Геополитика ХXI века серьезно изменится

Внимание. После статьи С.Исмаиловой следует комментарий Б.Мукушева



Последние события в Афганистане вызывают большую тревогу в Казахстане. Насколько стабилен мир, может ли “акция возмездия” дестабилизировать ситуацию в Центральноазиатском регионе, задумываются большинство наблюдателей. Вашему корреспонденту в Астане вызвался ответить на это заведующий Аналитическим центром Совета безопасности РК, директор Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Маулен Ашимбаев.


— Думаю, что Афганистан — это долгосрочная проблема, что определяется множеством различных факторов. Отмечу только некоторые из них.


Вокруг этой страны сегодня вновь усложняется геополитическая конфигурация, связанная с тем, что государства, в той или иной степени имеющие здесь интересы, хотят установления такого правительственного режима в Афганистане, который, по крайней мере, не противоречил бы их интересам. Вокруг будущего Афганистана складываются различные подходы. Это может стать одним из факторов, влияющих на продолжительность конфликта в этой стране.


Другой фактор связан с перспективами самого Северного альянса, так как внутри него объединены различные силы. Не исключена вероятность, что осложнятся отношения между ними после того, как талибы утратят свои сегодняшние позиции.


Серьезной причиной, влияющей на продолжительность нестабильности в Афганистане, является сложность установления коалиционного правительства в этой стране, в котором были бы представлены все значимые этнические и политические силы страны. Здесь очень много открытых вопросов. Не понятно, каким будет механизм формирования правительства, каков будет баланс сил внутри правительства, будет ли в нем представлена умеренная часть талибов, кто его будет возглавлять. В общем, это клубок проблем, который непросто будет развязать.


Но в целом какие бы факторы ни стояли на пути, сегодня нужно завершить начатое дело в отношении Афганистана. Это очень нелегко, но иного выхода нет. Оставлять его в нынешнем состоянии было бы крайне опасно для многих государств.


По всей видимости, теракт в США и события в Афганистане на глобальном уровне повлияют на изменение системы международной безопасности. Мне кажется, что она уже не будет функционировать на прежнем уровне и в прежнем формате. Видимо, следует ожидать качественных трансформаций в мировой геополитике. Оба события как бы открыли новую историю в системе безопасности многих стран и в мире в целом. Думаю, что следствием этих событий станут серьезные геополитические изменения на Ближнем Востоке, Каспии, в Центральной Азии, СНГ, Южной Азии и многих других регионах.


В частности, возможны изменения в израильско-американских отношениях в сторону снижения роли Израиля для США. Изменения возможны в некоторых подходах США к вопросу будущего Каспия, увеличится заинтересованность в диверсификации источников энергоносителей в мире. Не стоит исключать расширения контактов между США и Ираном через некоторое время, другими исламскими странами. Возможны реформы в системе международных организаций. Могут возникнуть новые региональные военные альянсы в Азии. Не исключены военные операции в еще нескольких странах. С учетом последних событий, по всей видимости, будут пересматриваться военные доктрины многих стран. Может расшириться зона ответственности НАТО. Видимо, недостаточно адекватной, неоднородной будет и ситуация в Центральной и Южной Азии: здесь усилится влияние США. Изменения могут произойти и в исламском мире, не исключена возможность геополитической перегруппировки. Со временем могут произойти геополитические коллизии в ряде регионов.


Думаю, что геополитика начала XXI века будет испытывать серьезные последствия произошедших событий.


— Каковы, в этом случае, место и роль ООН?


Сегодня мы видим, что ООН находится не на переднем фланге событий в Афганистане. Но, на мой взгляд, ООН более активно себя должна проявить в поствоенный период.


Это очень важно для того, чтобы предотвратить возникновение вокруг Афганистана геополитических коллизий, и новой эскалации конфликта в этой стране.


