Гонг первый: Сутенер

Наше первое, шапочное знакомство с героем этой истории произошло в поезде, когда я возвращался из очередной командировки. После чего прошло немало времени…


И вот недавно, в знойный августовский день, я решил отдохнуть от пекла на скамейке возле Никольской церкви. Назойливые нищие быстро поняли, что мои материальные возможности не позволяют мне сыпать монеты на паперть и удалились в ожидании более щедрых “клиентов”. Но вскоре от мыслей о вечном, неизбежно приходящих на ум возле святых мест, меня отвлек голос, робко попросивший закурить.


Это был он, мой давний случайный попутчик, но Боже, как он переменился! Вместо щеголеватого молодого парня, одетого в товары из дорогих бутиков, передо мной стоял явный бомж-профессионал во всем черном. Но даже на этом трауре по былой “крутой” жизни отчетливо различались грязные пятна… Профессиональная память сработала довольно быстро, и, подавая сигарету, я назвал его по имени.


Его память оказалась чуть похуже, но и он вскоре вспомнил своего бывшего соседа по купе и столику в вагоне-ресторане.


— Ну что, журналист, наверно, любопытно: как же это я дошел до жизни такой? Могу рассказать. Правда, за определенный гонорар…


Гонорар оказался довольно скромным: несколько беляшей и две бутылки пива.


Игорю, так назовем нашего героя, всего двадцать один год, хотя даже тогда, в поезде он выглядел гораздо старше: сибирские детство и юность пошли на благо этому богатырю. Уже в 15 лет этот юный гражданин города, знаменитого своей ГЭС, воспетой советским классиком-поэтом, занялся профессиональным рэкетом — “старшаки”, оценив его физические данные, сами пригласили его в “бригаду”.


— “Воздуха” (денег. — Ред.) мне хватало выше крыши. Но сам понимаешь: легкие бабки легко и уходят. А потом почти вся наша бригада “залетела”. Правда, меня отмазали: не хотели получить дополнительный срок за вовлечение малолетки.


Но недолго Игорю пришлось наслаждаться свободой. Через полгода пришла военкоматовская повестка. А в Чечне вновь шла война… Промотанным “воздухом” от призыва не откупишься, а патриотизмом мой собеседник совсем не страдал. И он решил дезертировать: в “хлебном граде” Ташкенте у него жила тетка.


Жизнь, как известно, любит сюрпризы: бывшему рэкетиру южные родственники оплатили учебу в школе телохранителей. Готовили там весьма профессионально: помимо физической и боевой подготовки Игорь прошел курсы психологии, аналитики и других премудростей, на первый взгляд, абсолютно не нужных рядовым “телкам”.


Но почти одновременно с дипломом телохранителя-профессионала Игорь получил и свидетельство о браке. К соседям родственников приехала на зимние каникулы юная алматинка: не комсомолка, конечно, но “студентка, спортсменка и, наконец, просто красавица”. Правда, до ее пленения в лучших кавказских традициях дело не дошло: бурный и скоротечный роман сам собой завершился шумной восточной свадьбой.


И вновь кочевье: Игорь стал жителем южной столицы суверенного Казахстана. Именно в том рейсе “Ташкент-Алматы” автор этих строк и познакомился с нашим героем…


Праздник любви закончился суровыми жизненными буднями: родители Ирины довольно холодно приняли скороспелого зятя. Молодоженам пришлось снимать квартиру, а содержать жену-студентку Игорю пришлось за счет случайных заработков.


— Мой диплом телохранителя здесь оказался никчемной “ксивой”. Сам понимаешь, чтобы устроиться в солидную фирму, надо иметь либо “завязки”, либо “бабки”. В органах, естественно, я не работал, а денег у меня было, как у того латыша из поговорки…


Финал семейной идиллии был вполне логичен: всего через год у Ирины появился любовник из “новых”, со всеми положенными “наворотами”. После чего не заставил себя долго ждать и развод…


— Остался я без семьи, а крыши над головой, работы и денег у меня так и не было. Другой на моем месте, наверно, сорвался бы в запой или сел на иглу. Но я поклялся, что или сдохну от голода, или сколочу “бабок” побольше, чем эта гнида на “Мерседесе”. И докажу Ире, что я вовсе не такой лох, каким ей показался.


