Стой, кто идет? Предъявите паспорт!

Карательно-репрессивные органы могут задержать любого человека в любом месте Узбекистана без всяких на то видимых причин. Причем не обязательно, что это будут именно национальные органы. Вас арестовать могут и иностранные спецслужбы.

Так произошло со мной, Алишером Таксановым, когда я с родственником из Бухары 14 марта 2002 года в 10 часов утра возвращался со встречи с Фонда Сороса “Институт Открытое Общество”. Этот район, расположенный прямо за гостиницей “Россия”, отличался тем, что здесь многие одноэтажные дома перестраивались в особняки, как для физических, так и юридических лиц. Здесь же предпочитали открываться и международные организации, например, “Интерньюс-Узбекистан”, тот же самый Фонд Сороса. Неторопливо идя к переулку по улице Зарбог и переговариваясь, мы прошли мимо здания, который ничем не отличался от других. Между тем, я просто бросил взгляд на этот дом, и тут же отвел глаза, чтобы посмотреть на рядом строившееся здание, как полненький человек с короткой стрижкой и в черном одеянии, который стоял у крыльца, резко спросил нас:

— Чего надо? Чего уставились? – его слова вылетали как выстрел и были неприятны на слух.

Такой вопрос сначала возмутил меня, потому что был задан беспардонно, грубо и без всяких на то причин. Мало ли куда мы идем и на что смотрим. Однако не было никакого желания спорить, и мы ответили:

— Ничего не надо, ничего не ищем!

Сделав еще несколько десятков шагов, мой родственник дернул меня за рукав и показал на строившийся дом. Дело в том, что он был строитель, мастер по национальной архитектуре, и, конечно, заинтересовался, как рабочие укладывали красный шифер на крышу, при этом делая архитектурный ансамбль. Я тоже остановился, зачарованный этим.

Между тем, это вызвало странную реакцию у человека в черном, находившегося совсем в другой стороне от дороги. Он оттуда заорал:

— Вы чего остановились? Давайте, топайте отсюда! Нечего вам здесь делать!

Конечно, такое отношение возмутило бы любого гражданина Узбекистана, который имеет право, согласно Конституции, ходить по любой территории, за исключением, конечно, той, где запрещено. Об этом ясно говориться в статье 28 Основного закона: “Гражданин Республики Узбекистан имеет право на свободное передвижение по территории республики, въезд в Республику Узбекистан и выезд из нее, за исключением ограничений, установленных законом”. Между тем, эта территория не была ничем огорожена, здесь не стояли БТР, пограничники, не было также и запрещающих для прохода знаков, то есть “ограничений, установленных законом” не было. Более того, я, как налогоплательщик, платил в республиканский и местный бюджеты не для того, чтобы на мои деньги строили дороги, по которым я не могу спокойно ходить.

Зная о своих конституционных и гражданских правах, мы продолжали стоять и смотреть на стройку, не обращая внимания на озверевшего человека, который, видимо, был охранником противоположного здания. “Ну и пусть его охраняет, — в тот момент подумал я. – Нам-то какое дело до него”. В свою очередь, это еще больше разозлило охранника в черном: он стал куда-то орать:

— Эй, быстро выходите, здесь подозрительные типы!

— Это мы-то подозрительные типы? – возмутился я. – А кто вы такой, чтобы нам приказывать?

— Стоять! – орал уже нам охранник в черном. – Не двигаться!.. Быстро сюда! – это уже не нам, а кому-то другому.

Но мы с родственником и не собирались никуда уходить. А чего нам боятся, если мы не преступники? Я, например, вообще хотел выяснить, что сейчас произойдет. Вскоре из будки, которую мы сначала не приметили, выскочил милиционер. Он подошел к нам и, даже не представившись, грубо рявкнул:

— Что вы здесь делаете?

— Стоим, смотрим, а что, нельзя? – ответил я.

— Нельзя! Ваши документы!

