Времена большой нефти уже наступили

Перемены на “западном фронте”


Нефтегазодобывающая отрасль у нас в стране ассоциируется с Западным Казахстаном. Там находятся крупнейшие месторождения и самые большие запасы углеводородного сырья. В начале третьей декады февраля в сфере государственного нефтегазового сектора этой отрасли произошли кардинальные структурные и кадровые изменениями. Казалось бы, для молодого государства, пребывающего на этапе становления и обусловленных этим обстоятельством политических и экономических реформ, — это ординарное событие. Но оно вызвало резонанс в столицах крупнейших держав и штаб-квартирах транснациональных нефтегазовых корпораций. Уделили ему внимание и крупнейшие западные издания, освещающие события международной экономической жизни.


Вот как, к примеру, отреагировал на это событие “Файнаншел Таймс”: “Произошло объединение двух казахстанских нефтегазовых бегемотов в единую, вертикально интегрированную акционерную компанию. Новая структура будет называться “Казмунайгаз” и управляться Ляззатом Кииновым, областным главой и бывшим руководитетелем “Мангыстаумунайгаза”. Это слияние явило собой продолжение перетряски в верхних слоях власти в Казахстане… Тимур Кулибаев, зять господина Н.Назарбаева и руководитель “Транснефтегаза”, был назначен на пост первого вице-премьера “Казмунайгаза”, что интерпретируется некоторыми как увеличение его властных полномочий” (“Kazakh oil and gas groups in merger”, 22.02.02 г.). Однако едва ли такой пристальный интерес является отражением озабоченности западных нефтегазовых корпораций, имеющих свой интерес в Казахстане, хотя большинство наших обозревателей склонно именно таким образом интерпретировать их реакцию. Все данные говорят за то, что беспокоиться им практически не из-за чего. В их практически полном распоряжении находятся все три крупнейших месторождения Западного Казахстана: нефтяные – Тенгиз и Кашаган, газоконденсатное – Карачаганак. А это значит, что при достижении проектного уровня добычи себестоимость их продукции резко пойдет вниз и приблизится к показателям нефтедобычи в районе Персидского залива. К этому они, собственно, и стремятся. Контролируемое американскими корпорациями “Шеврон-Тексако” (55-процентная доля) и “Экссон-Мобил” (25-процентная доля) предприятие “Тенгизшевройл” уже близко к этой цели. Когда трубопровод КТК заработает на полную мощность, себестоимость барреля нефти будет составлять всего 2 доллара, что равно среднему показателю в районе Персидского залива. В Саудовской Аравии он равен 1,5 доллара, но в этой стране сосредоточена четверть мировых запасов нефти и добывается 6-7 баррелей в сутки. Так что тягаться с ней по этому показателю будет, наверное, невозможно. Но двухдолларовый уровень тоже является выдающимся достижением, и особенно, если учесть то, что речь идет о добыче нефти в стране, не имеющей выхода к морю и окруженной со всех сторон огромными континентальными пространствами.


“Казахойл” и западные инвесторы: кто кого?..


Что же касается компании “Казахойл”, нефтедобывающего составляющего вновь созданного объединения “Казмунайгаз”, ее менеджмент и возможности западными нефтяными аналитиками всегда оценивались весьма невысоко. Особенно – по сравнению с практикой ведения дел на “Тенгизшевройле”, его перспективами. Тут, наверное, надо делать поправку на моменты, связанные с конкурентной борьбой между действующими в нефтегазовой отрасли Казахстана структурами. Хотя вряд ли “Казахойл” может составить конкуренцию “Тенгизшевройлу”. Казахстанская нефтяная госкомпания добыла в прошлом году лишь 15 процентов общеказахстанской продукции, а контролируемое американцами предприятие – целых 37 процентов. У “Тенгизшевройла” практически неограниченные резервы увеличения добычи. Со временем в таком же положении окажутся и те западные компании, которые разрабатывают Карачаганак и Кашаган… В распоряжении “Казахойла” — Госкомпании нужно активнее браться за освоение новых нефтеносных участков. А для этого требуются деньги и эффективные технологии, в том числе и управленческие. Конечно, подкрепление деятельности компании в этом направлении ресурсами “Казтрансойла” в рамках вновь созданного “Казмунайгаза” может значительно увеличить ее инвестиционные возможности. Однако и в этом случае остаются вопросы эффективных технологии и менеджмента.


Как бы там ни было, компания, судя по приведенным зарубежными экспертами фактам, далека от того, чтобы тягаться с действующими у нас западными нефтяными гигантами: “Согласно словам Нурлана Балгимбаева, ожидается, что общие предполагаемые доходы “Казахойла” в 2000 году составят лишь 40 млрд тенге. В отличие от нее “Шеврон”, крупнейший иностранный инвестор в Казахстане, в одном только 3-м квартале получил чистую прибыль в размере 1 млрд 531 млн долларов” (Andrew Apostolou “Kazakhstan’s new oil policy places new burdens on foreign firms”, “Eurasianet”, 21.02.01 г.).


Сама компания “Казахойл”, как и нынче “Казмунайгаз”, была создана для того, чтобы она действовала в качестве единого национального представителя в нефтяном секторе страны. И тогда, в марте 1997 года, и нынче, в феврале 2002 года, инициатором создания новой объединенной структуры явился небезызвестный Н.Балгимбаев. Пять лет назад он пересел с кресла нефтяного министра в кресло президента компании. Теперь же реализация предложения повлекла за собой его полную отставку. Следовательно, есть основания считать, что руководство страны сочло, что компания “Казахойл” в одиночку и Н.Балгимбаев как ее президент не справились с возложенной на них задачей.


