Судебный процесс над М. Аблязовым. День девятый: “Попрошу не сбивать экспертов с нужного направления!”

08 июля 2002 года г. Астана

Судебное заседание началось с опозданием на 30 минут с обращения прокурора Роота к судье:

— Уважаемый председательствующий, у меня есть ходатайство. Позвольте задать экспертам письменные уточняющие вопросы с тем, чтобы эксперты также письменно могли на них ответить, поскольку в показаниях экспертов были разночтения.

Сразу после ходатайства прокурора прозвучал протест Мухтара Аблязова:

-Уважаемый судья, я хочу заявить, что налицо процессуальное нарушение, попытка подтасовать показания экспертов. В пятницу, после допроса экспертов, Вы задали вопрос и прокурорам и адвокатам, есть ли у них еще вопросы к экспертам. Вы сказали, что если вопросов нет, то “экспертов отпускаем”. Я хочу узнать, как эксперты оказались здесь, сразу после ходатайства прокурора? Я вполне допускаю, что в течение субботы и воскресенья экспертов “обработала” сторона обвинения. Я хочу сказать, что такие моменты должны быть полностью прозрачными.

На это судья Шаухаров ответил, что он не говорил, что экспертов “отпускают совсем”, и что суд может вызывать их в любое время.

После этого прокурор зачитал свои вопросы:

1. Была ли задолженность АО “Кустанайасбест” перед АО “ЭГРЭС-2”? Если да, то на какую сумму?

2. Была ли задолженность АО “ЭГРЭС-2” перед АО “Кустанайасбест”? Если да, то на какую сумму?

3. Была ли задолженность АО “Кустанайасбест” и АО “ЭГРЭС-2” перед АО “KEGOK”? Если да, то на какую сумму?

4. В результате этих 3-сторонних соглашений от 12.05.98. и 30.10.98. какая из участвующих в соглашении сторон имела материальную выгоду в результате списания (передачи) с неё долгов перед государством – “KEGOKом”?

5. Почему эти долги по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98. переводили на предприятие, объявленное впоследствии банкротом (АО ЭГРЭС-2)? Это выгодно было АО “Кустанайасбест”?

6. Какой прямой ущерб нанесен государству, в результате каких действий по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98.?

Из каких сумм складывается ущерб отдельно по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98.?

По соглашению от 13.05.98. (6-стороннее):

1. Какое преимущество дает 3-х стороннее соглашение от 28.08.98г. (и кому? Для чего оно заключено? – (зачеркнуто. — Авт.) какая связь между ним и соглашением от 28.08.98 г. АО “Кустанайасбест”?

2. Какую материальную выгоду получило из этого 3-стороннего соглашения от 28.08.98. (участвующие стороны и кто? – (зачеркнуто. — Авт.) АО “Кустанайасбест”?

3. Почему этот долг по электроэнергии, взявшее на себя по 6-стороннему соглашению АО “Кустанайасбест”, вновь списало (передало) на предприятие, объявленное банкротом (АО ЭГРЭС-2)? Это выгодно было АО “Кустанайасбест”? Вопрос исправлен следующим образом: “Выгодно ли было заключать 6-стороннее соглашение АО “Кустанайасбест”, когда оно взяло на себя долг, вновь списало (передало) его на предприятие, объявленное банкротом (АО ЭГРЭС-2) по соглашению от 28.08.98.?

4. В результате этих действий по соглашению 3-стороннему от 28.08.98. дебиторская задолженность государству АО “ЭГРЭС-2” вновь увеличилась?

5. И предприятие (исправлено на “правомерно ли что”) АО “ЭГРЭС-2”, не имея этих долгов перед АО “Кустанайасбест”; АО “KEGOK” стало погашать задолженность по электроэнергии, не будучи должником, в части 3-стороннего соглашения от 28.08.98.? (Почему? – вопрос зачеркнут. — Авт.).

6. Какой прямой ущерб причинен в результате 3-стороннего соглашения от 28.08.98.? Кому причинен материальный ущерб?

В напечатанном оригинале вопросов за личной подписью Владимира Роота множество исправлений, сделанных “от руки” шариковой ручкой (в тексте исправления выделены курсивом), а также полностью зачеркнутых фраз. В том числе, исправленным оказалось и название документа. “Дополнительные вопросы экспертам: по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98.” было исправлено на “Уточняющие вопросы экспертам: по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98.”.