— Да-да, проверь их документы! – подскочил охранник в черном.

С милицией спорить не хотелось. Я протянул паспорт, мой родственник тоже достал документ. Охранник в черном схватил мой паспорт и стал смотреть.

— Вы кто такой? Какое право вы имеете смотреть мой паспорт? – спросил я его.

— Я все имею, — грубо отрезал тот.

— Предъявите свое удостоверение! – потребовал я.

— Ничего я вам не собираюсь показывать!

— Тогда верните паспорт!

— Стойте смирно! – вмешался милиционер. – Вам здесь никто ничего не обязан предъявлять.

— Ошибаетесь, сержант! – холодно сказал я. – Если вы сотрудник правоохранительных органов, вы обязаны представиться и предъявить документы. Кто вы такой? Ваше удостоверение, пожалуйста.

— Я вам сказал: я ничего вам не обязан предъявлять!

Тут в черном, смотревший мой паспорт, обнаружил страницы с визами стран, куда я ездил. И виза Таджикистана привлекла его особое внимание:

— Что вы делали в Таджикистане?

— Вам какое дело, что я там делал? – ответил я. – Кто вы такой, чтобы я отвечал на ваши вопросы?

Сержант опять рявкнул:

— Отвечайте, иначе мы вас задержим! – милиционер, видимо, решил пугать нас в духе советской карательно-репрессивной системы. Ведь тогда забирали в милицию любого непонравившегося человека, без всяких оснований и пытали как преступника, чихая на права человека. Этот сержант, судя по всему, продолжал советские традиции НКВД, только в независимом Узбекистане.

— А на основании чего? Какое преступление нам инкриминируют?

Человек в черном сказал сержанту:

— Вызывай наряд.

— Отвечайте, что вы делали в Таджикистане?

— Отдыхал, — ответил я и вновь повернулся к охраннику: — Предъявите документ, кто вы такой?

Сержант оттолкнул меня.

— Стоять! Никто вам не покажет ничего. Вам необязательно знать, кто он такой!

— Почему же? Если он частный охранник, то замечу, что частная охрана не имеет права останавливать меня в общественном месте, которое не является собственностью здания, откуда он вылез, — сказал я. – К тому же, частная охрана у нас запрещена.

Хочу отметить, что в статье 121 Конституции записано, что “на территории Республики Узбекистан запрещается создание и функционирование частных, кооперативных организаций, общественных объединений и их подразделений, самостоятельно выполняющих оперативно-розыскные, следственные и иные специальные функции по борьбе с преступностью”. Правда, далее там записано, что “в защите законности и правопорядка прав и свобод граждан правоохранительным органам могут оказывать содействие общественные объединения и граждане”. Но что-то было не видно, что человек в черном являлся членом ДНД – “народной дружины”.

— А тут на ваших глазах он совершает оперативно-розыскные мероприятия, что является грубейшим нарушением Конституции! – продолжал я. — Частное лицо не имеет права проверять документы у такого же частного лица, тем более в общественном месте!

Но эти слова сержант и охранник пропустили мимо ушей. Тут сержант заметил в паспорте родственника тоже визу, только иранскую:

— Гляди, он был в Иране.

Черного как током ударило. Он схватил паспорт и стал смотреть. Убедившись, что это действительно виза Ирана, охранник начал новый допрос:

— Что вы делали в Иране?

— Я директор туристической фирмы, ездил туда налаживать контакты, — спокойно ответил родственник, хотя его тоже так и колотило от такой наглости. Ведь такая наглость совершалась как милиционером, так и неизвестным охранником. – Разве запрещается туда ездить узбекским гражданам?

— Где вы живете? – вклинился милиционер.

— В Бухаре.

— Что здесь делаете?

— Приехал в гости, к брату, — родственник указал на меня.

— Где авиабилеты?

— Гм, я приехал на машине вчера, завтра уезжаю.

— Тоже на машине?

