Самоцензура в Узбекистане: широкое применение без ясного понимания

Большинство узбекистанских журналистов считает, что самоцензура имеет право на существование и подтверждает, что работает в условиях самоцензуры.


Самоцензура – такое же привычное явление в масс-медиа Узбекистана, как и государственная цензура, которую осуществляет Главная инспекция по охране государственных тайн в печати. “Каждый журналист приблизительно знает, о чем можно писать, и о чем нет, – признался журналист, пожелавший остаться неизвестным, – никто не хочет сориться с кем-то и иметь проблемы. Да и зачем писать о том, за что могут вызвать в суд, или на ковер к начальству?” Другой репортер заявил, что он хотел бы писать о многих проблемах узбекистанской жизни, но знает, что или редактор, или цензор все равно спустят материал в мусорный бак. “Зачем тогда стараться?” – вопрошает он.


РЕДАКТОРСКАЯ ЦЕНЗУРА


Действительно, большую роль в прессе играет не только внешняя цензура, но и цензура, осуществляемая в самой редакции. “Самоцензура идет в регрессном порядке, – говорит независимый журналист Нодира Байрамова, – от высшего к низшему, то есть, от редактора к репортеру. Все участники газетного процесса прекрасно знают свои ограничения, ведь рамки печатной “свободы” в Узбекистане давно очерчены, и никто не хочет пересекать их. Когда материал проходит все инстанции, то от него остаются лишь “рожки да ножки”. Действительно, то, о чем сейчас пишет узбекистанская пресса, больше напоминает “радостные и светлые” времена 70-х годов, то есть самого застойного периода социализма. “Цензура и самоцензура виной тому, что узбекская пресса осталась такой же большевистской, по сути далекой от истины”, – говорит эксперт Руслан Ишимов. “Мы перестраховываемся, – в частном разговоре сказал руководитель одной из республиканских газет, – и этим самым позволяем себе удерживаться в кресле. Ты думаешь, мы не знаем или не хотим писать о серьезных перекосах в нашей жизни? Хотим. Но отвечать за статью будем…”


А ЧТО ТАКОЕ САМОЦЕНЗУРА?


Из разговоров с журналистами становится ясно, что многие, не понимая, что такое самоцензура, часто отождествляют понятие самоцензуры с понятиями журналистской этики и морали. Часто в Узбекистане можно услышать, что не писать чернуху, не клеветать и не оскорблять – вот это и есть самоцензура. Так, один из журналистов, работающий в экономическом журнале, отметил, что “самоцензура – это самокритичность и объективность, то есть когда журналист стремится объективно рассмотреть ситуацию, не допуская клеветы”. Журналист Михаил Гуральский говорит, что самоцензура – это умение подавить желание сделать сенсационный материал, который будет иметь больше негативных последствий, чем действительно принесет пользу. “Самоцензура требует от журналиста не использовать непроверенные факты, не домысливать, и осторожно пользоваться данными”, – утверждает Гуральский. Нодира Байрамова считает, что самоцензура и журналистская этика должны идти параллельно. “Критика может быть продуктивной, идти на пользу обществу и человеку, а может быть и оголтелой, нанести вред, и все зависит от моральных качеств журналиста, насколько он ограничивает себя по этическим соображениям”, — добавляет она. Из ее слов следует, что самоцензура предотвращает критику. Это подтверждается данными социологического опроса, проведенного Международным центром переподготовки журналистов Узбекистана. 90% опрошенных журналистов ответили отрицательно на вопрос “Публиковали ли Вы материалы, в которых было бы выражено Ваше несогласие с решением государственных органов различного уровня?”


САМОЦЕНЗУРА – ХОРОШО, ИЛИ ПЛОХО?


Многие журналисты в Узбекистане полагают, что явление самоцензуры – положительное. Так, отсутствие самоцензуры в Таджикистане, говорят они, привело к тому, что СМИ сыграли роль катализатора конфликта в начале 90-х годов. А сотрудник экономического журнала считает, что самоцензура – это хорошо, так как ее предназначение – не допустить искажения информации. В этом случае автор не должен допускать того, чтобы статья вызвала негативный резонанс или смуту в обществе. Это приводит к искаженному пониманию общественной миссии журналиста. Так, Нодира Байрамова утверждает: “Основная заповедь журналиста – не навредить! И поэтому самоцензура вполне естественна”. А Михаил Гуральский полагает, что самоцензура нужна, так как помогает сохранить баланс в обществе. “Журналист, иногда сам того не желая, может нанести вред”. Однако узбекский социолог Баходир Мусаев полагает, что самоцензура – явление отрицательное. “Самоцензура страшнее самой цензуры, – говорит он, – поскольку она тормозит в человеке стремление к свободе, правде, поиску истины, превращая его в раба”. В действительности, редакции подвергают цензуре материалы не столько во имя стабильности в обществе, сколько ради собственного благополучия. И поэтому газеты чаще всего безлики, однообразны и далеко не зубасты. Утверждая, что нельзя “наводить тень” на некоторые события или государственные организации, которые, однако, действительно делают не все по закону, такой самоцензор удовлетворяет себя тем, что не подорвал авторитет Узбекистана на внешнеполитической арене. А в действительности такие “государственные интересы” оборачиваются серьезными проблемами для всего общества, подрывают истинные интересы республики.

Новости партнеров

Загрузка...