Откровения зека

“Суд, приговаривая человека к трем годам лишения свободы, фактически приговаривает его к высшей мере!”



На днях в нашу редакцию зашел не совсем обычный посетитель. Нет, с виду он ничем не отличался от других людей, необычна была рассказанная им история...


Представляясь, он просто и обыденно произнес:


Здравствуйте. Меня зовут Игорь Юрьевич. Я вор.


Считается , что журналистов очень трудно чемто удивить. Дескать, они навидались всякого. И это мнение отчасти верно. Отчасти, но не полностью... После этого прямо скажем нестандартного заявления нам не оставалось ничего другого, как напустив на себя невозмутимость, пригласить гостя присесть.

— Я пришел, — негромко начал Игорь Юрьевич, потому что не могу больше равнодушно смотреть на то, что творится в исправительных учреждениях нашей республики. Мне жалко молодых пацанов, которые по глупости попадая за решетку, например за кражу барана, иногда расплачиваются за это своей жизнью...

Сам я скитаюсь по лагерям и тюрьмам Казахстана с 1986 года. Тогда я был совсем молод, можно даже сказать, зелен. Мне было всего 22 Осужденный на три года, я по “первоходке” (первый раз осужденный к лишению свободы) сразу же попал в “прессхату” — камеру, где заключенных избивают другие заключенные, тесно сотрудничающие с администрацией учреждения — алматинского следственного изолятора СИ-1.


Меня в первый же день зверски избили и попытались заставить взять на себя преступления, которые я никогда не совершал. Я, естественно, отказался. От дальнейшей расправы меня спасла лишь отправка на этап.


В каждой такой “прессхате” имеется “ломушник” с особого режима (заключенный, который должен находиться в исправительном учреждении особого типа). Администрация следственного изолятора использует его по своему усмотрению. В частности, для того, чтобы заставлять молодых осужденных брать на себя “висяки”- нераскрытые преступления, которых те не совершали. Этого “ломщики” добиваются самыми разными способами. Например, можно пригласить “молодого” сыграть в карты, и если он проиграет (а он проиграет стопроцентно), то на него вешается долг. Отдать этот самый долг проигравший просто не в состоянии поэтому он должен отработать его другим способом, либо выполнять все требования “ломщика” избивать “молодых”, насиловать непокорных, иногда даже убивать их. Или же брать на себя чужие преступления. Третьего не дано.


Я могу назвать имена нескольких “ломщиков”, — продолжает Игорь Юрьевич, — которые в то время измывались над заключенными. Это Водопьян из камеры номер 7, Коралл из 9-й, Седой Мигатимов Виктор из 1-й, Сытник из 6-й… Кто попадал в “прессхату”, тот без нового срока оттуда не уходил. Некоторые “грузились” — брали на себя до 15 лет. Несогласные кончали жизнь самоубийством: резали себе вены, вешались.

Администрация же всегда оставалась в стороне, объясняя случаи убийства и самоубийства заключенных внутренними “разборками”. Этапом меня отправили в Заречное, в пятую зону. Сразу же по прибытии меня вызвал к себе “кум” — оперативный работник — и предложил написать заявление о моем согласии работать на администрацию этого учреждения. Это означало, что я стану “вязаным”. Мне пришьют на левый рукав треугольник с буквами СПП совет правопорядка и я должен буду сотрудничать с администрацией, доносить на своих товарищей по несчастью и т.д. Но я отказался. Через что я после этого прошел словами не передать.


“Дубаки” контролеры избивали меня каждый день. Научившись терпеть боль от ударов резиновых палок, я специально доводил “дубаков” до бешенства , чтобы они, бросая палки, били меня кулаками. После дубинок, от которых лопается кожа, удары кулаком казались мне лаской...


Второй раз я попался в 1994 году. Отбывать наказание меня снова отправили в Заречное, на ту же зону. Но теперь она называлась сто третьей. В этом лагере содержалось 3,5 тысячи заключенных, и только трое из них не были “вязаными”.