— Тоже на машине.

— Что вы здесь делаете? – опять закрутил старую пластинку охранник в черном. – Почему остановились здесь?

— Ходим, гуляем, а это запрещено? – ответил я, стараясь подавить возмущение.

— Запрещено! Что вы здесь именно делаете?

— Вообще-то мы шли из Фонда Сороса, — сказал я. – Остановились здесь, потому что увидели эту стройку.

Но это было неубедительно для сержанта и охранника.

— Что необычного в этой стройке?

— Красивая архитектура, — ответил родственник. – Я сам мастер и всегда интересуюсь строительством.

Меня же возмущало другое: почему мы не имели права останавливаться там, где нам хотелось? Почему нас задержали без всяких на то причин и не объясняя мотивы такого задержания? Таких “почему” было много, но охранник и милиционер (которого так и хотелось назвать не как иначе как “ментом поганым”) не собирались обосновывать свои поступки.

— Вы где работаете? – спросил меня охранник в черном.

— Журналист, свободный журналист, — с достоинством ответил я.

Сержанта интересовало другое:

— Где живете?

— У вас в руках мой паспорт, посмотрите, там есть прописка.

— Отвечайте, когда я вас спрашиваю! – милиционер так и хотел показать свое превосходство над гражданским. Мол, если что, я вас мигом раздавлю. Конечно, он представлял теперь в моих глазах не правоохранительные, ибо защищал не мои права, а карательно-репрессивные органы, потому что оказывал психологическое давление.

Я назвал адрес. Сержант сверил с данными в паспорте. Это меня рассмешило, словно я мог сказать что-то иное. Или он проверял мою память?

— Верните мне паспорт! – потребовал я, увидев, что охранник в черном взял мой паспорт и вновь рассматривает.

— Уберите руки! – брезгливо сказал охранник. Милиционер вновь отодвинул меня:

— Стоять!

— Вызывай наряд! – сказал охранник, и милиционер согласился, доставая рацию. Он что-то сказал в микрофон.

— За что вы хотите нас забрать? – удивился родственник. – Зачем вызывать наряд?

— Сами затеяли кашу, теперь будете отвечать! – усмехнулся сержант, радуясь, наверное, что он может отличиться в своей организации, мол, задержал там типчиков, которые пререкались с представителем репрессивной власти.

— Какую кашу мы затеяли? – возмутился я. – Мы шли по обычной и ничем не отличающейся от других улице и были задержаны вами без всяких на то причин. Грубо с нами разговаривали. Мало того, вы не представились. Я вновь требую сказать, кто вы такие? Кто этот человек? – я указал на охранника. – Я хочу записать его данные. Если это милиционер, то я обращусь в органы, почему он не представляется и оскорбляет нас своими допросами! Я налогоплательщик и хочу знать, почему меня унижают органы, которые я содержу!

Но, видимо, у охранника были причины скрывать свою профессию, поэтому он сказал:

— Я вам не обязан ничего говорить!

— Верните мой паспорт! Нечего лапать его! Это мой документ!

— Это не ваш паспорт, это паспорт Узбекистана. Государство является собственником, а вы всего лишь владелец его, — ответил охранник, блеснув знаниями в области права.

— Я гражданин этого государства и паспорт доверен мне, а не вам! – ответил я. – Поэтому любой, кто его берет из моих рук, должен показать, что имеет на это право.

— Я имею право, — сказал сержант.

— Вы – да, поскольку милиционер. Хотя вы обязаны представиться, потому что мало ли кто может надеть мундир. А этот не имеет формы и не показал удостоверение!

— Он не обязан вам представляться, здесь ответственность несу я, — рявкнул милиционер.

— Тогда кто вы?

— Старший сержант Александр Мацуро, сотрудник ОБМ при МВД Узбекистана, — насмешливо сказал сержант.

