Казахстан — страна гостеприимная, но не для беженцев?

Казахстан, как впрочем и все Центральноазиатские государства, готовится к приему афганских беженцев. Чиновники утверждают, что на сегодняшний день, наша республика готова принять порядка 50 тыс. беженцев. Выбрано уже и место их расселения — Южно-Казахстанская область.


Между тем, в Казахстане, по неофициальным данным, уже живут около 18 тыс. беженцев из Чечни и Афганистана. Точных данных нет, потому что регистрация этих людей проводится только в южной столице и никак не за ее пределами(!). по мнению международных организаций, в республике происходят грубейшие нарушения в области прав беженцев, до сих пор не принят закон о беженцах, деятельность миграционной полиции работает в противоречии с Конституцией РК и всеми существующими международными документами по беженцам — и это, не смотря на то, что Казахстан присоединился к Международной конвенции 1951 г. о статусе беженцев и обязан выполнять свои обязательства перед этими людьми.


Готов ли Казахстан принять еще 50 тыс. беженцев? Спрогнозировать реальную картину их прибытия, и прокомментировать ситуацию вокруг уже живущих в Казахстане беженцев, мы попросили главу УВКБ ООН (Управление верховного комиссара по делам беженцев ООН) г-на Абдула Карим Гуля.


— К сожалению, на сегодняшний день уже сложилась определенная атмосфера в связи с происходящими событиями в Афганистане и за его пределами. Сфера нервозности, атмосфера страха — как будто вот-вот сюда хлынут потоки афганских беженцев, десятки или сотни тысяч, — ерунда это. Такого ожидать не реально. Беженцы большим потоком не могут прибыть в Казахстан по нескольким причинам.


Во-первых, Казахстан находится слишком далеко от границы с Афганистаном: нас разделяют три международные границы. Представьте себе, каково беженцу проехать через три границы, чтобы прибыть сюда, как будто Казахстан — центр планеты — к сожалению, это пока не так.


Во-вторых, эти международные границы фактически закрыты на замок. Первая граница между Таджикистаном и Афганистаном охраняется российскими пограничниками, а позиция Таджикистана звучит примерно так: “Мы пропускать никого не будем”. Вторая граница — Кыргызстан и Таджикистан — тоже охраняется таджикскими пограничниками. И третья — Казахстан и Киргизия. Опять же — усиленно охраняется. Поэтому просто нереально ожидать, чтобы беженцы могли проехать первую границу, проехать всю территорию страны, доехать до границы с Кыргызстаном, опять пересечь границу, доехать до границы с Казахстаном и еще ее перейти. Тем более большими потоками.


— Но все же нам следует ожидать их прибытия?


— Конечно, но во много раз меньше, чем прогнозирует миграционная полиция. Сейчас в Казахстане находится около 2 — 2,5 тыс. афганских беженцев. Хотя официально Комиссией по определению статуса зарегистрировано меньше 1 тыс. беженцев. (Дело в том, что комиссия действует только в Алматы, т.е. все беженцы, находящиеся за пределами этого города, не зарегистрированы в органах по определению статуса.) Но у этих людей есть родственники в Афганистане, и было бы естественно ожидать, что они захотят воссоединиться с семьей здесь. Это единство семьи и ваша республика обязана принять близких родственников тех беженцев, которые здесь уже находятся.


— На ваш взгляд, готова ли наша страна их принять?


— Профессионально, нет.


-..?


— Проблема не в том, что не хватает материальных ресурсов и т.д. — если вдруг будет наплыв беженцев, что, как я уже сказал, маловероятно, международные организации не оставят вас один на один с этой проблемой: здесь будет действовать принцип разделения бремени, и большую часть возьмет на себя мировое сообщество.


Проблема в другом: на сегодняшний день, в Казахстане очень мало, если они вообще есть, квалифицированные кадры работы с беженцами. Для того чтобы защищать беженцев нужно знать, кто эти люди, а у вас большинство не может различить беженца от мигранта. Агентство по миграции и демографии очень слабое — маленький штат сотрудников, которые большую часть времени и ресурсов оставляют вопросу оралманов. Кроме того, в вашей республике только Алматы регистрирует беженцев, которые живут непосредственно в городе, это говорит только о том, что нет для этих людей нет статуса беженец, отсутствует миграционная служба на границе, людей депортируют без прохождения процедуры определения статуса, потому что сотрудники миграционной полиции ничего не знают в области прав человека, не знают об обязательствах РК по Конвенции 1951 г., они не умеют различать беженца от других мигрантов. А для беженца в отличие от мигранта вопрос разрешить ему или нет остаться в стране — вопрос жизни и смерти. Миграционная служба обязана провести собеседование с этими людьми, изучить их дело и только тогда решать оставить человека или нет. А этого не происходит.