Но в целом нужно признать, что в последние годы ООН находится не на ключевых позициях в ходе силовых акций в том или ином регионе. И я, как аналитик, не исключаю того, что в ближайшие 5-6 лет будет несколько пересматриваться роль ООН и других международных организаций, обеспечивающих безопасность.


— Известно, что не так давно премьер-министр Великобритании Тони Блэр сделал заявление о том, что международная контртеррористическая операция может быть распространена и на другие страны помимо Афганистана? Что вы думаете по этому поводу?


— Здесь несколько противоречивая ситуация. Речь идет не только о премьере Великобритании. Появляются одни заявления, потом делаются уточнения и дополнения, которые несколько меняют смысл предыдущих заявлений. Все это говорит об одном. На сегодняшний день нет четких планов и стратегии в отношении расширения контртеррористической акции. Есть предположения, замыслы, но они не оформлены в ясную стратегию. Кроме того, в этом вопросе нет единства и внутри коалиции. В частности, европейские партнеры США достаточно сдержанно и скептически относятся к расширению кампании.


— По-вашему, афганская контртеррористическая операция повлияет на геополитический расклад в регионе?


— Усиление США в регионе, по всей видимости, будет иметь место. Это, несомненно, повлияет на геополитический расклад в регионе. Но здесь присутствуют различные факторы, оставляющие вариативность для развития ситуации. Прежде всего — это сама ситуация в Афганистане.


— Как вы оцениваете в этой связи сделанное на днях США и Узбекистаном заявление о военном партнерстве?


— Сегодня для Узбекистана обеспечение безопасности – это одна из наиболее актуальных проблем, и во многом она связана с Афганистаном. Здесь интересы США и Узбекистана совпали. За поддержку со стороны Узбекистана США пошли также на определенные встречные шаги. Я думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Сегодня обе страны заинтересованы в сотрудничестве. Насколько оно будет долгосрочным, во многом зависит от стратегических целей США в регионе. Сейчас они только кристаллизируются и оформляются, и думаю, еще преждевременно делать какие-либо оценки по перспективам двусторонних отношений.


— Насколько реально появление так называемой исламской дуги нестабильности? Не приведут ли афганские события к т.н. “столкновению цивилизаций”?


— Так называемая “дуга нестабильности” уже есть. В нее частично входят и страны Центральной Азии.


Что касается “столкновения цивилизаций”, то действительно, одно из самых глобальных последствий теракта в США в том, что он несколько противопоставил мусульманский и христианский мир.


На мой взгляд, сейчас приходит осмысление того, что нельзя отождествлять ислам, даже в его фундаментальной форме, и терроризм. Об этом говорил и президент США Дж. Буш, и многие западные политики. В то же время нельзя исключать спекуляций со стороны тех же СМИ, некоторых политиков. Всегда найдутся те, кто захочет извлечь выгоды от противопоставления мусульманских и христианских стран. В этом заинтересованы и сами террористические группы. Не зря же сегодня со стороны некоторых кругов есть попытки показать военную акцию в Афганистане как борьбу со всем исламским миром.


Сегодня страны антитеррористической коалиции ответственны за то, чтобы осложнение ситуации в Афганистане не имело таких глобальных последствий, чтобы афганский конфликт не трансформировался, в конце концов, в масштабный конфликт цивилизаций. Это весьма принципиально. События 11 сентября проложили трещину в цивилизационных отношениях, и если ситуация будет развиваться по негативному сценарию, не исключено, что эта трещина увеличится до возникновения разлома между исламским и христианским мирами. И это важно предотвратить.


— Как известно, за “пособничество” талибы объявили Узбекистану войну. Насколько вероятны, на ваш взгляд, акты возмездия с их стороны в отношении государств, поддержавших США?


— События 11 сентября и которые происходят сегодня показывают, что ни одна страна не может быть застрахована от терроризма.