Я достал ручку, записную книжку и стал записывать. Увидев это, сержант изменился в лице, наверное, он не ожидал таких действий с моей стороны. Да и стоявший рядом охранник в черном встревожился:

— Запиши и его данные! Мы тоже должны знать о нем все! Сейчас прочитаю его паспортные данные… — он стал лихорадочно листать страницы в паспорте и вдруг замер. Его палец лежал на визе Израиля.

— Вы были в Израиле? – хрипло спросил он.

— Был, а что?

— Что вы там делали?

— Учился!.. Кто вы такой, чтобы я отвечал на ваши вопросы!

— Задержи его! – указав на меня, сказал охранник. – Я проверю его по своей картотеке. И он бросился к зданию, которое охранял.

— Верните паспорт! – крикнул я ему вслед.

Сержант удержал меня:

— Стой! Не двигайся! Он имеет на это право!

— Так кто он такой, который имеет на это право? Кто дал ему такие права?

Через десять минут охранник вышел из здания и протянул мне паспорт:

— Можете идти!

Но меня всего колотило. Я решил узнать, что это за здание, из-за которого произошел весь сыр-бор. Я взял паспорт и сказал:

— А теперь я посмотрю, что вы охраняете! – и, несмотря на протестующие крики, подошел к зданию. Там висела табличка, на которой было написано: “The Jewish agency for Israel. Еврейский центр для Израиля”. “Ах, вот оно что, — понял я. – Теперь Израиль совершает полицейские операции не только на территории Палестины, но и Узбекистана”. Теперь понятно, почему охранник в черном не представлялся. Потому что он нарушал узбекские законы. И это он знал.

Конечно, мы ушли с улицы Зарбог с плохим чувством. Я не имею ничего против Израиля, более того, я симпатизирую народу этой страны, но меня возмущает действия охранника в черном, который, наверняка, не является гражданином Узбекистана и тем более не представляет правоохранительные органы моего государства. Скорее всего, это служба безопасности Израиля или Моссад. Я знаю, что есть понятие экстерриториальности, когда, например, территория дипломатического ведомства автоматически является территорией того государства, которое представляет. Но мы не были в Посольстве Израиля. Я же не уверен, что этот Центр является учреждением с дипломатическим статусом. Но если даже оно и имеет такой статус, то охрана может совершать проверки и задержание только на территории этой миссии, а не за ее пределами. Мы же шли по общественной улице.

У меня такой вопрос: какое право имеет Моссад или служба безопасности Израиля останавливать узбекских граждан, которые проживают в своей стране – Узбекистане и передвигаются по общественным улицам Ташкента? Не думаю, чтобы правительство Израиля допустит, чтобы узбекские милиционеры ловили израильтян на улицах Тель-Авива, Хайфы и других городов, не представлялись и проверяли их документы, а полиция Израиля им бы потворствовала.

Получается то, что меня на моей родине, в моей стране задержали и допрашивали иностранные спецслужбы, при этом оскорбили и унизили. Они отобрали мой паспорт, проверяли по своей картотеке, словно я был преступником, обещали отправить в отделение милиции, словно я совершил правонарушение. Я считаю, что в ходе этого инцидента были нарушены мои конституционные права, а именно статья 25: “Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность” (милиционер и охранник ограничили мою свободу, отобрав паспорт), статья 26: “Никто не может быть подвергнут… унижающему достоинство человека обращению” (меня унижали допросом и угрозами отправить в милицию на задержание), статья 27: “Каждый имеет право на защиту от посягательств на его честь и достоинство” (сержант Мацуро не защищал мои права, он содействовал иностранному охраннику в унижении меня). После этого разве могу я считать узбекскую милицию правоохранительной организацией своего государства? Если Центр для Израиля является учреждением, проход мимо которого запрещен для узбекских граждан, то почему не информировали об этом никакими средствами массовой информации. То есть была нарушена статья 30: “Все государственные органы… и должностные лица Республики Узбекистан обязаны обеспечивать гражданам возможность ознакомления с документами, решениями и иными материалами, затрагивающими их права и интересы”. Я имею права ходить там, где не запрещено, а если это запрещено, то меня не поставили в известность об этом.