Единственной надежной опорой Игоря, как всегда в этой жизни, оказалась мать, в одиночку вырастившая своего единственного сына. Продав квартиру в провинциальном сибирском городке, она привезла ему весьма скромную сумму. Жилья в Алматы на нее не купишь. Но все же это был хоть какой-то стартовый капитал. И именно мама стала автором “бизнес-плана”, предложив ему стать … сутенером!


— Всю жизнь — в советское время, да и после она работала рядовым бухгалтером на винзаводе. Но Сибирь, она и в Африке — Сибирь, так что женщина она битая, тем более, что видела, как в войне за их винзавод погибло много “крутых”. И она сказала, что быстро заработать кучу “бабок” можно только на торговле оружием, наркотиками и “левым бухлом”. Но в чужом городе, без надежной “крыши” развернуться в этом плане нереально: быстро либо завалят, либо посадят. Но вот торговать “бабьим мясом” …


Пораскинув мозгами, Игорь согласился с маминой “идеей”. Тем более, что в бытность свою рэкетиром ему доводилось вместе с


“бригадой” “крышевать” и сутенеров, так что с азами своей новой профессии был немного знаком…


Первым делом они арендовали под “офис” отдельную квартиру. Затем разместили в нескольких популярных газетах типичное объявление: “требуются на высокооплачиваемую работу молодые, красивые и стильные женщины”.


— Поверь, что профессионалки или желающие стать ими прекрасно понимают смысл таких объявлений. И потому во время “собеседования” никто из претенденток не делал большие глаза, когда мы объясняли профиль их “работы”.


Отбор был жесточайший: главным критерием были внешние данные. Набранный “контингент” состоял не только из безработных красоток-провинциалок. Были здесь и студентки престижных вузов, и даже замужние дамы. Жемчужиной “коллектива” стала дочь одного высокого таможенного чина, подарившего ей квартиру в элитном “Самале”…


А затем в газетах появились новые стандартные объявления: “симпатичная молодая девушка ищет высокооплачиваемую работу. Можно на дому”. В конце указывался телефон “офиса”. Процесс, что называется, пошел…


— Мы с матерью никому не лезли в душу с глупыми вопросами типа: “что тебя толкнуло на этот путь”. Зато работали по-стахановски, круглосуточно и без выходных. Такса была крутая — сто баксов в час, но наши девочки стоили таких “бабок”. Если кто-то из них был замечен на работе пьяной или, тем более, “ширнутой” — прогонялась моментально. Дисциплина была жесточайшей.


Основную массу “коллектива” составляли путаны. “Обслуга” была минимальной: телефонный диспетчер — мать Игоря, “конвоир” и взиматель “предоплаты” с клиентов — он сам, плюс два наемных водителя с собственными автомобилями и твердым окладом: один — дневной, другой — ночной. Шестьдесят процентов от “выручки” забирали себе Игорь с матерью, остальное доставалось непосредственным “работницам”. Необходимость своей львиной доли “руководство” объясняло накладными расходами: оплата “офиса” и услуг водителей, затраты на бензин, и даже на медицинское обслуживание “контингента”: “Игорь и компания” старались высоко держать марку “фирмы”.


— Неприятности? А на какой работе их нет? Бывало всякое: и на “рэксов” из “техаса” нарывались, и на маньяков, а уж на ментов… Но последних маман быстро научилась вычислять по манере базара и другим “фишкам”: каким именно — говорить не стану: секрет фирмы. Правда, бывали и приколы. Например, когда мама отправила “на выбор” трех кандидаток, одна из которых оказалась женой клиента…


Путем проб и ошибок накапливался профессиональный опыт: ошибок, а следовательно, и финансовых потерь становилось все меньше и меньше. Регулярно менялись “офисы” и номера телефонов, так что желающие “доить фирму” на постоянной основе оказывались с носом. Правда, такие предложения, от которых невозможно отказаться, поступали крайне редко.


