Последнее слово Мухтара Аблязова

Зал заседаний Верховного Суда

Астана, 16 июля 2002 года

Уважаемый суд!

Уважаемые присутствующие!

Хочу, воспользовавшись своим последним словом, изложить свою позицию.

Мои родители воспитали меня как гражданина своей страны, с детства привив мне чувство нетерпимости к несправедливости, желания добиваться правды, желания принести пользу своей Родине.

С юных лет я постоянно переживал, что у меня на все не хватает времени. В 16 лет я переживал, что не сделал ничего значительного, как, например, Альберт Энштейн. Я торопился жить. Видимо, меня так воспитали родители, та самая советская школа, которая учила, что нет ничего выше общества. Поэтому с юных лет я думал о том, что должен принести пользу в первую очередь обществу.

И оглядываясь назад, я каждый раз думал, что очень мало сделал для страны, испытывая чувство неудовлетворенности. Именно желание изменить страну, улучшить жизнь ее граждан подтолкнуло меня, как и тысячи других граждан Казахстана, активно поддерживать закрытие ядерного полигона в Семипалатинске, расклеивать ночью листовки с требованием закрытия полигона, участвовать во всевозможных митингах протеста.

Оно же заставляло меня слушать по ночам “Голос Америки”, где рассказывалось о судьбах политзаключенных — академике Сахарове и Щеранском. Щеранский, вы знаете, отсидел как политический узник 8 лет в тюрьме. Сейчас это лидер партии в Израиле, вице-премьер. Их преследование вызывало у меня глубокий протест. Я хотел быть похожим на них – сильным, стойким.

В свою очередь пример академика Сахарова подтолкнул меня стать физиком. Студентом МИФИ я изучал работы Сахарова как физика и получил специальность физика-ядерщика, как Сахаров. Для меня этот человек – пример чести и совести, у которого было все – известность, признание, благополучие. От всего этого он отказался, считая, что стране необходимы демократические реформы. Ему было во много раз тяжелее, чем нам. Но он не отказался от своих убеждений. И его пример дал ориентир многим, в том числе и мне.

Перестройка, объявленная Горбачевым в середине 80-х годов, дала нам многим надежду, что страна изменится, начнутся демократические реформы. Но, к сожалению, надежды не сбылись. Новые надежды появились с объявлением независимости Казахстана.

Так получилось, что в начале 90-х годов я занялся бизнесом. И уже к 1997 году мне удалось создать одну из крупнейших групп Казахстана, где работали тысячи людей. В этих условиях казалось бы, что еще нужно человеку, который еще вчера жил в общежитии, в 30-ти километрах от Алматы, в комнатушке в 10 квадратных метров с маленьким ребенком.

Когда весной 1997 года мне предложили возглавить АО “KEGOK” — я отказался. Так как считал, что принесу больше пользы, создавая новые рабочие места, новые производства, своим примером подталкивая других к самостоятельности, показывая, что можно, не имея никакой поддержки со стороны Власти, добиться успехов самому — только своим трудом и талантом.

Вы, наверняка, помните, каким был 1997 год. Сложнейшая ситуация в энергетике, повсеместно шли веерные отключения, останавливались целые производства, не получая стабильного энергоснабжения. Помнится, тогда премьер-министр Кажегельдин кричал на меня, мол, хватит работать только на свою компанию, надо помочь государству, государству нужны сильные менеджеры, которые в состоянии решать сложные проблемы. Только желание помочь своей стране заставило меня согласиться возглавить энергетику страны. Причем это была самая разваленная отрасль, где присутствовали неплатежи, огромные долги, многочисленные невыплаты заработной платы.

Президентом АО “KEGOK” я проработал около девяти месяцев. Но даже за это короткое время самые сложные проблемы удалось решить. Даже наши недоброжелатели признают, что реформы, которые мы провели в энергетике в 1997-98 годов, не имеют аналогов по своим темпам и качеству во всем постсоветском пространстве, а также во многих странах.

Была разработана программа развития электроэнергетики на пять лет, привлечены огромные инвестиции в отрасль, упорядочена работа всех участков рынка, разработаны рыночные правила, которые позволили вдохнуть жизнь в разваленную отрасль. Мечта энергетиков-инженеров — объединить энергосистемы Южного и Северного Казахстана, и далее энергосистему Казахстана с энергосистемой Средней Азии и России — мечта-проект еще времен Советского Союза была реализована в условиях жесточайшего кризиса и дала толчок развитию электроэнергетики и промышленности всей страны. Наши реформы привлекли огромное внимание энергетиков стран бывшего Союза, которые только хотят добиться того, что сделано в Казахстане еще в 1997-98 годах.