Наверняка, некоторые скажут, мол, сейчас в Израиле неспокойно, поэтому такие меры безопасности. На это я вот что скажу: инцидент произошел в Узбекистане, в Ташкенте, где нет войны с палестинцами, и охрану города, страны несут конституционные органы – милиция, СНБ, пограничники. Никакая страна не допустит, чтобы ее правоохранительные органы были заменены иностранными. Или Узбекистан имеет тайное соглашение с Израилем о том, что израильские спецслужбы теперь проводят оперативно-розыскные и иные следственные мероприятия в Узбекистане? Тогда становится ясными и понятными действия охранника в черном и содействие ему со стороны сержанта Мацуро. Тогда почему же не ловят возле посольства Великобритании узбекских прохожих спецслужбы Ее Величества, ведь ирландские террористы тоже могут угрожать бедненьким английским подданным? Или такой договор еще не ратифицирован парламентами Узбекистана и Великобритании?

Сейчас в Узбекистане дислоцируются американские войска. Не знаю, ходят ли американцы по Ханабаду и ближайшим окрестностям и проверяют ли там паспорта у узбекских граждан. Но думаю, что все возможно. Не стоит удивляться, если в Ташкенте вас остановит кто-нибудь и, не представившись, начнет проверять документы, выпытывать, а кто вы такой, куда ездили, имеете ли родственников в Китае или другой стране. И, наверняка, он будет из спецслужб стран НАТО и на это им будет дано разрешение от правительства Узбекистана.

Если узбекское государство не может справиться с местной преступностью, то оно, судя из вышеизложенного, призывает на помощь иную страну, например, Израиль. И израильские полицейские, натаскавшиеся у себя на родине, с усердием начнут обыскивать и, может быть, стрелять по узбекским гражданам, которые начнут возмущаться: ведь это не их, не израильские граждане, а какие-то узбекские. А узбекские милиционеры будут хлопать “коллегам” и кричать:

— Браво! Отлично! Мы еще наряд вызовем! И никому не скажем, кто вы такие! И никаких прав наши граждане по сравнению с вами не имеют! Ату их, ату, негодяев!..

Вот так попираются мои гражданские права в родном Узбекистане местной милицией и израильской охранкой. Я, немного остыв, не стал бы писать об этом, если бы совсем недавно тоже без всяких причин меня не остановил милиционер на станции метро “Юнус Раджаби”. Он, тоже не представившись и отказавшись предъявить удостоверение, проверил паспорт, а потом стал допытываться, мол, почему не брит, словно он мой родной папа и имеет право указывать мне, чтобы я побрился. Вам смешено? Мне тогда было не до смеху и очень печально на душе. Я оглянулся, а вдруг рядом в метро находится еще какой-нибудь “Центр для Израиля”, и оттуда меня внимательно разглядывает охранник в черном. Ведь я, небритый, напоминаю ему, может быть, моджахеда? Слава богу, что милиционер не стал лазить мне в трусы, чтобы убедиться, а нет ли на них вышивки — красной звезды и красного флага, а вдруг я большевик или коммунист, то есть тот, кого не любит наша власть и откуда она сама вышла.

Может, кому-то это покажется частным случаем, на что не следует обращать внимания. Так будет думать любой, пока его самого не унизят. И так будет продолжаться до тех пор, пока мы, граждане, не начнем отстаивать свои права и противодействовать произволу со стороны органов правопорядка. Тем более, если вас задерживает на своей земле чужой охранник.

Так что, господа узбекистанцы, носите с собой паспорта и готовьте ответы, если вас, скажем, на улице Пушкина или Абдуллы Фитрата остановит человек в черном и начнет допытываться, а что вы делали в Пакистане?

Новости партнеров

Загрузка...