Так же регулярно менялся и расширялся не только “контингент”, но и круг коллег по профессии, так называемых “контактеров”. Когда наступали авралы, то есть клиент пер валом, а “контингента” не хватало, сутенеры за определенный процент делились информацией друг с другом.


Необходимым профессиональным атрибутом стал и телефонный аппарат с определителем номера.


— Понимаешь, со временем у нас накопился “черный список” номеров: тот — маньяк, тот — кидала, тот — мент… А так как мы часто меняли адреса и телефоны, то такие клиенты думали, что звонят туда, где их еще не знают. Но не тут-то было…


По словам Игоря, работал он по — черному, тратя на сон три-четыре часа в сутки. Они с матерью экономили буквально на самом необходимом, чтобы сколотить капитал побольше. В “офисах” у них всегда была собственная комната, где они жили без отрыва от “производства”. Правда, на одежду Игорь никогда не скупился и одевался не хуже, а то и лучше любого “нового казахстанца” (автор уже подтверждал этот факт в начале статьи). В течение года с небольшим они уже накопили около сорока с небольшим тысяч долларов наличными:


— Мать, мудрая женщина, предлагала “завязать” с этим делом, вернуться на родину и открыть легальный бизнес. Но я, как последний баран, отказывался ее слушать. Во-первых, мне хотелось доказать своей бывшей жене свою “крутость” здесь. Во-вторых, мне не хотелось обрубать бизнес, где неплохие бабки доставались довольно быстро, причем без шума и пыли. И в-третьих, мне жалко было тратить деньги на “отмазку” от статьи за дезертирство и покупку военного билета, а в России бы это пришлось делать по-любому. Здесь, в Казахстане, мы жили без прописки, паспорта у нас были российские, советского образца. И, как водится, жадность фраера сгубила…


В тот роковой, чуть ли не единственный за всю историю всей фирмы выходной день Игорь наконец-то решил “шикануть” перед своей бывшей женой и назначил ей свидание в крутом ресторане. С собой он захватил четыре тысячи долларов — ровно 10 процентов “загашника”. Обед плавно перешел в вояж по бутикам и магазинам типа “Французского дома”. Ледяная холодность в Ирининых глазах и ее недоверчивый вопрос: “Ты что, банк ограбил?” — быстро растаяли после весьма дорогих презентов и убедительного рассказа о собственной казахстано-российской фирме, делающей деньги по маршруту “Алматы-Сибирь”… Рандеву закончилось в номере роскошной гостиницы под брызги шампанского…


Эйфория Игоря от этого долгожданного триумфа стремительно улетучилась по возвращении “в офис”: мать лежала без сознания, полностью исчез весь наличный капитал, включая даже последнюю мелочь, и самое страшное — пропали их паспорта. У самого Игоря после рандеву с Ириной в кармане остались всего две тысячи тенге.


— Еще с рэкетирских времен я твердо усвоил одну заповедь: женщине, торгующей своим телом, никогда нельзя ни в чем доверять — они продадут все что только можно продать. И потому я всегда держал свой “контингент” в черном теле. Но мать у меня была подобрее и старалась по возможности им помогать. Доброта оказалась страшнее воровства…


Так как “фирма” всегда работала круглосуточно и без выходных, то “кинуть” ее отцов-основателей было практически невозможно: офис всегда был многолюден, а богатырь Игорь постоянно контролировал ситуацию, даже отдыхая в “семейной” комнате. Но в тот день мать Игоря была дома одна. Ей позвонила одна из сотрудниц-ветеранов и попросилась перекантоваться денек в “офисе”: поругалась, мол, с квартирной хозяйкой, а завтра она снимет другое жилье. За чаем, предложенным гостеприимной бандершей, путана уловчилась угостить ее клофелином...