Желание помочь стране, изменить ее к лучшему, а не жажда наживы – вот что заставляло нас работать по 14-15 часов в сутки, отдавая своему государству и своему народу все силы, знания и энергию. Я очень горжусь тем, что мне удалось сделать свой вклад в энергетику Казахстана, который признают даже недоброжелатели вроде господина Чубайса, который только еще стремится добиться того, что уже реализовано в Казахстане.

Уже через полгода работы в “KEGOK”, в феврале 1998 года, я получил предложение возглавить Министерство энергетики, индустрии и торговли. Но тогда я от него отказался, поскольку хотел осуществить те проекты, которые задумал. Спрашивается, зачем бы мне отказываться, если я действительно стремился получить и использовать те самые властные полномочия для реализации своих преступных замыслов, о которых говорит господин Роот?

Только 21 апреля 1998 года я дал согласие на должность министра, так как понял, что нужны более глубокие реформы, не только в электроэнергетике, но и в других отраслях экономики, настолько все оказалось взаимосвязанным. И в 34 года я был назначен министром. И опять огромное желание изменить к лучшему экономику страны подталкивало меня к разработке самых различных программ, которые, в конечном счете, дали толчок развитию экономики Казахстана. Не случайно наше министерство называли “Генератором идей” правительства Балгимбаева.

Опять обращаюсь к вашей памяти. Май 1998 года был чрезвычайно сложен для страны. Останавливались огромные производства с тысячами рабочих мест, в связи с кризисом управления на атомной станции МАЭК под угрозой отсутствия воды и электричества оказался город Актау, тысячи людей выходили на митинги перед зданием администрации области. На грани закрытия был город Степногорск из-за убыточности работы урановой и золотодобывающей отраслей, падали цены на нефть. Мы ждали, что будет прекращена добыча нефти в западных регионах Казахстана, а это сотни рабочих мест и жизнь целых городов.

Именно в этой сложнейшей экономической ситуации я работал министром энергетики, индустрии и торговли. Не тогда, когда все было благополучно. В этих условиях нами была разработана новая промышленная политика, которая дала толчок развитию именно отечественной промышленности – машиностроению, легкой промышленности, сельскому хозяйству. Известная политика импортозамещения с ориентацией не только на вывоз сырья. Изменилась, по сути, государственная политика государства. Именно то, что в условиях кризиса нам вовремя удалось повернуться лицом к отечественной промышленности, я считаю, позволило избежать таких потрясений, как в России, когда в ходе августовского кризиса 1998 г. разорились все крупнейшие банки России и десятки тысяч людей потеряли рабочие места.

Нам удалось этого избежать. Более того, удалось решить сложнейшие проблемы и стабилизировать работу огромного количества предприятий, сохранить тысячи рабочих мест, спасти целые города.

Осенью 1998 года были объявлены досрочные выборы президента, и мы, считая себя командой Президента, активно участвовали в поддержке президента. И не только как министры, но и оказывая прямую финансовую поддержку, используя свое влияние на бизнес. Сейчас все это забыто.

В 1999 году были попытки отдать за долги “ЭГРЭС-2” РАО ЕЭС. Это не была моя личная станция, не было моей личной выгоды, корысти, которую пытается найти прокуратура. Только интересы страны заставляли меня бороться за “ГРЭС-2”, практически на тот момент я был единственным в правительстве, кто занимал такую позицию. И когда я был министром, “ГРЭС-2” не была обанкрочена и оставалась в государственной собственности.

Осенью 1999 года мы ушли в отставку. Я получал не мало предложений работать на государственной службе, даже были странные предложения от Токаева возглавить министерство здравоохранения. Был период, когда предлагали должность заместителя главы администрации президента по вопросам идеологии. И так далее. Но я устал и хотел венуться в частный бизнес. Но спокойно работать мне уж не дали. В течение трех лет меня непрерывно преследовал КНБ в лице – Рахата Алиева.

Именно действия КНБ привели меня к мысли, что стране необходимы политические реформы. Для того чтобы власть реально служила народу, была подконтрольна, необходима такая же конкуренция в политике, как и в экономике. Не должна власть назначаться по клановому, родственному признаку или признаку личной преданности. Необходима реальная независимость судебной системы, народ должен избирать себе акимов, правительство должно утверждаться парламентом, нужен реальный независимый парламент, правоохранительные органы должны быть подконтрольными Народу, Парламенту. Обществу нужны независимые СМИ.

Я понял, что невозможны экономические реформы без реформ политических. Именно это привело к тому, что в ноябре 2001 года мы при поддержке единомышленников объявили о создании РОО “ДВК”. Именно это привело к политическим репрессиям в отношении нас. Именно поэтому я, как и Галымжан Жакиянов, нахожусь сегодня здесь, в зале суда, по сфабрикованным обвинениям.

