Возвращение в Бухару-и-Шариф: пора в путь-дорогу!

“Остатки человечины сдали в один из ресторанов, где ни о чем не подозревавшие повара готовили блюда. Все раскрылось лишь тогда, когда в мусорном баке нашли человеческие головы - оказывается, в тот холодный день земля была твердая, копать ее сыну Кораевых не хотелось, и он бросил в мусорку сумку с головами”

\»Поехать в Бухару летом?\» — переспросит любой узбекистанец, если услышит такое желание от кого-либо. Особенно в период, именуемый в Центральной Азии как “чилла” (самая-пресамая жара, когда на раскаленном от солнца песке можно жарить яичницу)? Собеседник просто покачает головой и отдаст должное вашему упорству и мужеству. Наверное, на такой поход способен человек, который вместо сердца имеет холодильник, покрыт тефлоновой кожей или вообще без жировой клетчатки. Как бы там ни было, но я к таким не отношусь (конечно, с сожалением). Не был героем и мой родственник — Николай, приехавший специально из Германии, чтобы посмотреть Благородную Бухару. Однако туда мы поехали в самый пик “чиллы”, поскольку просто хотели побывать в городе-музее. После этого нас родные и близкие гордо называли “ходжами” (то есть паломниками, которые испытали все трудности и тяготы путешествия, но доехали до Мекки и поклонились камню Каабы).

В этот момент в Ташкенте было 47 градусов по Цельсия, жители столицы просто умирали от жары и спасение искали в озерах, речках, ванной, душе или под кондиционером и, безусловно, с холодным пивом (квасом, кокой, лимонадом — у кого какой вкус). В Бухаре температура была, естественно, несколько выше (говорят до пятидесяти с хвостиком доходило). Мы, взвесив все и вся, решились на двухдневный поход. И в пятницу 9 августа в три часа дня отправились к автостанции “Тошкент”, который располагается на окраине столицы Узбекистана, и откуда в южном направлении отходили автобусы. Дежурный автостанции с удивлением выслушал нас и сказал, что их предприятие уже прекратило маршруты в этот город и нам нужно немного пройти дальше — к ипподрому, откуда ежечасно уходят частники. Вот они сейчас и обеспечивают практически все сообщения столицы с периферией. Несколько изумленные, мы последовали его совету.

Ипподром — это не только место скачек лошадок всех мастей, это также крупный оптовый рынок Ташкента и, возможно, всего Узбекистана. Наверное, у современного подростка ипподром никогда не ассоциировался с конями, лишь со шмотками и ширпотребом — такой образ имеет этот комплекс, впрочем, у большинства ташкентцев. И там действительно было много автобусов различных марок (от “Мерсов” до стареньких “Икарусов”), на котором в столицу прибывали и убывали гости, покупатели, продавцы. Правда, как нам стало известно, с первых дней августа здесь проходят забастовки челночников в связи с введением 90% таможенной пошлины. Для Узбекистана забастовки — нонсенс, репрессивные органы слишком сурово карают подобные выходки… Но, видимо, политический климат в Узбекистане меняется после американских событий 11 сентября 2001 года…

Мы подошли к машине явно западного производства (естественно, не новая), которая уже собиралась отходить. Свободные места были, и, заплатив по 3,0 тысячи сумов (2,5 доллара) с носа, мы сели в первые ряды. Как оказалось, мы дали самую высокую цену за проезд — другие пассажиры платили от 2,4 до 2,7 тыс. сумов, а одна женщина вообще выложила на бочку 1,8 тыс. сумов и отказалась давать больше. Водитель с ней ругался, а та в ответ выливала не меньше эмоций. Поняв, что женщина — скряга (хотя по дороге она нам похвасталась, что, мол, бизнесмен), мужик отошел, недовольно что-то бурча на таджикском.

Первых двух минут нахождения в автобусе вполне хватило, чтобы ощутить себя разогреваемым блюдом в СВЧ-печи. Жар исходил буквально отовсюду — от металлических стен и крыши, от пассажиров, от воздуха, даже от шмеля, залетевшего в салон. Мы взмокли до такой степени, что пот, следуя поговорке, действительно лился ручьем. Пока автобус не двинулся, Николай сменил два полотенца, предусмотрительно прихваченных нами. Я, может быть, уже в тот момент сразу сошел бы с дистанции, но мой родственник был настроен решительно — он хотел показать всем друзьям в Германии, что побывал в Бухаре-и-Шариф, и пригрозил мне кулаком, мол, только посмей покинуть салон. Я вздохнул и мрачно посмотрел на неоткрывающиеся окна и щелки кондиционеров, откуда прохлада так и не поступила.

