Лики интеллигенции

Источник: Еженедельник \"Начнем с понедельника\"

Любое общество состоит из каст, правда, в одних странах, например, таких, как Индия, между ними жесткие перегородки, а в других, скажем, в странах демократии — границы прозрачные и гибкие. В первом случае они делятся на брахманов, кшатриев, вайшиев и шудр, а во втором — на “яйцеголовых”, политиков, средний класс и безработных.

У нас по русской традиции “брахманов”, то есть имеющих власть над умами и душами, называют “интеллигенцией”. О ее роли в обществе вряд ли стоит долго говорить: какова она, таков в основном и духовный облик народа. Поэтому нам имеет смысл внимательно вглядеться в себя, чтобы познать грядущее. И это особенно важно сейчас, так как после обретения независимости у нас складывается особый тип интеллигенции. Процесс, конечно, еще не завершен, но кое-какие тенденции очевидны. Поговорим о них.

ТИПАЖИ

Казахстанская интеллигенция и в целом образованный слой населения разделены на части. Одни отмечают разделение по племенному признаку, географическому происхождению, цеховой принадлежности, другие — раскол, связанный с демократическими представлениями, национальным мироощущением и экономическим благосостоянием. По ментальности можно выделить три слоя, которые плохо понимают друг друга: традиционалистскую, обрусевшую и космополитизировавшуюся. Пропасть между ними стала шире после варварского передела достояния республики и резкого социально-эконо-мического расслоения. Каждая социальная группа обладает своей моралью, моделью поведения и сферой общения. И разница между ними не столько в языке, к которому они тяготеют, — казахском, русском или английском, — сколько в этосе и отношении к национальной культуре. Обрусевший казах может вполне сносно говорить на родном языке, а квасной патриот — прекрасно изъясняться на русском, и тот и другой понимают важность английского языка; космополиты (здесь речь не идет об одиноких носителях универсального Духа) состоят не только из тех, кто полностью лишился родного языка и национальных корней, но и тех, чей лексикон на русском ограничен рамками комиксов, а на английском — двумя десятками вызубренных фраз. И нарастающее отчуждение между ними не стихийно и самопроизвольно, оно стимулируется властями по принципу “разделяй и властвуй”.

По ориентации интеллигенция делится на почвенников, западников, пророссийскую и протюркскую. Водораздел между ними не столь глубок, как в России, но тем не менее достаточно заметен. Небольшая группа интеллектуалов пытается навести между ними мосты, так, Myрат Ауэзов выступает за синтез культур — восточной, западной и степной. И он находит своих сторонников.

Пророссийски настроены большая часть ушедших на покой чиновников, городских пенсионеров и люди левых убеждений. Их настроения отражают журналы “Простор”, “Мысль”, газета “Экспресс к” и местные приложения к известным московским газетам

Протюркски настроены верующее старшее сельское поколение (в основном на юге) и часть молодежи, получившей образование в Турции. У них есть свои малотиражные издания, и к ним примыкают газеты “Заман-Казакстан” и “Туркiстан”.

Западниками является большая часть преуспевающих бизнесменов и демократично настроенных людей. Их взгляды отражают газеты “Время”, “Деловая неделя”, “Панорама”, “Новое поколение”, журнал “Тамыр”.

Почвенники — значительное большинство творческой интеллигенции и часть сельских жителей. Их убеждения отстаивают журналы “Жулдыз”, “Аки-кат”, газеты “Казак адебиетi\», “Жас Алаш”, “Ана тiлi”.

