Это ужасно, но, похоже, старина Кышкашулы прав, или Размышления казахского журналиста у разбитого корыта


В конце прошедшего января у казахскоязычных тележурналистов, работающих в основном на негосударственных каналах, вновь появилась надежда на повышение роли родного языка в их профессиональной деятельности. Ее подал им глава государства на республиканском совещании акимов всех уровней, прошедшем в Астане.


Реакция общественности, “правых” и “левых” на это выступление Н.Назарбаева была, конечно же, неоднозначной. Его высказывания в части соблюдения отечественными электронными СМИ 50-процентного объема телерадиовещания на государственном языке весьма пришлись по душе “второсортным” представителям отечественных масс-медиа.


Дело в том, что за все десять лет независимости доля казахскоязычных передач на всех телеканалах страны от общего объема оставалась крайне мизерной, хотя Законом РК “О языках”, принятом в 1997 году, определен их объем на республиканском телерадиоэфире. Но этот закон, как и многие другие, работал плохо.


За четыре с половиной года ни Мининформ как “хозяин” и “контролер” закона, ни органы прокуратуры как уполномоченные контролировать исполнение законов, не уделили должного внимания внедрению его в жизнь. Конечно, при таком отношении государственных органов к законодательным актам, естественно, можно было не ждать должного законопослушания от руководителей телерадиокомпаний. Понятно было и другое — хозяева телерадиокомпаний в целом не заинтересованы в увеличении объема программ на казахском языке. Причин здесь несколько.


Во-первых, в русскоязычной среде давно утвердилось мнение об отсутствии необходимости в казахскоязычных программах. Дело в том, что негосударственные каналы распространяют свои программы на дециметровке только в крупных городах, где процентное соотношение коренного населения составляет низкий процент. Но здесь в то же время никем не брались во внимание процессы урбанизации, миграции казахскоязычного населения из разрушенных “прихватизацией” сел в города.


Во-вторых, бытует мнение о низком профессиональном уровне казахскоязычных журналистов. Такое понимание лично мне трудно назвать объективным, хотя бы по той простой причине, что оно стало стереотипным. А впоследствии это клише превратилось в “железный” аргумент в деле вытеснения казахскоязычных программ (читай — журналистов) с голубого экрана.


Именно эти две причины, сплавившись в совершенно надекватную установку, в свою очередь стали палкой в колесах телевизионного бизнеса, так как частные ТВ-каналы зарабатывают себе средства от продажи смотрибельных программ.


В-третьих, в руководстве телевизионных каналов нет ни одного казахскоязычного топ-менеджера. Корни этого лежат в сложной и неоднозначной демографической и экономической ситуации в Казахстане. Здесь и наследие еще царского колониализма, и долговременное вытеснение казахского населения на периферию общественной жизни в качестве отсталого и продолжившаяся уже в советские годы инерция предыдущего. К тому же Москве в известной мере было выгодно культивирование отсталости, замкнутости казахскоязычного мира.


Но городские сверстники тех, кто оставался в традиционном контексте, тех же аульчан, имели другие возможности. До начала девяностых годов количество казахских школ неуклонно сокращалось. Городская казахская элита была вынуждена отдавать своих детей в русские школы. Здесь они получали блестящее образование и имели возможность выбора при определении карьеры.


В городах сконцентрировались образованная и финансово состоятельная часть коренного населения, это и определило дальнейшую судьбу подрастающих поколений. Не секрет, что все преуспевающие бизнесмены (не путать с коммерсантами на барахолках!) и подающие надежды высокопоставленные чиновники — выходцы из городской среды, дети более-менее состоятельных родителей, свободно владеющие русским языком, а иные и другими языками (можете проверить личные листки членов правительства, чиновников и “новых казахов”).


Горькое признание казахского писателя-журналиста, покойного Марата Кабанбая, к огромному сожалению, соответствует истине. Он как-то заметил: казахский язык — язык бедных. Это печально, но, увы, почти правда. В период нарождения рыночных отношений (дикого капитализма) выходцы из аулов вновь остались за кормой магистральных изменений в общественно-экономической жизни. Такое же положение сложилось в области телеиндустрии, телевизионной журналистики.


Я тоже выходец из аула, одним из первых в далеком 92-м открыл независимое “Бай-радио”, которое просуществовало всего полгода. Вообще-то моя радиокомпания открылась второй после популярного тогда радио “Максимум”, которое вошло в историю отечественной радиожурналистики в качестве пионера на рынке независимых радиоканалов Казахстана. Но “Бай-радио” даже в то время вело программу на трех языках — казахском, русском и английском.


Изучая и анализируя процесс введения казахского языка на ТВ, я вынужден признать, что в неисполнении Закона “О языках” заинтересованы не русские граждане республики, а мои русскоязычные соплеменники, занимающие высокие должности. Это именно они всячески препятствуют скорейшему обретению казахским языком соответствующего законодательству и коренным интересам казахскоязычных граждан республики статуса. В этом случае многие мои коллеги рискуют остаться не у дел.


Если это не одна из главных причина, то почему же с 1997 года никто из представителей государственных органов не следил за исполнением и соблюдением норм пресловутого закона?