Уф, наконец-то набитый телами и вещами автобус выехал на трассу. Стало легче, ибо через открытую дверь свежий ветер врывался в салон. Лишь при приближении к посту “Юл-Пост-Хизмати” (то есть по-русски ГАИ) один из обслуживающего персонала закрывал дверь (ведь иначе это квалифицировалось как нарушение ПДД), и мы немного кипели в собственном соку (это время немного растягивалось, когда таможенники на своих постах осматривали машину). О да, по дороге в Бухару мы часто проезжали через такие посты, и везде был досмотр. К пассажирам никто из силовых структур (я не знаю, кто они были — милиционеры, таможенники или чекисты) не придирался, водители сами вступали в “контакт” с ними и регулировали вопросы движения (только не считайте это как “разводить базар”). Может, это кого-то и раздражало, но я лично положительно относился к этому — меньше контрабанды, наркотиков и оружия.

От Ташкента до Бухары — почти 600 километров, это 7-8, а то и 9 часов поездки (особенно с одной остановкой для ужина, завтрака или обеда — это смотря в какое время суток едите). Зато водители решили нас развлечь, включив на полную мощь магнитофон. Может быть, мысль и была неплохой, но при отсутствии нормальных динамиков мелодичные звуки трансформировались в какую-то какофонию, и все это страшно раздражало (Николай даже пробки из ваты на уши сделал). Лишь несколько походов к водителям и просьбы сделать потише навело их на мысль, что пора сменить пластинку — и они поставили нам кино. Мы просмотрели фильмы “Железная обезьяна” о кунг-фу (на Востоке подобные “мыльные оперы” просто обожают) и про то, как принц африканского государства Зулулу в Нью-Йорке отыскал себе невесту (с участием Эдди Мерфи, помните?) — последний фильм особенно всем понравился, хохотало полсалона.

В автобусе ехали жители Бухары и Самарканда, ибо большинство разговаривало на таджикском языке. Не доезжая Самарканда, водители остановились у придорожного кафе. И всех выгнали наружу. Может, это было сделано для того, чтобы в отсутствие других никто не смог копаться в чужих вещах, но, скорее всего, у водил есть договор с местными поварами о поставке пассажиров в качестве потребителей местной пищи. А за это они получают или свой процент, или бесплатно питаются.

Нужно сказать, что данное кафе (название не помню) было построено для летне-зимних условий и оборудовано для приема не менее двух сотен человек — типично азиатский вариант забегаловки. В меню — часто потребляемые блюда: шашлык, манты, шурпа, плов, сосиски, цыплята табака, спиртное, соленые косточки, миндаль, сладости. Единственный недостаток -недооценка ситуации в обслуживании (наверное, мозги иначе работают). Например, дорожка -бетонная, а сверху пыль, залитая водой (чтобы прохладу навести). Но в результате получается грязь, на которой легко поскользнуться. Официанты приноровились и весело катались по грязи как фигуристы на льду, а вот мне меньше повезло — не имел такой сноровки. Подходя к столу, я почувствовал, что делаю “шпагат. Чтобы сохранить равновесие попытался удержаться за стол. Не упал, зато коленом ударился о пол (после возникла ба-альшая гематома), а руки-ноги измазал глиной. Грязевая терапия — она, конечно, полезна в наших условиях. Просто не к месту. Пришлось, ругаясь, ползти к умывальнику. Пассажиры из других автобусов смотрели на меня с удивлением — с хлопкового поля парень вышел что ли?

Лагман, который мы заказали, был неплохой, но для немца в нем слишком жирное мясо. Николай знал, что на Востоке люди предпочитают жирные блюда, однако привыкнуть к этому не мог. Холестерина боялся, наверное. Зато чай оказался бледным. Сначала мы подумали, что это оттого, что заварен зеленый, но когда посмотрели внутрь чайника, то поняли — заварка использовалась не менее трех раз (позор для любого узбекистанца!). Естественно, это вызвало определенное презрение к заведению. А когда увидели шашлык из старого мяса (даже жир пожелтел), то мы встали и вышли. Такое неуважение к людям на Востоке нам редко приходилось встречать.