А в начале их перспективы казались радужными. Под контроль компании были преданы принадлежащие государству активы нефтяного сектора на сотни и сотни миллионов долларов. После того, как Н. Балгимбаев стал премьер-министром Казахстана, дела “Казахойла”, казалось, пошли еще дальше в гору. Было объявлено громадье планов для компании: 25-процентная доля во всех будущих совместных предприятиях, вхождение в стратегическое партнерство с крупной иностранной корпорацией… Но ничего из этого так и не было реализовано.


Теперь же считается, что компанию “Казахойл” подвело увлечение такого рода политикой, какая была на ходу повсеместно до 70-х г.г. ХХ века и оказалась снята с практики как отжившая свое в ходе следующих десятилетий. Как бы то ни было, она не смогла составить конкуренцию действующим в стране иностранным компаниям. Львиная доля в общем объеме добытой продукции принадлежит 5 совместным предприятиям, управляемым иностранными инвесторами: на Тенгизе, Карачаганаке, Жанажоле, Кумколе и в Мангистауской области. Еще больше их доля в общем объеме экспорта нефти. Причем разрыв в соотношении показателей совместных предприятий и национальной компании с минусом для последней увеличивается все больше и больше.


Примерно такая же картина в сфере открытия и разработки новых месторождений: “Казахойл” оказался неспособна изыскать достаточно средств, чтобы включиться в дорогостоящее освоение дна Каспийского моря, тогда как иностранные нефтяные компании вложили в это дело в 1993-2000 гг. 768 млн долларов. Еще больше расходов предстоит им понести до тех пор, пока потечет по трубам товарная продукция и появится прибыль. Но они не скупятся, так как считается, что именно там находится будущее нефтегазового сектора страны. А “Казахойл” пока в той зоне практически вне игры.


К моменту объединения “Казахойла” с “Казтрансойлом” у компании от прежних ее возможностей мало что осталось. В сентябре 1998 года само правительство приступило к “выбиванию табуретки” из-под “Казахойла”, то есть стало лишать ее материально-капитальной базы. Тогда она потеряла свою долю в размере 14,3% в консорциуме, осваивающем Северный Прикаспий. Правительство продало ее компаниям “Филлипс Петролеум” (США) и “Инпекс” (Япония). Прошло свыше полутора лет, и было объявлено об открытии консорциумом гигантского месторождения Кашаган. Его акции резко возросли в цене. А в 2001 году Кашаган получил мировое признание, и благодаря этому Казахстан был объявлен новой мировой нефтяной провинцией. Сейчас он считается самым крупным месторождением из тех, какие были открыты за последние 30 лет… Осенью 2000 года “Казахойл” лишился 5 процентов из 25-процентной доли в “Тенгизшевройле”. Их выкупил “Шеврон”. Последний удар был нанесен “Казахойлу” в декабре 2000 года. Тогда она лишилась права получать роялти от казахстанских нефтяных активов и представлять Казахстан в будущих соглашениях о разделе продукции с иностранными компаниями.


“Казтрансойл” получил в качестве партнера в рамках “Казмунайгаза” такую национальную структуру, у которой под контролем лишь старые континентальные месторождения и второстепенная доля в совместных предприятиях, управляемых иностранными компаниями. Едва ли это большой подарок.


3. Кто хозяин трубы, тот и хозяин положения?..


Когда мы нынче проявляем беспокойство по поводу повышения российскими посредниками тарифов на транспортировку нефти, как-то не вспоминаем о том, что первым на такой шаг пошел в свое время наш национальный нефтегазопроводный оператор “Казтрансойл”. Правда, это было достаточно давно.1 октября 2000 года он поднял свои трубопроводные тарифы сразу на 50 процентов. Этот шаг явился в некотором роде результатом шедших почти год споров в обществе на тему “Почему так мало денег поступает в бюджет от нефти и что нужно делать для изменения такого положения?” Начало им положил в своем выступлении по “31 каналу” еще в декабре 1999 года депутат мажилиса Исахан Алимжанов, который заявил, что в бюджете на 2000 год нефтяных поступлений всего на 6 миллионов долларов: налогов – на 2 миллиона, а роялти и прочих платежей – еще на 4 миллиона. А ведь еще в том же году выяснилось, что в Казахстане наконец-то пошла большая нефть – было добыто рекордное ее количество за сто лет существования отрасли… В марте 2000 года Россия подняла экспортную пошлину на нефть. Общественность Казахстана стала ожидать аналогичного шага от своего правительства. Но вице-премьер Д. Ахметов остудил эти надежды, заявив о невозможности повышения пошлин у нас.


Наше правительство пошло другим путем. Смысл этого курса раскрыл в своем выступлении на страницах еженедельника “Время” в октябре 2000 года бывший министр энергетики и индустрии М. Аблязов. Идея заключалась в том, чтобы компенсировать недополучение доходов от нефтепроизводства и экспорта его продукции посредством повышения транспортных тарифов. Она стала реальностью к концу того года. С декабря 2000-го “Казтрансойл” получил монополию на контроль за вывозом нефти. С того момента он стал выступать в качестве изымателя госдоходов от нефтяного экспорта и подменять собой в этой сфере таможню. Если бы у нас существовали хотя бы такие тарифы платежей в казну от нефтяного сектора, какие действуют в России, в 2001-м бюджет от 40 млн тонн, которые, как свидетельствует государственное статистическое агентство, были добыты в прошлом году, должен был бы получить 1 млрд 600 млн долларов. Так что можно, наверное, считать, что повышение транспортных тарифов и монопольный контроль за экспортной трубой не смогли стать заменой стандартным налоговым ставкам и экспортным пошлинам. К тому же со вводом КТК, призванного транспортировать тенгизскую нефть, в строй монополии национального нефтегазопроводного оператора фактически брошен вызов.


«Мегаполис», № 9

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...