— “Фирма” рухнула в одночасье: мать в больнице, “контингент” и водители, узнав о беде, моментально разбежались, на продление аренды “офиса” и публикацию очередных газетных объявлений денег нет. Никто из них, а также коллег-“контактеров” не предложил ссудить деньги на возрождение “фирмы”. Но я за это их не осуждаю. На их месте я поступил бы точно так же: наш бизнес жесток. Нанимать “рэксов” для поиска той крысы? Во-первых, себе дороже в чужом городе обойдется, да к тому же, вряд ли эта шалава с такими “бабками” здесь, в Алматы, кочумает!


Игорь с матерью стали бомжами. Былые роскошные одежды от кутюр имели один существенный недостаток: после нескольких ночлегов на свежем воздухе в подвалах и на чердаках они мгновенно превращались в замызганное тряпье.


— Больше всего я боюсь оказаться в приемнике-распределителе. Наверняка в России на меня заведено дело за уклонение от армии, а если я даже буду амнистирован, то хрен редьки не слаще: с моим здоровьем меня быстро определят в Чечню.


И потому Игорь старается по возможности следить за своей внешностью: регулярно бреется, пусть даже в холодной воде, по ночам стирает в Весновке сэкондхэндовское шмутье черного цвета (для бомжа этот колор так же необходим, как для солдата — хаки), раз в неделю посещает дешевую баньку. Свой нехитрый джентльменский набор он прячет в только ему известных схронах и тайниках. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, полиция на него внимания не обращала.


— Чем на жизнь зарабатываю? Да чем придется! На выставке бутылки собираю, на летних площадках пластиковую мебель расставляю по утрам и собираю по вечерам за сто тенге в день, иногда на Сейфуллина кукую. Правда, мусорные баки не пробиваю: после такого падения уже никогда не подняться. Не скрою — эту ситуацию мне очень тяжело переносить больше морально, нежели физически. Если мне вдруг встретится та крыса, из-за которой мы с мамой попали в такую бодягу, — убью на месте!


“Фирма” Игоря обанкротилась поздней весной, и потому адаптация к бомжовской жизни прошла без особого экстрима. Теперь он с ужасом ждет прихода зимы. Единственный выход из этой тупиковой ситуации, считает он, — это возврат к профессии сутенера. Но только не с дешевым “контингентом” с Саина или Сейфуллина. Это не снобизм, это трезвый расчет: навар копеечный, а риск залететь на нары максимальный. Для возрождения же былой солидной “фирмы” не хватает мелочи: стартового капитала.


— На все про все нужно-то всего лишь баксов триста-четыреста. На аренду “офиса”, публикацию газетных объявлений и покупку телефона с определителем. И я их найду по-любому! Вплоть до гоп-стопа или “мокрухи”. Друзьями, чтобы занять необходимую сумму, в вашем городе я так и не обзавелся, а уехать к родне в Ташкент — опять же нет бабок и документов. Да и то: раньше хоть один у них жил, а теперь еще матушка вдобавок. Да, пойдем хоть с ней познакомлю. Только ты и ей беляшей с лимонадом купи, а?


Мать Игоря, оказывается, работает как раз среди нищих у Никольской церкви. Глядя на эту пожилую женщину с простым русским лицом, даже не подумаешь, что перед тобой бывшая бандерша. Она довольно словоохотлива, но Игорь довольно резко обрывает нашу беседу. Провожая меня до остановки, он извинился:


— Ты не подумай, что я стыжусь матушки, нашей профессии или что-то типа этого. Просто почему-то я церквей и колокольного звона не переношу — только зайду внутрь, как вдруг мутить меня начинает! Вот и сейчас: всего-то рядом постоял, но голову уже сильно заломило и в висках звенит… Хотя вроде бы и крещеный с рожденья. С чего бы это, а?


Готовый колкий ответ так и вертелся у меня на языке, но купола церкви напомнили мне библейский завет: “не судите, да не судимы будете”. И на прощанье я лишь молча пожал плечами.


Новости партнеров

Загрузка...