Интеллектуальным органом западников является журнал “Тамыр” во главе с Ауэзханом Кодаром. Сложнее положение почвенников — их силы разобщены, основными их идеологическими рупорами являются газета “Ана тiлi” и журнал “Жулдыз”. Неформальный лидер — главный редактор последнего издания Мухтар Магауин. Власти, уничтожающие среду обитания национального духа, ежедневно меняющие свою ориентацию то на Запад, то на Россию, казалось бы, должны поддерживать западные или российские ценности, но парадокс в том, что все — наоборот. Вся правительственная рать, изъясняющаяся между собой на русском языке, любящая вояжи на Запад и хранящая там свои неправедные сбережения, яро поддерживает шумное и демагогическое крыло ура-патриотов. Те устраивают вселенский плач о гибели родной культуры, языка и аула, и хотя всем ясно, что это происходит из-за произвола властей, они ни слова не говорят им в упрек, а ищут врагов в среде демократической оппозиции. Наиболее крикливых из них власть пригревает и использует по своему усмотрению, в основном для травли демократов и настоящих патриотов. В целом почвенники, даже искренне отстаивающие национальные интересы, довольно лояльны к властям. Западники и пророссийцы в большинстве своем открыто или эзоповым языком осуждают правящий режим, причем западники, отстаивающие демократические ценности, оказываются в большей мере, чем лояльные почвенники, реальными защитниками национального духа. По степени благосостояния интеллигенция разделилась на четыре слоя: первый — придворные, около 5% от общего числа — ректоры государственных вузов, директора НИИ, отдельные ученые, в их числе и ряд академиков Национальной академии, редкие писатели, иные редакторы СМИ, артисты и шоумены, обслуживающие увеселения истеблишмента… Некоторые его представители утешают себя самообманом, что они якобы на манер восточных поэтов и мудрецов пытаются облагородить дикую власть, но происходит обратное: не они просвещают власть, а власть развращает их. Другие успокаивают себя тем, что, имея возможность быть вхожими в коридоры власти, со временем раскроют всю дворцовую мораль и истинный облик ее обитателей. А пока будущие “разоблачители” при должности пользуются всеми благами, восхваляют вождей, оправдывают режим. И в своих “возвышенных” иллюзиях, которые они хранят в глубокой тайне, постепенно деградируют.

Второй — тоже около 5% — лауреаты, которые ведут более или менее сносный образ жизни, потрясая былыми лаврами.

Третий — менеджеры, порядка 10% — это те, кто своей энергией и предприимчивостью в неимоверно сложных условиях держатся на поверхности: отдельные издатели, редакторы, руководители частных клиник, профессиональные адвокаты, люди, хорошо владеющие иностранными языками и пристроившиеся в иностранных фирмах и представительствах, репетиторы, способные журналисты.

Все остальные — не менее 80% — изгои, упавшие на дно общества, одни из них кое-как перебиваются с хлеба на воду, другие уже давно потеряли всяческую надежду.

ЯВЛЕНИЕ НАРОДУ

Однако ни для кого не секрет, что, к сожалению, к большинству нашей интеллигенции больше подходит приставка “квази”. Об одной из ее отличительных черт, думаю, стоит поведать. Явление колоритных квазиинтеллигентов народу на официальном торжестве — целый ритуал. Публика, которую пригнали чиновники, как и положено, терпеливо ждет, затем раздаются аплодисменты, свидетельствующие о ее желании быстрее увидеть своих духовных отцов. И вот наконец группа чинных людей появляется на сцене, в центре стола садится ведущий, место рядом обязательно свободно, все остальные рассаживаются строго по ранжиру, который никто не устанавливал, но все его знают. И если, не дай бог, кто-нибудь сел не на свое место, ведущий, да и все остальные фигуранты обязательно заметят это. На того, кто незаслуженно вознес себя к центру, посмотрят с легкой усмешкой, а на того, кто сел дальше, чем ему положено, — с дружеской укоризной: ну зачем, мол, скромничать? Наконец все рассаживаются. Публика громко хлопает в ладоши. Квази (для краткости я позволю себе так их именовать) приветливо улыбаются своим знакомым, затем все дружно поворачиваются к входу на сцену, и тут появляется Главный персонаж сегодняшнего действа.

Он величаво несет себя, на челе высокая дума, а на губах невыразимая печаль о трудной судьбе бедного народа. В президиуме все дружно встают и делают легкий поклон в его сторону. Он всего этого не замечает и лишь слегка безадресно покачивает головой. Он наконец достигает своего места возле ведущего, тот почтительно подвигает стул, и Он садится. Зал взрывается бурными аплодисментами. Затем ведущий открывает собрание. Воздав должное неустанной заботе Отца нации о нации, ведущий обращает трепетный взор на присутствующего Высокого Гостя, и начинается мероприятие. Здесь каждый выступающий поет песнь тому, кто сидит не просто в центре сцены, а в центре Вселенной.