-Как вы относитесь к тому, что в Казахстане до сих пор не принят закон о беженцах?


-Для Международного сообщества не важно, есть у вас закон или нет, — это ваш недостаток.


РК взяла на себя международное обязательство, когда ратифицировало Конвенцию 1951 г. о статусе беженцев. В апреле 1999-го года оно вошло в силу. Это значит, что Казахстан взял на себя обязательства перед всеми участниками конвенции (а это 140 государств).


Насколько я знаю, работа над этим законом длится уже четыре года. Проект закона был обсужден и принят в мажилисе, затем его обсуждали в сенате, и там он тоже был одобрен, после была создана согласительная комиссия и вроде договорились, что все нормально. Оставалось только отправить его за подписью г-ну президенту. Но этого почему-то не последовало. В апреле мы узнаем, что проект закона был отозван из парламента правительством на доработку. Не знаю, что там дорабатывать, но неофициально, я слышал, что там вставал вопрос о защите различных категорий лиц, которых здесь не могут считать беженцами по определенным причинам, в том числе и политическим. В первую очередь это касается чеченцев и уйгуров. В Казахстане сегодня проживают 12500 чеченцев, их не называют беженцами в юридическом смысле слова. Так что проект закона находится опять на доработке в правительстве. Правда, нас в Министерстве юстиции заверили, что в начале следующего года законопроект будет направлен в парламент.


Отсутствие закона дает возможность для произвола.


— На сегодняшний день в республике находятся около 18 тыс. беженцев. Насколько их пребывание соответствует международным нормам?


— Уровень знаний различных органов, в особенности миграционной полиции очень низок, отсутствие закона усложняет их работу. Они руководствуются своими инструкциями, которые, как правило, противоречат международным стандартам, иногда Конституции. Суды и прокуратура в отсутствие закона должны ссылаться на положение конвенции, но они об этом не знают, поэтому не делают. Получают приказ “операция мигрант” — для них это означает: хватай и депортируй. Они больше ничего не умеют. Действующие инструкции полностью противоречат конвенции. Вот пример: мы получили информацию из Джамбула: 25 афганских беженцев дважды депортировали из Казахстана в Киргизию, а та, в свою очередь, возвращает их обратно в Казахстан, Казахстан снова пытается депортировать их. Работа Управления по миграции и демографии ограничивается только определением статуса беженец и предоставлением удостоверения — и все. Как можешь, так и живи. В принципе, и нереально ожидать от правительства, что будет помощь беженцам у вас и так много социальных и экономических проблем. Мы, международные организации, выделяем деньги для этих людей, обеспечиваем их лечение, отправляем на профобучение. Иначе беженцы вынуждены были бы заниматься нелегальной деятельностью.


А так основной вид заработка для беженцев в Казахстане — торговля на базарах, чтобы хоть как-то выжить.


— Каково отношение людей к беженцам, на взгляд главы УВКБ ООН в Казахстане?


— В республике бытует мнение, что беженцы — это опасность, они нам угрожают. А ведь на самом деле — это невинные люди, жизнь которых на их родине становится невыносимой. На земле нет человека, который был бы от этого застрахован. Я сам 24 года не мог вернуться на свою родину. Эйнштейн был беженец, Мадлен Олбрайт — тоже беженка. К сожалению, на бытовом уровне люди не понимают, что беженец — это не только обуза, а уж тем более угроза. Это потенциал, потому что бегут, в большинстве своем, люди с высшим образованием.


И еще один пример: эмир Катар Халифа Мухамед — богатейший человек. Три года назад был в официальной поездке в Англии. В его отсутствие его сын захватил власть. Сегодня эмир — беженец. Хотите сказать, что он беден? У него денег хватит, чтобы финансировать или создать бюджеты целых государств. Он, повторюсь, беженец.

Новости партнеров

Загрузка...