Власть пытается вернуть свои ресурсыI (интервью с Ерланом Кариным)

“… страны Центральной Азии должны войти в большой затяжной процесс смены политических элит”

\"\"

Директор Центрально-Азиатского агентства политических исследований убежден: осенью-зимой этого года в Казахстане может произойти передача власти по российскому варианту. Или другое иное событие, сопоставимое по последствиям и масштабу досрочным президентским выборам. Иными словами, грядут большие перемены. Но новый президент не будет знаковой фигурой, он станет транзитным главой государства, у которого уже не окажется таких огромных властных полномочий. В декабре 2001 года он дал интервью, в котором изложил ход событий в политической жизни страны. Его прогноз оказался точным во многом (пожалуйста, www.kaznews.info), поэтому интересно было узнать его мнение о ситуации в республике спустя полгода.

***

Ерлан, как прокомментируете события в Казахстане, которые имеют место нынешней весной, все эти саммиты, внешнеполитические инициативы?..

— Я бы препарировал все события, происходящие в нашей стране, следующим образом. В мировой истории сейчас уже принято проводить водораздел между тем, что было до 11 сентября 2001 года и после. А в Казахстане таким водоразделом могут служить ноябрьские события прошлого года. То, что происходит в последнее время, невозможно рассматривать, не привязывая к ноябрьскому кризису власти. Евразийский экономический саммит, первый Евразийский медиа-форум и прочие съезды, конгрессы и т.д. – все это попытка власти подобными массовыми мероприятиями мобилизовать общественные ресурсы. После ноябрьского кризиса власть несколько утратила свои позиции по многим вопросам, ее влияние ослабло и поэтому сегодня власть пытается во многом административными методами мобилизовать все ресурсы. И в том числе информационные – первый конгресс журналистов Казахстана, экономические – Евразийский экономический саммит, слияние “КазахОйла” и “КазТрансГаз”, общественные – съезды писателей и композиторов, встречи с представителями Академии наук и т.д. Конечно, многие из этих мероприятий планировались и раньше. Но, наверное, при этом никто не задумывал, что данные мероприятия будут проходить столь помпезно и получат такое широкое освещение в СМИ.

Последние пять месяцев страну буквально лихорадит от всевозможных конгрессов и съездов, и все это не случайно. Это свидетельство того, что власть пытается мобилизоваться. Власть стремится сосредоточиться, власть делает все, чтобы вернуть и сконцентрировать ресурсы; и все те мероприятия, которые проводятся, — попытка вернуть свои ресурсы.

И то же самое на внешней арене. Не случайно именно у нас прошел неформальный саммит глав государств, недавние встречи в Москве на высшем уровне, первый саммит стран-участниц СВМДА – это та же попытка вернуть утраченный внешнеполитический кредит доверия. Раньше у нас были проблемы во внутренней политики, а сейчас у нас очевидными стали проблемы также во внешней политике.

Вы сказали, что 19 ноября 2001 года можно считать водоразделом между тем, что было и что происходит сегодня. А как вы прокомментируете сейчас, спустя пять месяцев, почему стало возможным 19 ноября? Что стало предтечей, первопричиной появления ДВК и кризиса власти и какова политическая ситуация вообще?

— О причинах ноябрьского кризиса власти сказано много. Единственное, что я могу добавить: вряд ли бунт \»младотюрков\» был спровоцирован появлением американских солдат в регионе, как считают некоторые. Это результат внутренних конфликтов, протекавших в обществе, вернее в политической элите.

После ноябрьского кризиса власти в Казахстане сложилась достаточно уникальная ситуация. Во-первых, возросла динамика внутриполитических событий в Казахстане. До этого события развивались, может быть, для нас и стремительно, но в целом достаточно пассивно, потому что все было предсказуемо, не было особой сенсационности в развитии тех или иных событий, все происходило в замедленном темпе и относительно равномерно. После 19 ноября у нас резко возросла политическая активность, и я думаю, что власти оказались не готовы к такому росту динамики развития внутриполитической ситуации. Во-вторых, до ноября 2001 года было принято говорить о власти как о неком цельном организме, хотя аналитики и раньше отмечали наличие группировок во властных структурах и войну между ними, но в целом все считали власть однородной. А сейчас мы не можем говорить о власти как о неком цельном институте, организме и структуре. Дело в том, что ноябрьский кризис власти окончательно очертил границы влияния имеющихся групп, он ускорил институциональное оформление этих группировок и в результате эти группы четко определились. Теперь уже можно понять, где заканчиваются интересы одной группы и начинаются интересы другой. В-третьих, если раньше принято было говорить о некой аморфности оппозиции, то теперь, наоборот, вряд ли такое можно утверждать. Оппозиция тоже начинает консолидироваться, и все это спровоцировали власти.