Вместе с тем я разделяю общую идею законов “О языках” и “О СМИ”, направленных на повышение роли государственного языка. Но не могу не отметить, что они носят карательный по отношению к СМИ характер.


Ответственность за невыполнение статей этих законов вместе с представителями телерадиокомпаний должны разделить и те представители власти, которые в течение четырех с половиной лет с момента принятия закона о языках не следили за его исполнением. МКИОС активно включилось в поиск и наказание виновных только после известного выступления президента страны. Как говорят казахи, спешка — дело шайтана. Такая поспешность может повредить и без того обессиленному казахскому языку, объективно и субъективно загнанному в угол.


Руководители каналов не заинтересованы моментально раскошелиться на финансирование качественных проектов на казахском языке. Здесь срабатывают законы рынка – менеджеры стараются меньшими затратами обойти требование властей, которые не только не способствуют повышению роли государственного языка, а наоборот. Было бы глупо сравнивать телебизнес, скажем, с торговым бизнесом. Электронные СМИ, несмотря на формы собственности, являются участниками игры на информационном пространстве, которое должно быть приоритетным для любого государства. Тем самым они в прямом и переносном смысле слова участвуют в проведении государственной политики. Поэтому остаточное отношение к независимым СМИ, имеющим казахскоязычные редакции, как к падчерице противоречит государственным интересам.


В этой ситуации многие наблюдатели находят выход в государственном участии и поддержке исполнения законов. Имеется в виду распределение средств, предназначенных для обеспечения государственных заказов на тендерной и конкурсной основе.


Например, в последние три года в области образования успешно применяется опыт при определении государственного заказа на право обучения в вузах. Обладатель гранта и кредита сам вправе выбирать учебное заведение. Государство направляет для этого необходимые средства. В будущем по окончании вуза студент обязуется отработать потраченные на его образование средства.


Ни для кого не секрет, что телевидение – вещь весьма дорогостоящая, затратная. Тут одним компьютером и желанием не обойдешься. Нельзя не согласиться с аргументами руководителей в том, что некачественная продукция на телевидении это – путь к краху самофинансирующейся компании. Поэтому они с опаской смотрят на казахскоязычные проекты в силу объективных и субъективных причин. К субъективным можно отнести мнение о низком уровне таких передач, но не берется в основу истинное положение дел с казахским языком и его роли. Мы не касаемся даже того, что на коммерческих каналах никогда не существовала практика апробации и отработки проектов на государственном языке.


На телеканалах существуют только новостные программы, действующие в упряжке с русскоязычными, где главенство отдается последним. Казахскоязычным тележурналистам до сих пор не предоставлено право доказать в телеэфире свои творческие возможности. Когда не существует площадки для игры, не говоря уже о полноценном тренировочном процессе, как можно судить об уровне мастерства игрока? Это несправедливо.


Более того, у наших русскоязычных коллег всегда есть выбор на рынке СМИ. По данным МКИОС, из 1500 зарегистрированных СМИ в Казахстане только 20 процентов работают на государственном языке. Небольшое штатное расписание казахских редакций новостей не позволяет предоставить вакансию каждому желающему.


Да и подготовка журналистских кадров в республике не ахти, но это касается и русскоязычных. Каждый год мы являемся свидетелями того, что уровень подготовки выпускников журфаков снижается. Отсутствие конкуренции при поступлении на факультет журналистики явно влияет на качество подготовки кадров этой специфичной профессии. По данным Министерства образования и науки, журналистов стали готовить чуть ли не во всех областных центрах. Даже Академия искусств ни с того ни с сего стала готовить таких неслыханных специалистов, как “автор-комментатор”…


Таким образом, с полной уверенностью можно сказать, что без активного участия государства в процессе внедрения государственного языка обществу сложно будет перестроиться. Практика Закона “О языках” показала, что без внимательного отношения и вмешательства государственных органов сдвинуть дело с мертвой точки никто добровольно не желает. Нельзя оставлять журналистов один на один с этой проблемой и перекладывать всю ответственность на их плечи.


Помнится, в прошлом году, когда обсуждались поправки в Закон “О СМИ” по ограничению ретрансляции зарубежных телеканалов в эфире отечественных ЭСМИ, оппоненты много и громко говорили об ущемлении прав русскоязычного населения республики на получение информации. В отношении казахскоязычного населения такое положение существовало в течение нескольких десятилетий. Все же видят, что кроме телеканалов “Казахстан-1” и “Хабар-2” все каналы вещают практически на одном языке — русском. Разве это не ущемление прав казахских зрителей на получение информации?


Парадокс: казахи составляют 54,5 процента населения республики. Однако испытывают трудности в гарантии своих законных прав – слышать родную речь на радио не только пять минут в час – продолжительность выпуска новостей — и не ждать полуночи, чтобы посмотреть телевизионные программы на казахском языке. Факт, претендующий на занесение в Книгу рекордов Гиннесса.


Невольно вспоминаю слова одного знакомого аксакала, С. Кышкашулы, уставшего от борьбы с бедственным положением родного языка: “Казахский язык мертв, потому что у его носителей давно уже умер их национальный дух”. Неужели это правда?!


«Мегаполис», № 8

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...