Но вопрос в том, что подобные угрозы не должны сдерживать борьбу с терроризмом. Нельзя сворачивать антитеррористическую кампанию только из-за страха возмездия. Это показатель инфантильности. Терроризм должен пресекаться в любой форме, в любом виде и обличии. Здесь нужно действовать с позиции силы, а не слабости.


— Каким образом происходящие события могут отразиться на внутриполитической ситуации в нашей республике?


— Надеюсь, что отразятся в минимальной степени. Но нельзя исключать увеличения потока нелегальных мигрантов, беженцев.


Серьезной проблемой могут стать наркотики. Сегодня, по нашим оценкам, сброс афганских наркотиков, прежде всего героина, по очень низким ценам может стать одной их новых форм терроризма. С каждым днем терроризм принимает все более изощренные формы, как биотерроризм, информационный терроризм. Целенаправленная массовая наркоманизация молодежи также может стать формой борьбы террористических групп. Тем более некоторые моменты на это указывают.


Кроме того, Казахстан находится в зоне транзита афганских наркотиков по “северному маршруту”. Поэтому для нас эта проблема особенно актуальна.


— До недавнего времени официальная позиция Казахстана сводилась к необходимости сотрудничества с талибами. С началом антитеррористической операции Казахстан изменил свою позицию на 180 градусов, полностью поддержав военную акцию США и даже предложив свою помощь. Как вы объясните подобную метаморфозу?


— Это не совсем верно. Казахстан не выступал за сотрудничество с талибами. Мы выступали за учет мнения всех значимых этнических и общественно-политических групп в Афганистане в ходе переговорного процесса, в том числе и талибов. Талибы в определенной степени представляют пуштунов, а это одна из основных этнических групп в стране. Без учета мнения пуштунов о стабильности в Афганистане не может идти речи.


Американцы считают, что можно было бы вести переговоры не с нынешним руководством, с умеренной частью талибов. На мой взгляд, это резонная позиция.


— В последнее время в западных СМИ в адрес Казахстана прозвучал целый ряд серьезных обвинений. Речь идет о тесных экономических связях Казахстана с бен Ладеном, причастности к продаже талибам вооружений, технологий двойного назначения, штаммов сибирской язвы. Как вы прокомментируете это?


— Казахстан полностью выполняет взятые на себя обязательства в рамках международных договоров в области ядерного разоружения, уничтожения химического и биологического оружия, а также соблюдения Конвенции о запрещении производства и накопления бактериологического (биологического) и токсического оружия и его уничтожении.


Появившиеся в некоторых зарубежных СМИ заявления о причастности Казахстана к случаям заражения в США сибирской язвой — это дезинформация. Возможно, определенные круги хотят таким образом оказать давление на Казахстан по тем или иным экономическим или политическим вопросам.


Такого же рода инсинуациями являются и заявления об экономических связях Казахстана с Усамой бен Ладеном.


— В СМИ также появилась информация о строительстве в Южно-Казахстанской области лагеря для беженцев вместимостью около 30 тыс. человек. Означает ли это, что руководство Казахстана допускает возможность дестабилизации ситуации в регионе и притока беженцев к нам?


— Уже было заявлено со стороны секретаря Совета безопасности А.Сарсенбаева о том, что для Казахстана проблематично принять большой поток беженцев. Существующие внутренние ресурсы по приему беженцев Казахстаном уже в основном задействованы. Поэтому для нас более важно оказывать помощь лагерям беженцев на границе Центральной Азии и в целом придерживаться позиции, исходящей из внутренних возможностей и национальных интересов страны.


Да вы там гоните, что ли!


Сорок бочек арестантов


Бахытжан МУКУШЕВ


“Видите, как мы славно пристроились жить! — заговорил Егор, изредка остро взглядывая на сидящего старика. — Страна производит электричество, паровозы, миллионы тонн чугуна… Люди напрягают все силы. Люди буквально падают от напряжения, ликвидируют все остатки разгильдяйства и слабоумия, люди, можно сказать, заикаются от напряжения. — Егор наскочил на слово «напряжение» и с удовольствием смаковал его”.