Можно предположить, что теперь в тактике и стратегии политических сил в Казахстане будет преобладать блоково-коалиционный подход. Как оппозиция будет стремиться к тому, чтобы создать какие-то коалиционные блоки, так и власть начнет заниматься этим. И я думаю, что коалиционная тактика станет отличительной чертой стратегии политической борьбы в нашей стране. И еще. Мне кажется, что власти начинают понимать, что все это время они вели себя неправильно в том смысле, что постоянно опасались оппозиции в лице Масанова, Дуванова и т.д., хотя на самом деле надо было не их бояться, а появления оппозиции внутри самой элиты. В том и заключалась ошибка власти, потому что во властных структурах никогда не задумывалась над тем, что серьезная оппозиция может появиться изнутри. Те оппозиционеры, которые раньше были, — Абильсиитов, Ауэзов – они, по выражению политолога Андрея Чеботарева, являются политиками-романтиками. Да, в какой-то степени они стремились показать свой протест, несогласие с той политикой, которая проводилась, но не более. А то, что произошло в ноябре, гораздо серьезнее. Это не просто когда отдельные личности взяли и ушли, громко хлопнув дверью, а целые группы покинули высокие должностные посты. От элиты откололись не просто отдельные персоны, а выделилась ее отдельная часть. При этом она не просто откололась, выразив свое мнение по отношению к ситуации в стране, а стала предлагать какие-то свои альтернативные предложения по выходу из ситуации. Готова ли власть к этому, готова ли она вести нормальный спор на идеологическом поле? К сожалению, часто власть проигрывает спор на своем поле и еще обижается, что у государства на Западе плохой имидж.

Но сегодня, на первый взгляд, власти переигрывают оппозицию. Если взять Послание президента народу Казахстана, то все то, о чем говорили Галымжан Жакиянов, Мухтар Аблязов, Петр Своик, президент все высказал в послании. Получается, что все шаги, которые власть предпринимает, идут на опережение?

— Да, в какой-то степени, но это во многом основано на интуиции президента, не более того.

На административном ресурсе?

— Естественно. Какие-то вещи реализуются, но это благодаря политическому чутью и интуиции президента, скажем. Он обладает способностью улавливать тенденции, динамику развития ситуации, но в целом какой-то мозговой центр в стране отсутствует на данный момент. И это заметно хотя бы потому, что в течение шести месяцев со дня появления ДВК власти не предприняли никакого эффективного шага для выхода из политического кризиса. В основном это были административные методы – давление, запугивание и т.д. Чем чаще подобные методы применялись, тем больше власть показывала свою слабость, потому что применение таких методов – признак слабости, свидетельство того, что власть показывает свою безысходность.

Но, с другой стороны, инициирование нового закона “О политических партиях” показывает, что власть далеко не исчерпала свои ресурсы…

— Власть не исчерпала свои силы – это правильно. Она сейчас мобилизует все силы, она выглядит более собранной, чем шесть месяцев назад. Она частично вернула контроль над ситуацией в стране, смогла собрать все институты власти в единое политическое пространство, и, самое главное, властной структуре удалось создать стройную схему принятия политических решений: президент – премьер — Администрация Президента и т.д.