Можно предположить, что вопросы, подготовленные прокурорами за выходные, были отредактированы самими экспертами (так что, видимо, не только Мухтар Аблязов считает вопросы обвинения некорректными).

Вопросы, заданные прокурором, по сути своей остались дополнительными, а не уточняющими (несмотря на изменение названия), что отметила после десятиминутного ознакомления с вопросами адвокат Галина Немировская. Она добавила также, что эти вопросы фигурируют в деле, кроме того, эти вопросы были неоднократно заданы в актах экспертизы. Адвокат Немировская спросила также, что имеет в виду прокуроры под “прямым” ущербом государству, тем более, что государство ни в одном из соглашений “не было стороной”. Также госпожа Немировская заявила, что адвокаты не видят необходимости в письменных ответах экспертов на вопросы и просила уточнить, на базе каких именно документов должны быть даны эти ответы.

К заявлению своего адвоката присоединился господин Аблязов:

— Хочу еще раз обратить внимание на то, что вопросы и юридически, и экономически сформулированы некорректно. Если обвинение все же хочет получить на них ответы, то вопросы должны быть поставлены более точно в правовом и экономическом аспекте.

На что судья Шаухаров, едва дослушав подсудимого, ответил, что “комментировать не нужно”.

Прокурор Роот посчитал необходимым ответить на вопросы адвокатов и подсудимого более “содержательно”. Он сообщил суду, что ничего противозаконного в своих вопросах он не видит. Более того, считает их правомерными, поскольку в показаниях экспертов “идет разностороннее толкование многочисленных вопросов” и “ничего некорректного не видит”. К сказанному господин Роот сообщил, что никаких дополнительных документов экспертам не нужно.

— Сможете ли вы по своим актам ответить на уточняющие вопросы? Или это будет комментарием ваших же выводов? – задала вопрос экспертам адвокат Г. Немировская.

— Мы сможем дать уточнения только на семь из представленных вопросов. № 1,2,3,7 по соглашениям от 12.05.98. и 30.10.98. и вопросы № 1,5,6 по соглашению от 13.05.1998., поскольку остальные вопросы лежат в правовой плоскости и не входят в сферу нашей компетенции, — последовал ответ экспертов.

На вопрос Г.Немировской эксперты ответили, что документов, которыми они располагают, вполне достаточно для ответа на поставленные вопросы.

После этого судья объявил 15-минутный перерыв, который был продлен до 14 часов, о чем объявил судебный исполнитель. Но и этот перерыв продлился гораздо дольше установленного срока. Заседание продолжилось только в 14.40.

Войдя в зал, судья Шаухаров сразу же зачитал постановление суда, из которого следовало, что к рассмотрению экспертов будут предложены 12 вопросов из 13-ти, хотя 4 из них не входят в их компетенцию (по определению самих экспертов).

После того, как эксперты удалились для обсуждения ответов, прокурор Роот предложил огласить показания свидетелей, не явившихся в суд по уважительным причинам.

На это предложение возразили адвокаты, мотивируя тем, что сейчас ведется допрос экспертов, и не следует обращаться к свидетельским показаниям, пока не закончена эта процедура.

После этого последовало довольно неожиданное заявление судьи, который заявил, что имеются секретные материалы ОРД (оперативно-розыскной деятельности), которые являются государственной тайной. Поэтому Шаухаров попросил удалиться из зала суда до 17:30 всех, не имеющих прямого отношения к судебному разбирательству.

Как выяснилось после перерыва, на “закрытом заседании” обсуждался новый документ, загадочным образом появившийся в деле. Речь идет о “Постановлении о прослушивании телефонных переговоров”, датированном 6 октября 1999 года. Постановление действовало с 7 октября сроком на 30 суток. Но дело в том, что этот документ сегодня впервые увидела бригада адвокатов, и в описи материалов дела он не значится (следовательно, согласно ст.116 ч.3 УПК, не может быть положенным в основу обвинения).

Однако прокуроры этим документом располагали, причем он числится за номером один, хотя по элементарной логике перед ним должно было находиться аналогичное постановление, подписанное в сентябре. Прокуроры утверждают, что октябрьское постановление является ни чем иным, как продлением сентябрьского постановления, с чем категорически не согласны адвокаты Аблязова. Гулам Мазанов в этой связи сказал, что если бы этот документ являлся продлением предыдущего постановления, к нему должен был прилагаться отчет о проделанной работе и аргументированное обоснование следственных органов на продление санкции. “Ведь невозможно продлевать ее бесконечно!” – считает адвокат. К тому же в документе от 6 октября появился номер сотового телефона, который до этого нигде не фигурировал. Все эти труднообъяснимые факты дали основание Мухтару Аблязову назвать появление сомнительного документа подлогом.

