Правительство вновь обыграло депутатов



В фаворе красный полумесяц


Случайно или нет, но на пленарном заседании нижней палаты в основном рассматривались документы, относящиеся к ведомству г-на Школьника.


Исключение составили несколько международных соглашений, да проект закона “Об эмблеме и отличительном знаке санитарной службы армии Республики Казахстан”, который представлял вице-министр иностранных дел г-н Куанышев.


По принятым международным комитетом Красного Креста правилам, отметил он, национальные санитарные общества, желающие присоединиться к Женевскому движению, должны использовать лишь один знак, как то красный крест или же полумесяц. Сочетание этих символов стало той точкой преткновения, из-за которой казахстанская санитарная служба не признана обществом Красного Креста. Учитывая, что соседние государства выбрали эмблему полумесяца, а также потому, что санитарные службы могут участвовать в миротворческих и иных операциях в этом регионе, правительство предложило также принять этот символ. Как прокомментировал вице-министр, красный полумесяц не несет какой-либо религиозно-смысловой нагрузки, он лишь является отличительным знаком. Тем не менее ряд депутатов, в том числе и Валерьян Землянов, пытались развить дискуссию о том, на какую эмблему “больше всего упадет бомб”. Однако из-за того, что содержания в этих словесах было немного, интерес к вопросу быстро иссяк, и законодатели единогласно согласились принять новый символ санитарной службы республики, которым отныне стал красный полумесяц.


Бензиновые страсти


Серьезные эмоции разгорелись вокруг двух проектов законов о государственном регулировании производства и оборота отдельных видов нефтепродуктов. Изначально чувствовалось, что депутаты настроены не принимать данный документ. Причем выступление министра энергетики Владимира Школьника вряд ли могло что-либо изменить в настроениях законодателей. Дело в том, что закон, который рассматривается в парламенте вторую сессию, основан на нескольких принципиально неприемлемых для многих депутатов моментах. Во-первых, в нем вводится лицензирование производства, хранения, транспортировки и реализации нефтепродуктов. Во-вторых, устанавливается минимальный объем переработки на нефтеперерабатывающих заводах, что означает фактическое закрытие некрупных предприятий, работающих с нефтью. В-третьих, посредством данного законопроекта регулируются экспорт и импорт нефтепродуктов, вводится мониторинг их оборота.


Все эти нововведения, по словам Школьника, дадут возможность правительству координировать работу нефтеперерабатывающих предприятий, предупреждать появление дефицита на топливном рынке, а также бороться с бесконтрольным ростом цен на бензин. Так, привел пример министр, сейчас в республике есть три нефтеперерабатывающих и два газоперерабатывающих завода. Выдано более 70 разрешений на переработку нефти, однако на деле большинство предприятий не работают. Лишь 50% от потенциально возможных 18,6 млн тонн нефти перерабатывается на казахстанских заводах. В этой ситуации государство не имеет каких-либо серьезных рычагов воздействия на производителей топлива. Именно поэтому в республике периодически возникают дефицит и скачки цен на ГСМ, считает министр.


Сегодня цены на нефтепродукты значительно завышены. В среднем наценка компаний, занимающихся перепродажей нефтепродуктов, составляет около 30% от первоначальной стоимости. Перепродажей занимается около 500 предприятий. По данным Министерства государственных доходов, средства от продажи не менее 40% от объема произведенного дизельного топлива, находящегося в обороте, не поступает в бюджет. Это около 6 миллиардов тенге.


Тот самый неучтенный теневой рынок, который стал возможен из-за существующих законодательных дыр.


В настоящее время нормативная база, с помощью которой государство заставило бы нефтепроизводителей работать на отечественный рынок, полостью отсутствует. Нет и учета производства нефтепродуктов. В связи с этим, заявил Школьник, в представленном законопроекте предусмотрено создание соответствующей мониторинговой системы.


Говоря о необходимости принятия законопроекта, министр энергетики подчеркнул, что в письме главы государства парламенту этот документ назван приоритетным. Последний аргумент был весомее всех других, однако даже в такой ситуации депутаты высказали свое недовольство содержанием законопроекта.


Мажилисмен Хайрат Шалабаев прямо заявил, что существует немало примеров, когда аналогичными законами убирают конкурентов и монополизируют целые отрасли. К примеру, с подачи Ассоциации производителей алкоголя был установлен минимальный объем производства напитков. В результате такого решения были закрыты 80% предприятий отрасли. Подобная ситуация произошла и с небезызвестной компанией “Акцепт”, пролоббировавший через правительство постановление, о том, что все фирмы, обслуживающие таможни, должны иметь на банковском счету не менее 200 тысяч долларов. Эта “инициатива” привела к закрытию 70 фирм. “Данный закон я считаю аналогичным. Почему он вами поддерживается?” — спросил депутат и далее заметил, что в результате лицензирования сельское хозяйство просто не выживет, ибо останется без машин. Из логики законопроекта следует, что перевозчики, не имеющие прямого отношения к нефтебазам, теряют права на доставку нефтепродуктов. И таким образом, “нефтебазы у “бензовозчиков” нет, а это означает запрет. Кроме того, по мнению Шалабаева, лицензирование приведет к повышению цен на нефть, которое, естественно, в интересах монополистов. “Тысячам договорится сложнее, чем нескольким крупным предприятиям”, — заметил он в этой связи.