Василий Шукшин, “Калина красная”


Звучные должности, которые занимает интервьюируемый в соседнем материале Маулен Ашимбаев — заведующий Аналитическим центром Совбеза РК и директор Института стратегических исследований при президенте РК, – магнетически притягивают внимание читателей и зрителей. Аналитика и стратегические исследования – эти дефиниции всегда вызывают в любой аудитории неподдельный интерес. Сразу же в памяти всплывает ключевая фраза поры советского безгласия и безмолвия: “Человек имеет информацию…”


Индивидум, облеченный правом знать Нечто и делившийся этими знаниями с остальными непосвященными, будь это лектор ЦК КПСС или парторг вечно отстающего колхоза, в благодарном народном сознании наделялся почти мистическими, сверхестественными способностями. И в сегодняшней обстановке всеобщей неопределенности любой звук, издаваемый политическими величинами, подобными господину Ашимбаеву, благоговейно улавливается большим народным Ухом.


Именно этим руководствовалась редакция “Мегаполиса”, откликаясь на пожелание Маулена Сагатовича публично поделиться своими аналитическими откровениями и стратегическими соображениями. И что же мы услышали, кроме десятка вариаций всуе употребляемого видным аналитиком словечка “геополитика: “геополитическая конфигурация”, “трансформации геополитики”, “геополитические изменения”, “геополитические коллизии” и т.д.


Читатели теперь приобщились также к замечательному открытию – фланги, оказывается, бывают и передними. Выходит, генералиссимусы принц Савойский, Чан Кайши и Сталин, как молодежь сейчас выражается, “совсем не догоняли”. У них-то с флангами туговато было: всего-то два: левый да правый.


К разряду волнующих новинок следует отнести еще одну глубокую мысль автора. До сей поры ситуации могли определяться по-разному. Как ясные или туманные, конкретные или запутанные, простые или сложные. Стратегический исследователь обогатил политологическую науку новым определением политических ситуаций — неоднородными. Надо думать, г-н Ашимбаев узревает в них какие-то инородные тела или некие примеси.


Большой загадкой осталась фраза о необходимости “завершить начатое дело в отношении Афганистана”. Что за дело, кем начатое и когда? И кто его должен завершить? И какие, кстати, круги хотят оказать давление на Казахстан? И по каким “тем или иным экономическим или политическим вопросам”?


У этого интервью мог бы быть и подзаголовок “Из коллекции избранных банальностей М.Ашимбаева”. То, о чем поведал шеф Аналитического центра Совбеза, мы уже стократно прочитали в газетах и Интернете, увидели и услышали на теле- и радиоканалах. Мы можем только догадываться о качестве принимаемых на самом верху решений, если они базируются на подобной, с позволения сказать, аналитике.


Один литературный герой считал, что прочитанная книга мгновенно преображает его. Одолел, скажем, ночью фолиант о культуре – и утром ты уже воспитанный и утонченный человек. В нашем же случае – усвоил более-менее, к примеру, “Великую шахматную доску” Бжезинского и можешь без стыда заказывать визитные карточки: “Политолог Имярек”. И тиражировать тривиальные мыслишки, густо перемежая их “спецтерминами”: “столкновение цивилизаций”, “дуга нестабильности”, “качественные трансформации” и “деверсификация источников”. Пипл, как говорится, все схавает.


Сергей Довлатов вспоминал одного знакомого аспиранта-философа, любившего вставлять во все места словечки вроде “парадигмы”, “философемы”, “релевантности”. Его научный шеф сильно сокрушался по этому поводу и выговаривал подопечному: “Да х…ли ты вы…ваешься!”


И очень жаль, что руководители Маулена Сагатовича временами не случаются столь требовательными людьми.

Новости партнеров

Загрузка...