Сумерки богов: Миф об освоении Олимпа

Источник: Казахстанский общественно-политический еженедельник \"Мегаполис\"

Кесарю – кесарево, богу – богово, а Одиссею – в рыло

Гомер, из невошедшего

Парод (вступительная песнь хора)

Мы с вами в прошлый раз изучили миф о том, как Гермес обвел вокруг пальца Синедрион, рассказав доверчивым его членам наивную сказочку, которой в наши дни и ребенка не проведешь – о укрытых Зевсом народных деньгах, о горцах, нашедших эти деньги, и о том, что Зевс и Гермес утаили эти деньги, движимые исключительно заботой о голодающем плебсе Древней Греции. Конфликт между Богами и плебеями был временно улажен, за что Глава Паноптикума удостоился похвалы Верховного Бога Зевса. Однако Сумерки Богов не рассеялись – напротив, сгустились еще сильней. И даже сам Зевс не подозревал, что смута началась в те далекие времена, когда Боги решили уйти из Афин и начали строить Олимп…

Миф об освоении Олимпа

Зевс по натуре был деятельным Богом. Он не мог сидеть без Дела. Дело – это деньги, деньги – это сила, сила – это… Поэтому в Афинах, тогдашней столице Древней Греции, Зевсу было скучно. В Афинах не могло найтись Дела для столь непоседливого Бога. В Афинах было все – были рынки, площади, огромные здания, построенные трудолюбивыми плебеями во времена Хаоса, были огромные магазины, построенные аристократами в постхаотические времена. Так что Афины Зевсу не нравились. И все чаще взор его обращался на север, где возвышалась огромная гора посреди безжизненной пустыни. Близ горы был безымянный поселок, возникший еще во времена Хаоса, когда один не в меру деятельный и в меру необразованный Вождь решил засадить всю эту пустошь оливками. Оливки не прижились — в отличие от людей. И вот однажды, когда Зевс, проснувшись поутру, вновь взглянул на ненавистные ему Пиренеи, полукольцом обступившие Афины, в голову Верховного Бога закралась мысль…

Вскоре мысль стала делом. И в сторону Олимпа (так окрестил гору Зевс – и это название стало именем новой столицы) потянулись обозы со стройматериалами, закрытые товарняки, доверху набитые рабами-варварами, которые должны были из стройматериалов сооружать новые здания практически задаром, чуть позже к обозам присоединились аристократы, добровольно согласившиеся вложить деньги в новую столицу – попробуй не согласись, Зевс молнией так шандарахнет, что все твои будущие торговые операции пифией накроются. Сам же Верховный Бог, довольный как удав, проглотивший слона, рисовал на обрывках туалетной и факсовой бумаги чертежи нового города. Чертежами он потом хвастался перед журналистами, те на все лады хвалили талантливого Бога – а что поделаешь, не похвалишь, и Зевс тебя так громами покроет, что вся твоя бумагомарательная карьера Церберу под хвост пойдет.

Не прошло и года, как новый город ощетинился огромными зданиями, построенными по мировым безвкусным стандартам, на улицах города появились плакаты “Олимп – новая столица”, а площади украсились фонтанами и памятниками. Пробил наконец тот час, когда весь Паноптикум и Синедрион должен был проститься с Афинами и отправиться в Олимп – на новые квартиры. До этого времени и Боги, и члены Синедриона потакали новой забаве Зевса, не считая ее чем-то серьезным, однако теперь… Кто-то вспоминал жуткие зимние бураны, кого-то передергивало при мысли о том, что летом в той местности появляются страшные комары размером с теленка, а бродяга-ветер доносит до города благоухание удобренных свежим навозом полей, на которых аборигены выращивают малохольные овощи. Однако отказаться никто не посмел – попробуй, встань в позу, вылетишь с поста Бога или из Синедриона, и вся твоя политическая карьера нимфам на смех…

Стаккато (фрагмент музыкального произведения)

Итак, Боги поселились на Олимпе. Но не было теперь в них того единства, которое помогло взять власть над миром. Многие Боги недовольны были своим новым жильем, и нектар вставал поперек горла, и амброзия казалась недосоленной. Так начался раскол.

Афины же, покинутые Богами, стали пристанищем для всякого рода оппозиционеров, недовольных властью Богов. Оппозиционеры призывали плебеев свергнуть Богов с Олимпа, но делали это слишком вяло и неуверенно. Нужна была сила, которая объединила бы слабых оппозиционеров, плебс и аристократию, которой власть Богов уже казалась слишком назойливой. И вскоре эта сила появилась.

Полубог Одиссей и титан Прометей, экс-басилей Карфагена, открыто выступили с критикой Богов. Однако не рассчитали дерзкие своих сил, и угодили в тюрьму. Но их заточение сплотило оппозицию, и Сумерки Богов сгустились еще больше…

Миф о прикованном Прометее

— Прометей обвиняется в крупных хищениях огня у Богов и в прочих злоумышленных деяниях, — устало сообщил Генеральный Претор Древней Греции на открытом кворуме в Синедрионе, — это мой ответ на запрос Софокла.

— Однако, господин Главный Претор, нам сообщили, что Прометей содержится в условиях, недопустимых для демократического общества, коим является Древняя Греция… — поднялся с кресла грузный Софокл.

— Кто, кто вам сказал такую чушь? – подскочил Главный Полифаг по имени Тезей. Тезей отличался редким для полифагов спокойствием, но когда речь заходила о Прометее, он просто не мог сдержать эмоций. – Назовите имя этого подонка!..

— Пресса, господин Тезей, — спокойно сообщил Софокл. – Газеты читать надо. В газетах пишут, что Прометей прикован к какой-то скале, что против него применяются пытки. Так, например, каждую ночь к скале прилетает орел и начинает клевать печень у Прометея…

— Вранье все это, господин Софокл, — Тезей махнул рукой, — и про скалу, и про орла, и про печень. Газеты врут…

— Пишут также, что здоровье Прометея значительно пошатнулось…

— Чепуха это. На оливковом масле. Лично я состоянию здоровья господина Прометея всегда завидовал…

“Ты его состоянию завидовал, а не здоровью” – подумал Софокл, однако вслух он сказал совершенно другое:

— А навестить Прометея можно?

— Ни в коем случае, господин Софокл! – отрезал Генеральный Претор. – В интересах следствия, ибо… — Генеральный Претор не знал, что именно ибо, но был абсолютно уверен, что следствие и ибо как-то связаны между собой.

Сподвижник Прометея Одиссей тем временем томился в тюрьме. Днем и ночью Одиссея пытали разнообразными деликатесами, полногрудыми пифиями и стратегией развития Древней Греции, которую гнусавым голосом читал ему надзиратель, покуда пифии исполняли замысловатый танец живота и потчевали Одиссея. В конце концов Одиссей не выдержал и начал давать показания. Вскоре уголовное дело на Одиссея было передано в Верховное Судилище.

Завершились и следственные действия в отношении Прометея. Орел за проявленную стойкость получил повышение и стал грифом, а сам Прометей оказался на больничной койке, где написал воззвание к народу Древней Греции, которое называлось “Наверное Боги сошли с ума”. Воззвание наделало много шуму, и курс лечения Прометея с ежедневным промыванием мозгов был удвоен. На газеты, опубликовавшие Прометеевское воззвание, навешали всех собак, которые только водились в окрестностях Афин.

Народ же с нетерпением ждал возвращения прикованного Прометея…

\»Мегаполис\», № 23

Новости партнеров

Загрузка...