Понятно, что я мог отказаться от своих политических убеждений и у меня не было бы этих проблем. Но посмотрите, что происходит в стране. Поджигают офисы, типографии, избивают журналистов, выкручивают руки депутатам, незаконно осуждают людей.

У нас у всех есть ответственность перед нашими детьми, которые будут жить в обществе, где нет никакой гарантии в завтрашнем дне. Есть ли смысл работать, зарабатывать, если в один день ты не только можешь всего лишиться, сесть в тюрьму, как это произошло со мной, быть избитым, оскорбленным, и закон не защитит тебя?…

Я внимательно изучал период политических репрессий 1937-38 годов. Были уничтожены миллионы людей. Почему это происходило? Потому что из-за страха, отсутствия гражданской позиции люди молчали или выполняли приказы, говоря себе, что они вынуждены выполнять эти приказы. Затем они сами становились жертвами, их осуждали уже другие люди, которые тоже считали, что выполняют приказы. Результат — истребление миллионов людей.

Для того чтобы это не повторилось сейчас снова, каждому из нас необходимо занять гражданскую позицию. Вспомните, кем был Рахат Алиев и какая роль его была в стране. Казалось, власть его безгранична. И что же? Выступил в парламенте депутат Толен Тохтасынов с требованием разобраться с Алиевым, чем поверг всех в шок, журналисты даже называли его депутат-камикадзе. Итог – Алиев ушел в отставку, миф о его всесилии рухнул. Сейчас это уже не воспринимается как сенсация, а ведь это было чуть более полугода назад. И многие тогда боялись. А ведь Историю, страну делают люди, своей позицией, своим отношением к правде, к справедливости.

Мы, наше поколение, ответственны за нашу страну и должны, наконец, повернуть Казахстан лицом к цивилизации, чтобы мы были членами европейского сообщества не только в футболе. Пусть даже ценой семи лет, которые просит в отношении меня прокуратура, появится надежда у наших детей, всех граждан Казахстана, что мы будем жить в цивилизованном обществе.

Сейчас прокуратура, финансовая полиция, МВД, КНБ тоже выполняют политический заказ. Не сомневаюсь, что политический заказ выполнит и Верховный Суд. Хотя мои адвокаты еще имеют надежду, что будет принято справедливое решение. У меня таких надежд нет. Очевидно, что с учетом полной зависимости судей от Власти будет вынесен обвинительный приговор. Единственное, что я хочу сказать судье, что он несет, по сути, ту же ответственность перед своими детьми, внуками и перед будущим поколением. Потому что народ Казахстана никогда не забудет этого процесса.

Каждый раз, оглядываясь назад, я мучительно думал: мне скоро уже будет 40 лет, внес ли я достаточный вклад в развитие своей страны? Встретив свой 39-й год рождения в тюрьме, имея время переосмыслить все годы моей жизни, чувствуя поддержку тысяч людей даже в тюрьме, я могу сказать, что свои 39 лет жизни я прожил не зря, внеся свой вклад в развитие не только всей экономики страны, но и в развитие демократии в Казахстане, пусть даже ценой собственной несвободы, возможно, и жизни.

Десятки людей приехали сюда, в Астану, чтобы поддержать меня, не боясь никого и ничего. Значит, не так уж плоха ситуация в Казахстане. Очень много людей заняло принципиальную позицию, не боясь репрессий со стороны Власти. Значит, есть будущее у нашей страны. Следовательно, не зря я нахожусь в заключении.

Я обращаюсь ко всем гражданам Казахстана!

Хочу поблагодарить всех своих сторонников и соратников. Во время процесса я постоянно ощущал их поддержку.

Хочу поблагодарить посольство США, Конгресс США, ОБСЕ, посольства европейских государств, международные организации.

Я благодарен своим адвокатам, которые, я считаю, блестяще провели мою защиту, показав всю абсурдность и беспомощность обвинения. Весь мир теперь будет знать цену нашим законам, нашей прокуратуре, которая сама нарушает закон.

Я благодарю за поддержку всех моих родственников, очень близких мне людей, которые из-за меня испытывают сегодня огромные страдания. Уверен, что мои дети, даже если со мной что-то случится, никогда не осудят меня за то, что их отец выбрал этот путь. Они поймут, что у меня, для того чтобы сохранить себя как личность, как человека, имеющего гражданскую позицию, не было другого пути.

Передайте мои пожелания Галымжану Жакиянову. Пусть мужество не покидает его. Все изменится. Время расставит все по своим местам.

Спасибо.

Новости партнеров

Загрузка...