Сейчас наступил такой интересный момент в Казахстане – своего рода затишье. Обе стороны — и оппозиция и власть — взяли какой-то тайм-аут для того, чтобы определить дальнейшую тактику и план действий. Лето будет жаркое, бесспорно, но осень будет еще жарче. Все будет зависеть от того, как сейчас поведут себя обе стороны, существует риск, что кто-то из них может сорваться и пойти на поводу эмоций. В марте-апреле чуть так не случилось, когда Галымжан Жакиянов находился во французском посольстве. Практически обе стороны стали сталкивать друг друга лбами, вынуждая друг друга к применению каких-то силовых, крайне радикальных мер. Но тогда взрыва не произошло. А где гарантия того, что сейчас это не произойдет? Поэтому я думаю, что все зависит от того, как они будут действовать. С одной стороны, и власть, и оппозиция как бы сосредоточиваются, начинают выверять позиции, и это говорит о том, что их шаги становятся все более взвешенными, следовательно, мы можем надеяться — конфликта не будет.

Иными словами, сохраняется возможность диалога между властью и оппозицией, о котором все время говорит советник президента страны Ермухан Ертысбаев?

— Сейчас для диалога самый удобный момент, ибо он представляет собой вариант, который позволил бы снизить эмоциональный накал. Все эти шесть месяцев власть и оппозиция предпринимают шаги, находясь под впечатлением ноябрьских событий. Поэтому и шаги, и действия насыщены эмоциями. Сегодня наступает такой момент, когда эмоциональный накал несколько снизился, остается полный разум, то есть появляется возможность принятия трезвых решений. И я думаю, что решения окажутся более взвешенными, есть время обдумать свои действия, тактику и стратегию, и есть какой-то шанс договориться путем диалога.

Но оппозиция критикует советника президента за то, что он сказал в интервью газете “Время” о необходимости изменения существующей политической системы…

— Аналогичное предложение вносили мы в прошлом году. После ноябрьского кризиса власти наше агентство дало свой комментарий к тем событиям, которые происходят в стране и свои предложения как выйти из данной ситуации. Дело в том, что власти надо было не просто выиграть очередной бой, а, самое главное, выйти с достоинством из сложившейся ситуации. Почему я так говорю? Потому что Казахстан все-таки азиатская страна, а здесь престиж власти намного больше, чем имидж, который они хотят создать, поэтому цель была не просто выиграть партию у оппозиции. Необходимо было сохранить свое лицо, которое намного важнее, чем в условиях западной политической ситуации. Поэтому мы тоже предлагали вариант диалога, который бы позволил перехватить инициативу. И это был на самом деле хороший момент, который мы назвали “моментом истины”. Президенту нужно было выступить и объявить масштабные демократические реформы. Тогда власть огородила бы себя от критики оппозиции на много лет вперед, и смогла бы спокойно дальше продвигать свою политику, реформы. Главное: это ничего не стоило бы ей, власти бы удалось тогда показать не просто свою победу, а более того, способность улавливать тенденции и выступать инициатором реформ. И я думаю, что важность момента хотя и снизилась, но возможность диалога еще сохранилась, и в этом отношении советник президента абсолютно прав. Нужно, пока не поздно, идти на диалог, делать эти реформы. И начать это прямо сейчас, сделать первый шаг. Не надо бояться сделать первым первый шаг.

— Но для этого нужна политическая воля?

Безусловно. Наличие политической воли самое главное качество любого, кто претендует на статус политика.

— Может быть, президент пойдет на это. Но то, о чем говорите вы и Ермухан Ертысбаев, предполагает изменение Конституции?

— Я не отрицаю того, что президент может пойти на это, и я надеюсь, по крайней мере, на это. Потому что у него есть чутье улавливать это, и последнее послание как раз и дает такую надежду. В связи с этим, думаю, нынешняя передышка не случайна. Мы в своих прогнозах говорили, что в апреле-мае следует ожидать какой-то инициативы со стороны президента, вот апрельское послание и есть, наверное, то, о чем мы говорили. Но, по-моему, грядет еще нечто большее, чем это послание. Очевидно, власть просто подготавливает аудиторию к какому-то возможному решению… Есть ощущение грядущих перемен. Если власти пойдут на реформы политической системы, то они выиграют.

Нынешняя ситуация напоминает 1995 год… Принятию Конституции, провозгласившей президентскую форму правления, предшествовали тогда использование административного ресурса для так называемого самороспуска высшего законодательного органа республики, давление на СМИ, избиение депутата Верховного Совета двух созывов Владимира Чернышева… Вот сейчас многое напоминает ту же ситуацию: предлагается ужесточить уголовное наказание в рамках борьбы с коррупцией, предъявлено обвинение Мухтару Аблязову и т.д. Но возможно ли применение тех же методов сегодня?

