь пустые формы. То, что было уместно и необходимо в прекрасной гармоничной ойкумене кочевников, может оказаться невозможным и бессмысленным в раздираемом противоречиями дегуманизированном мире. Кочевая традиция не имеет ничего общего с консерватизмом и закостенелостью. “Олiм жок, омiр жас (смерти нет, жизнь млада) — таков был в древности боевой клич кочевников. Они верили в перевоплощение духа и не боялись смерти, зная, что умирает лишь тело. В XX веке тело казахской культуры убивалось многократно, но дух ее вечен. Наш долг осознанно культивировать этот дух. В первую очередь в сфере воспитания образования.


Новости партнеров

Загрузка...