После окончания “секретной части” в зал были приглашены эксперты. Они озвучили подготовленные ответы, из которых присутствующие ничего нового по существу не узнали (что было подчеркнуто впоследствии М. Аблязовым и его адвокатами). Зато прокурор Роот был очень доволен, он посчитал, что были расставлены все точки, так как “был конкретно указан ущерб по каждому соглашению”. Надо отметить, что обсуждение ответов экспертов носило привычный уже характер – адвокатская команда и сам Мухтар Кабулович пытались задавать экономические вопросы экспертам (чего явно не в состоянии сделать обвинение), что вызывало бурные протесты со стороны прокуроров и судьи. На четко сформулированные и безусловно имеющие прямое касательство к делу вопросы судейская бригада с нескрываемым раздражением бросало “задавайте вопросы по существу!”.

Судья также неоднократно обвинял адвокатов в том, что они “повторяются” в своих вопросах, хотя, как сказал Аблязов, все 13 вопросов прокурора, буквальное повторение экспертизы, заслушанной еще в пятницу. На прямой вопрос подсудимого эксперты были вынуждены признать, что никаких новых сведений и фактов ими сегодня озвучено не было.

Судья Шаухаров неоднократно прерывал адвокатов, требуя изложить свои вопросы в письменной форме (непонятно, на основании чего выдвигаются подобные требования). Когда Шаухаров потребовал у адвокатов “сейчас же” подготовить список вопросов к экспертам, М. Аблязов заявил, что это требование несправедливо, потому что прокуроры готовили свои вопросы два дня, а адвокатам предлагается сделать это “по ходу дела”. “Вы что, считаете, что обвинители прямо с утра здесь напечатали свой список вопросов? И откуда прокуроры знали, что с утра же в зале окажутся эксперты, которых в пятницу отпустили в Алматы?!”

Подобный вопрос задал судье общественный защитник Т. Тохтасынов: “В пятницу нас здесь известили, что эксперты отпущены. Как они оказались на процессе, откуда они узнали о дополнительных вопросах прокуроров?”

На это Шаухаров довольно грубо ответил, что он не обязан отвечать на вопросы. Тогда защитник переадресовал свой вопрос самим экспертам, на что был получен следующий ответ: “В субботу мы были здесь, нас известили, что в понедельник мы должны быть в зале к 10.00”. Выяснилось также, что “руководство” оплатило девушкам перелет туда и обратно в Алматы на один выходной день.

Последовали вопросы к экспертам: “Кто известил вас о том, что вы понадобитесь на заседании?”, “Что вы делали в Астане в субботу, когда в судебном заседании был объявлен перерыв?” и т.п. Но эти вопросы остались без ответа. Надо отметить, что вторая часть заседания скорее напоминала базар, чем зал суда. Полемика велась откровенно на повышенных тонах, судья и прокуроры не скрывали своего раздражения и желания форсировать процесс. Зачастую они перебивали или просто прерывали адвокатов и подсудимого. После заседания даже видавшие виды журналисты отмечали, что подобного не происходит даже в районных судах, а тут в Верховном суде республики…

В пылу обсуждения прокурор Роот произнес фразу, которую можно без преувеличения назвать девизом дня: “Попрошу не сбивать экспертов с НУЖНОГО направления!”. Как говорится, комментарии излишни.

Подводя итог девятого дня судебного заседания, можно констатировать, что существенного изменения в “раскладе” дела не произошло, так как ответы экспертов на дополнительные вопросы прокурора, по сути являющиеся повторной экспертизой, подтвердили их прежние выводы.

В конце хотелось бы добавить небольшой комментарий адвоката Г. Мазанова относительно письменных ответов экспертов: “НЕ понимаю, на каких основаниях прокурор требует письменных ответов от экспертов. Ответы обретают письменную форму, когда их записывает секретарь суда. Безусловно, стороне обвинения легче работать с такими показаниями, но ведь тогда по аналогии нужно было всех свидетелей заставить давать письменные показания! Судья пытался втянуть нас в этот процесс (составление письменных вопросов-ответов), но мы посовещались и решили этого не делать”.

 Пресс-центр общественного объединения
“Демократический выбор Казахстана”

Новости партнеров

Загрузка...