Как молоды мы были …

Верховный Совет тех времен был полупрофессиональным. Из 360 депутатов на освобожденной работе было около полусотни, в нашем Комитете по экономической реформе, бюджету и финансам работало всего четверо: Марат Оспанов, Сагат Тугельбаев, я и шеф – Саук Такежанов. Но Комитет был очень влиятельный, в основном благодаря суперавторитету Саука Темирбаевича. Живая легенда цветной металлургии Казахстана, он был нам как отец, и не только в политическом смысле. Одной рукой – придерживал, другой – поддерживал!


Первую половину дня 19 августа мы провели в осмыслении сообщений из Москвы, к вечеру к нам приехал Назарбаев, собрались в зале заседаний Президиума ВС, сидели до полуночи, обсуждали ситуацию. Мараш Нуртазин предложил Президенту лететь в Караганду: там под городом шахты, горняки, мол, не выдадут …


Вызвали министра Внутренних Дел и председателя КГБ, задали им один и тот же вопрос: арестуют ли они президента, если получат на то приказ ГКЧП? Берсенев отвечал уклончиво, а Вдовин, простая душа, так прямо и сказал: если прикажут – ,конечно, арестует, но не беспокойтесь — пока приказа нет.


Вдовин вообще был интересный человек: когда его утверждали (тогда Верховный Совет утверждал всех министров, и вообще был не чета нынешнему), он на вопрос, кому подчиняется КГБ, ответил, не задумываясь: конечно, КПСС.


Домой вернулся поздно, ночью на улицах что-то громыхало, казалось – танки. Тогда я первый раз подумал, как буду вести себя в случае ареста. (В “Азамате” потом пригодилось.)


С утра мы с Маратом и Сагатом явились в кабинет к шефу и заявили, что надо собирать Президиум. Дескать, если руководство опасается, то мы это организуем снизу. Саук велел нам не рыпаться, а сам пошел “наверх”. Вернулся не скоро, сказал, что Президиум соберется, поручил готовить проект решения.


Начали мы писать втроем, а заканчивали уже чуть ли не толпой — подтянулись депутаты из других комитетов, стали прилетать и неосвобожденные


Я набрал Москву – телефоны работали – аналогичный нашему Комитет ВС России во главе с Красавченко. Трубку снял знакомый мне депутат Уткин. Сказал, что ожидается штурм, они на всякий случай приготовили автоматы, но ГКЧП обречен, обстановка у них нормальная.


Часам к четырем собрался Президиум, но нас туда не позвали. Мы ждали принятия нашего проекта, одновременно раздали его журналистам. Время шло, результата не было, из редакций стали спрашивать, засылать текст в типографию или нет. Мы тогда были наивными и потому уверенными – не может Президиум отмолчаться (он, конечно, отмолчался). Сказали газетчикам – печатайте. Только успели предупредить: это пока еще заявление не Президиума Верховного Совета Казахской ССР, а группы народных (выборы той поры хотя и организовывала сама партия, были сравнительно честными, и среди депутатов были такие, кто имел право называться народными) депутатов.


Наутро 21 августа “Казахстанская правда” вышла с уникальной первой полосой, такого с ней никогда раньше не случалось, и теперь, наверное, уже не случится: сверху были напечатаны постановления ГКЧП, а под ними – наше заявление.


Саук Темирбаевич тогда нам устроил выволочку. За самоуправство, за то, что мы “подставили” все руководство Верховного Совета, и не только. Он нас так крепко отругал, что мы действительно почувствовали себя виноватыми и признали свою вину перед ним. Я тогда в первый и последний раз увидел, что шеф сердит на нас по-настоящему. Но мы сразу решили, я и сейчас так думаю, что этот гнев был не столько из-за того, что мы “подставляли” казахстанское руководство под гнев ГКЧП, а из-за того, что сделали это без ведома нашего Председателя. Что ни говори, а тогда мы были одной командой, а Саке был нам отцом-капитаном. Он и сейчас для нас им остается. Дай Аллах ему здоровья!


Новости партнеров

Загрузка...