Приехал туда в августе, в составе этапа из 54 человек. Меня опять целый месяц били, и я, чтобы остаться в живых, вынужден был вскрыть себе на левой руке вены и вспороть живот заточенной ложкой. Когда я немного подлечился после операции, меня опять посадили в БУР барак усиленного режима. Проще говоря, в камеру. Через три месяца, меня вновь бросили на этап.


“Отказников” обычно ни в одном лагере долго не держат. У сотрудников исправительных учреждений существует даже такое понятие — “протащить по этапу”. Заключенного возят из одного лагеря в другой, случается, целый год. Для чего это делается? Для того, чтобы “отказник”, не выдержав походной жизни или подцепив какую-нибудь заразу, помер. Так проще. Меня “протащили” сначала до Кустаная , потом в Уральск, а после в Гурьев. Гурьевские зоны самые страшные. Люди там умирали от туберкулеза каждый день. В Гурьевской зоне я и досиживал свой срок. На волю вышел прямо из БУРа без денег на обратную дорогу. Зато с двухлетним “надзором”. Это означало, что два года я должен буду находиться под наблюдением сотрудников уголовного розыска, приходить к ним и отмечаться.


Во всех лагерях, где я успел побывать, голод, безработица и антисанитария. С уверенностью могу заявить, что приговаривая человека даже к небольшому сроку его, возможно, приговаривают к смерти...


Окончив свое горькое повествование, Игорь Юрьевич ушел. А у нас на душе остался мерзкий и гадкий осадок... По свидетельству одного из сотрудников Алматинского следственного изолятора, который, по вполне понятным причинам предпочел остаться неизвестным, избиения и “ломка” заключенных на зонах — вполне обычное дело.



Расплата смертью



Уголовник со стажем, он давно привык к насилию. Но то, что он сотворил на этот раз, сродни лишь злодеяниям фашистских изуверов…


Этот день жители поселка Ынтымак запомнили надолго. Утром в двери к Раслиевым постучал семилетний внук их соседки Мултыкбаевой Розы. Испуганный ребенок плача сообщил, что его бабушка и мать лежат связанные и не разговаривают с ним. Бедный мальчуган еще не знал, что родные его убиты. Причем убиты с особой жестокостью: убийца, связав им руки и ноги, залепил скотчем дыхательные пути и спокойно ушел. Соседи, почуяв неладное, бросились к дому Мултыкбаевой и, открыв двери, наткнулись на труп ее дочери Ермековой Айслу. Сама же хозяйка лежала на кухне. Она тоже была мертва. Около дома убитых собралось почти все село. Жизнь течет здесь тихо и мирно, поэтому совершенное каким-то извергом двойное убийство до предела взбудоражило людей. Сотрудникам полиции, чтобы понять мотив этого дикого преступления, пришлось восстановить события трехлетней давности.