Однако министр, к которому обращались депутаты, предпочел обойти молчанием вопросы лицензирования и вновь акцентировал внимание на “принципиальных моментах”, которые, по его мнению, позволяют регулировать экспорт и импорт нефти. “Сейчас, когда цены на нефть за рубежом выше, чем в республике, вся нефть будет вывезена. Чтобы это предотвратить, я прошу законопроект поддержать”, — заявил Школьник. Естественно, что его аргументы парламентариям показались малоубедительными и комментарии по поводу очередных игр правительства с тем, чтобы монополизировать весьма прибыльную отрасль, посыпались вновь. На это Школьник ответил своим выпадом. “Я могу прокомментировать, почему ваши вопросы задаются с такой страстью”, — прозрачно намекнул он, и этим вызвал новый шквал недовольства. Так Серикбай Алибаев заявил, что “лицензирование вводится не для учета”, как утверждает Школьник. В проекте закона сказано, что данная мера предпринимается “по соображениям государственной безопасности, реализации государственной монополии, обеспечения правопорядка, охраны окружающей среды”.


Между тем, замечание Школьника о наличии “особого интереса” депутатов к закону поддержал Гани Калиев: “Выступление наших коллег наводит на мысль, что некоторые депутаты лоббируют розничную продажу нефти. Мы стоим на общегосударственных интересах, мы должны навести порядок как в экспорте, так и во внутреннем использовании. Поэтому нам надо выглядеть объективно, а не лоббировать из-за того, что имеем заправочные станции или болеем за собственников заправочных станций”, — обратился он к коллегам. Но это было лишь замечание, которое вряд ли могло повлиять на решение мажилисменов. Головной комитет, который на прошедшей сессии уже работал над законопроектом, вынес решение не принимать документ и отправить его на доработку в правительство. Большинство присутствующих в зале заседания поддержали эту позицию.


Так был ли законопроект?


Министр энергетики и минеральных ресурсов в ответе за многое, в том числе и за состояние радиоактивных захоронений, находящихся на территории Казахстана.


Его выступление по этому поводу было связано с депутатским запросом Тито Сыздыкова о целесообразности коммерческого ввоза и захоронения радиоактивных отходов на территории Казахстана.


Однако с первых слов вице-премьера стало ясно, что о проекте коммерческого захоронения РАО, который поддержал сам Нурсултан Назарбаев, Школьник говорить не будет. Вместо этого министр энергетики предпочел проинформировать парламентариев о состоянии существующих в республике могильников и захоронений радиоактивных отходов.


Так, следует из доклада, могильников (сооружений, в которых радиоактивные отходы размещаются навсегда) в Казахстане не существует. Однако есть многочисленные хранилища. В первую очередь на территории полигона “Азгир”, где в результате проведения подземных ядерных испытаний захоронено около 200 куб. м твердых РАО. Также в Мангистау, в устьях Кошкар-ата законсервировано еще одно хранилище радиоактивных отходов, полученных после переработки уранового сырья.


Все предприятия атомнопромышленного комплекса, сообщил министр, также имеют свои захоронения РАО. К ним относятся хранилища: Института ядерной физики в поселке Алатау под Алматы; Института атомной энергии, расположенном в г. Курчатове; хранилище твердых и жидких РАО на Ульбинском металлургическом заводе; твердых РАО на площадке Мангистауского энергокомбината; три хранилища на территории ТОО “Актау”, бывшем Прикаспийском горно-металлургическом комбинате; а также Республиканское долговременное хранилище ампульных источников ионизирующих излучений. Все захоронения находятся в удовлетворительном состоянии и контролируются санитарно-экологическими службами страны и Национальным ядерным центром. По словам Школьника, вредных влияний на окружающую среду и здоровье населения за более чем 20-летнюю эксплуатацию объектов не выявлено. Однако сейчас главная проблема хранилищ заключается в том, что большинство из них заполнено. Кроме того, есть и другая проблема: в настоящее время все радиоактивные отходы находятся во временных хранилищах и рано или поздно должны быть переработаны и размещены на долговременное хранение. До сих пор таких могильников в Казахстане нет. И поэтому по решению коллегии Министерства энергетики ведется технико-экономическое исследование для обоснования строительства специального комбината по переработке и захоронению отходов и рассматриваются различные места, где это можно сделать.


Головной болью министра является и третья категория объектов, где могут размещаться РАО. Это эксплутационные хранилища, образованные в результате деятельности уранодобывающих предприятий. Они представляют собой открытые хранилища грунта, оставшиеся после извлечения из них руды. Как сказал министр, основная опасность таких объектов заключается в возможности попадания радионуклидов в организм человека через возможные загрязнения почвы, воды, перенесения пыли и мелких частиц ветром и дождем. Большинство подобных объектов находится вблизи населенных пунктов. По неточным данным, общая площадь таких хранилищ составляет 35-40 кв.км. Если закрытые хранилища радиоактивных отходов находятся в удовлетворительном состоянии, то отвалы, безусловно, нужно ликвидировать в самое ближайшее время. Для этого создано специальное предприятие, которое будет перерабатывать эту руду.


Приглашенный специально для того, чтобы прояснить ситуацию вокруг якобы существующего законопроекта о коммерческом захоронении радиоактивных отходов, министр, по сути, так ничего и не сказал. Поняв, что депутатский корпус вновь находится в центре игры правительство — парламент, глава Комитета по экологии и природопользованию Тито Сыздыков в сердцах заявил: “Почему правительство само не инициирует этот законопроект, и почему он инициируется руками депутатов. Глава государства дает поручение, правительство в сторону, а депутаты должны расплачиваться”.

Новости партнеров

Загрузка...