— В последних интервью того же советника президента г-на Ертысбаева и отдельных политиков прослеживается следующее обстоятельство: раньше политическая элита была разделена на мелкие группировки по финансовым, административным, кадровым интересам. Но это не было расколом элиты в полном смысле слова. Сейчас наступает раскол элиты по идеологическим мотивам. Одна часть элиты начинает понимать важность скачка вперед, другая – пытается навязать прежние методы. Нынче интересно не что там делает оппозиция, а то, как внутри власти зреет борьба групп, как внутри власти, внутри элиты начинается расхождение между отдельными группами и политиками по поводу дальнейшей стратегии развития общества и государства. И все зависит от того, на чью сторону встанет президент. И вряд ли он использует методы 1995 года для удержания власти.

Но сегодня глава государства призвал в свое окружение тех же самых людей, которые были рядом с ним в 1995 году…

— Понимаете, в плане политической тактики президент пытается уравновесить и тех, и тех. Но ему придется сделать выбор. Можно пытаться уравновесить, примирить и тех, и тех, но это не получится, потому что такой шаг чреват новыми кризисами, новыми конфликтами, ибо он может не удовлетворить какую-то сторону, а просто заморозит конфликты внутри общества, внутри элиты, внутри страны, и потом это опять взорвется. В любом случае надо будет предпринимать что-то, все время перестраиваться президент не сможет. Я думаю, что все зависит от того, на чью сторону встанет президент, от того, какой выбор сделает президент.

Мы всегда повторяем в той или иной степени то, что сделано в России. Не кажется ли вам, Ерлан, что мы сейчас вплотную подходим к ситуации, которая имела место в России в декабре 2000 года?

— В какой-то степени да, мы к этому объективно подходим. Наше агентство прогнозировало еще раньше, что с 2001 – 2002гг. страны Центральной Азии должны войти в большой затяжной процесс смены политических элит. По нашим предположениям, этот процесс затянется до 2010 года, плюс или минус один-два года. Дело в том, что 11 сентября ускорило процесс вхождения стран Центральной Азии в эту большую фазу. И я думаю, что все может начаться с Казахстана (ну, может быть, еще и Кыргызстан). Президент страны сейчас пытается выработать какую-ту формулу преемственности власти, но все зависит от того, чья формула будет использована – грубо говоря, консервативной части или либеральной части, которая настаивает на скачке вперед, реформах и т.д., насколько формула преемственности власти будет сочетать в себе требования и той, и той стороны. Все зависит от этого.

На Евразийском медиа-форуме одна британская журналистка сказала мне, что передача власти возможна, но на Западе считают, что президент Назарбаев еще способен руководить сам, он достаточно мобилен, динамичен, относительно моложав и т.д. Что вы думаете об этом?

— Ресурс доверия к Нурсултану Назарбаеву на Западе, действительно еще достаточно высок.…

Но внутренние факторы являются определяющими, и поэтому передача власти становится неизбежной…

— В чем уникальность ситуации в Центральной Азии? Дело в том, что до 11 сентября у нас внутренние политические события развивались как бы отдельно, в отрыве от внешних событий. Но после 11 сентября внешние факторы начинают переплетаться с внутренними, они развиваются в одном направлении, в результате чего возникают новые, более сложные комбинации, в которых трудно отыскать первопричину. В этом и есть уникальность. И я думаю, именно этим предопределена смена элит в Центральной Азии.

То есть именно поэтому сейчас президент Назарбаев может назвать своего преемника, кредит доверия поможет ему реализовать данную задачу? И кто же станет его преемником?

— Могу сказать только одно: вряд ли это будет член семьи президента. Во-вторых, вряд ли это будет представитель каких-то финансовых, олигархических групп. Скорее всего, им окажется представитель номенклатурной элиты, то есть человек, воспитанный в чиновничьих традициях и т.д. Преданный, лояльный Нурсултану Назарбаеву…

Это будет транзитная фигура?

— Да, думаю, что это будет транзитная фигура…

Новости партнеров

Загрузка...