На неофициальном мероприятии (“мероприятие” -ритуальное слово, освящающее любое попоище) интрига посложнее, потому что надо тонко совместить демократизм, иерархию и ситуацию. Если в компании только один Гигант мысли, то все нормально. Он — неоспоримый объект внимания, и все остальные вокруг него делятся на три лиги. Первых — большинство, для них Гигант — легенда, они с открытыми ртами смотрят на него и уже мысленно представляют себе, как рассказывают своим друзьям о том, как запросто общались с Ним. Вторых — поменьше. Это те, которые имеют честь знать Его поближе. И, наконец, один-два человека чуть ниже Великана. Все торжище посвящено Ему первые не смеют говорить, они могут только глазеть, вторые заливаются соловьем, восхваляя Великого Современника, и эпитетов не жалеют. Выясняется, что Эта Глыба — не только духовный столп отечества, но и Вершина мировой величины, до которой с трудом могут дотянуться Фирдоуси, Гете, Толстой, Абай, Борхес… А третьи позволяют себе даже шутить с Ним, и чем меньше дистанция между ними, тем острее шутки, и иногда Глыба нет-нет да и посмотрит внимательно на перебравшего шутника, и тот тут же меняет тон на серьезный. И все идет по обычному сценарию.

Если же в одной и той же компании встречаются два Гиганта, вначале каждый из них воздает должное другому, причем тщательно выверяя с тем, как похвалил или может похвалить его тот. Постепенно по мере возрастания градусов в теле и потепления дружеской атмосферы Они начинают укалывать друг друга, публика почтительно похихикивает… Дело кончается тем, что Гиганты, разругавшись, сухо кивнув друг другу и покачиваясь, покидают общество. После их ухода тут же объявляется другой Гигант, размером, конечно, поменьше, зато намного доступнее, и публика благодарна ему за это.

Самая катастрофическая ситуация возникает тогда, когда в теплую компанию, в которой царит Гигант, вдруг вальяжно входит Титан. Все тут же забывают бедного Гиганта и устремляются шумною толпою к Титану и на руках возносят на трон, который уже освобожден. Гигант, конечно, нежно прижимает к груди Титана, но он никогда не простит, что тот похитил у него столь сладостный фимиам.

У каждого квази есть несколько приятнейших мгновений — это повышение по службе, получение награды или ученой степени и юбилей. На них наблюдается примерно та же картина, что описана ранее, только Гигант уже заранее известен -это хозяин торжества. Он с ликующе-скромным видом сидит во главе главного стола и принимает поздравления от многочисленных гостей. Те соревнуются в красноречии, и наш скромняга вырастает до грандиознейших размеров. Он не просто слушает, а еще и отмечает, кто с чем пришел, кто как сидит и кто как говорит. Он ничего не забудет и в точности воспроизведет, когда сам будет приглашен на торжество к Тому.

Наиболее верным своим прислужникам власть устраивает пышные официальные юбилеи — особый предмет зависти для других. И здесь все проводится солидно и масштабно, на государственном уровне. Им присваивают почетные звания, награждают медалями и орденами и публично их обнимают. Имярек произносит теплые слова благодарения. Эти слова очень важны: если они произнесены с особой теплотой и благодарной высотой, то следует самое вожделенное для квази… По распоряжению Правительства создаются специальные группы, которые во главе с юбиляром выезжают в области как бы для творческих встреч, а на самом деле для неприкрытых поборов с туземцев, которых по такому случаю называют “великим и гостеприимным народом”. Все это выдается как общение духовных отцов с паствой. После таких экспроприации бедные и голодные аульчане еще долго вспоминают недобрым словом вояжеров…

\»Начнем с понедельника\»,
№ 15 апрель 2002 г.

Новости партнеров

Загрузка...