В августе 1996 года живущая по соседству с Мултыкбаевой Какоева заняла у нее 2 000 долларов, обещая вернуть их через месяц. Мултыкбаева деньги дала, но поставила условие — 20 процентов. Однако прошел месяц, другой, прошло полгода, а Какоева деньги возвращать не торопилась. Тогда Молтыкбаева вместе со своей дочерью Айслу Ермековой пошла к Какоевой требовать свои деньги назад. Но Какоева ответила им, что денег пока вернуть не может и попросила подождать еще. Неудачливые кредиторы, изредка наведываясь к Какоевой, прождали так до декабря 1999 года. А потом их убили. Оперативно-следственная группа УВД Алматинской области еще в самом начале следствия заподозрила в совершении убийства родного племянника должницыКакоева Эльдара. Этот молодой человек был в прошлом неоднократно судим. В число его грехов входили и кражи, и грабежи, и даже одно изнасилование. Освободившись в очередной раз из мест лишения свободы в 1996 году, парень решил поселиться у тетки. Принимая во внимание его богатый “послужной” список и в особенности то обстоятельство, что у него имелся мотив к убийству, Какоев был немедленно задержан и доставлен в Жамбылский РУВД . Эльдар, стремясь по возможности облегчить свою участь, сразу же признался во всем и написал явку с повинной . На допросе он подробно рассказал следователю, как и почему произошло это убийство. Какоев прекрасно знал о том, что его тетка заняла у соседей довольно крупную сумму и отдавать деньги, судя по всему, не собиралась. 8 декабря 1999 года Какоев, болтаясь в Алматы, по его словам, встретил своего знакомого молодого парня по имени Бекхан. И тот сообщил Эльдару, что имеет “заказ” на возврат долга в поселке Ынтымак. Ни имени заказчика, ни суммы Бекхан Какоеву не назвал. Какоев же немедленно бросился в поселок. Приехав на место, он около 12 часов ночи, не заходя к тетке, сразу же отправился к Мултыкбаевой. Подойдя к калитке, Эльдар крикнул “татешка!.”, вызывая так хозяйку дома. Когда та спросила, кто пришел, он назвал себя, пояснив, что пришел поговорить о деньгах. Мултыкбаева вместе со своей дочерью Ермековой впустила Какоева, так как они знали и не опасались его. В доме кроме них находился семилетний сын Ермековой Нурлан. Он спал в другой комнате. Эльдар принялся расспрашивать хозяек дома, кого они наняли для возврата денег. В ответ на его расспросы женщины принялись ругаться и хотели выгнать Какоева. Дочь Мултыкбаевой Ермекова пригрозила, что расскажет обо всем своему знакомому Алибаше. Эльдар, психанув, ударил ее в лицо, она упала на диван. Какоев же, схватив со стола катушку скотча, начал связывать Ермековой руки и ноги . При этом он, брызжа слюной в лицо женщине, кричал:

— Деньги любишь, да? Деньги хочешь?! Зачем наняла Бекхана?! Мать кинулась на помощь дочери:


— Что ты, Эльдар?! Никого мы не нанимали! Ждали и еще подождем. Мы ведь соседи!

Но Какоев, казалось, ничего не слышал. Накинувшись на пожилую женщину, он свалил ее ударом кулака и связал. Мать с дочерью, сообразив, что дело принимает скверный оборот, стали громко кричать и звать на помощь. Тогда Эльдар тщательно залепил им рты и носы скотчем. Обе женщины смотрели на него полными ужаса


глазами. Теперь вместо криков из-под скотча слышалось лишь жалобное мычание. Однако Какоеву не было знакомо чувство жалости. Оставив хозяйку дома корчиться в агонии на диване, он выволок ее дочь в коридор и там на полу бросил. Затем он вышел на улицу и, усевшись в свою машину, укатил в Алматы. Но не зря говорят, что убийцу всегда тянет на место совершенного им преступления: Какоев вернулся в Ынтымак на следующий день. Он подошел к дому убитых, где стояла толпа людей, и немедленно был задержан сотрудниками полиции. Вина Какоева была доказана не только одним его признанием, но и результатами экспертизы. Избивая женщин, он повредил свои руки, на которых остались кровоподтеки и ссадины. Кроме того, на одежде убитых остался ворс мехового подклада куртки Какоева. А на его куртке волокна ткани их одежды Суд Алматинской области приговорил убийцу к высшей мере наказания смертной казни. Преступление раскрыто, но односельчане до сих пор не могут понять, как можно было сотворить такое... Ведь эти женщины по существу сделали добро заняли родной тетке Эльдара немалую сумму. А взамен?.. К месту вспомнить немецкую пословицу:Не делай добране будет зла”. Прожив не один год дружно, пососедски с теткой Эльдара, разве могли они предположить, что сосед расплатится с ними таким страшным образом... Ведь Какоев, выходя за дверь, совершенно точно знал, что женщины еще живы . И он еще мог вернуться и спасти их. Но Эльдар вместо этого хладнокровно оставил их погибать в страшных мучениях. И маленькому Нурлану теперь никто не вернет ни мать, ни любимую бабушку


Все имена и фамилии действующих лиц изменены. Любое совпадение чистая случайность.


Новости партнеров

Загрузка...