Вскоре автобус загудел, приглашая своих пассажиров занять места и отправляться дальше. Когда мы проехали Самарканд (там на короткой трехминутной остановке мы купили несколько знаменитых самаркандских лепешек), то уже стемнело. Город Навои мы достигли ночью, а через два часа выходили в Бухаре. Человек, с которым мы договорились о встрече заранее, нас ждал, как оказалось, уже несколько часов — ведь мы не могли дать точную информацию о времени прибытия. Мы думали, что нас повезут в знакомую мне гостиницу “Ориент” на улице Хамзы, но со слов встречающего поняли, что сейчас гостиница переместилась в другое место, и нас туда везут. И мы не разочаровались в этом, поскольку два дня прожили в старинном здании рядом с историческим центром Бухары.

В солнечной Бухаре

Гостиница “Mehtar Anbar” еще не была запущена в полную силу (шла установка оборудования), а мы оказались первыми постояльцами. Один из учредителей, Олим Гулямов (у которого я в прошлый приезд питался всякими бухарскими яствами), рассказал, что это двухэтажное здание было построено в 1870 году, отреставрировано силами учредителей при неусыпном контроле государства (в Бухаре запрещено ломать и перестраивать здания позапрошлого века без санкции власти, несмотря на то, в чьей собственности здание находится). В нем 11 номеров, все они очень уютные, на наше удивление внутри прохладно, даже кондиционеров не нужно. “Раньше строили на совесть и знали все тонкости строительства в условиях жаркого климата”, — сказал нам Олим-ака. Поскольку столовая еще не функционировала, то нас кормили в частном доме, то есть у самого Гулямова. Манты, тухум-барак, бухарский плов, салаты, спиртовая настойка по технологии бухарских евреев, а также много-много дынь и арбузов — это часть нашей самой вкусной жизни в Бухаре.

Вообще, в Бухаре много частных гостиниц, которые имеют лицензию Национальной компании “Узбектуризм” (это государственный орган управления в сфере туризма). Это первые и поэтому самые уважаемые отели “Саша и Лена”, “Саша и сын”, новый отель “Сияввуш” и другие — все они конкуренты мастодонтам “Узбектуризма” — отелям “Интурист”, “Бухара Палас” и “Бухоро”. Конечно, кто хочет выглядеть крутым, тот идет в четырехзвездочные гостиницы, а кто довольствуется более скромными нормами тот обращается в частные (а там комфорта, скажу я вам, не меньше, чем в “Бухора Паласе”).

Кстати, вечером пройдитесь по площади, где расположены областной хокимият (администрация государственного управления) — многоэтажный корпус поздней советской архитектуры, а также гостиницы “Бухара Палас” и “Бухоро”. Вечером — это место тусовки молодежи, а также просто гуляющих и отдыхающих. Из дискобаров слышны голоса ди-джеев, крики танцующих. Музыка — от местной до российской и прочей зарубежной эстрады, впрочем, бухарцы танцуют под все, даже румбу и буги-вуги. Все эти три крупных здания подсвечиваются прожекторами, весьма впечатляют рядом расположенные фонтаны (в праздники они тоже подсвечиваются). Здесь нетрудно встретить и “ночных бабочек”. О ценах на их услуги ничего не скажу — не пользовался. Хотя думаю, что они меньше, чем в столице республики.

А так никакого криминала. Можно пройтись глубокой ночью по улицам старой части города, и никто на вас не обратит внимания, никто не пристанет, не услышите оскорбления. Это не в менталитете бухарцев. Да, что странно, здесь за два дня я не встретил ни одного милиционера. В Ташкенте “зеленая кепка” (одежда ментов) видна в каждой толпе, порой кажется, что служителей карательно-репрессивной системы больше, чем простого люда. И в столице больше злых людей. В Бухаре математика правопорядка, видимо, иная. Все дело в том, что местные жители более дружелюбны.

Бухара — это новая и старая часть в пропорции 50:50. В новой части, в принципе, смотреть не на что — обычные или кирпичные, или панельные здания, а вот в старой… M-м, здесь много чего можно увидеть. Впрочем, не стану утруждать себя рассказом о тех памятниках, которые можно встретить здесь — лучше самому посмотреть. Николай ходил и вертел головой: восточная архитектура ему явно пришлась по душе. “Э-э, экзотика”, — произнес он и тут увидел статую знаменитому гражданину Бухары — Ходже Насреддину — человеку-легенде на весь восточный мир. Анекдоты и истории о его похождениях ходят по многим странам уже сотни лет. Николай сразу получил краткую информацию, кто сидит на ишачке и, весело улыбаясь, показывает монетку. Естественно, он полез на постамент и фотографировался в разных позах, вплоть до того, что дергал металлический хвост осла.

Если хотите увидеть ночную Бухару, то посетите именно старую ее часть. Дворец Арк, минареты, мечети подсвечиваются прожекторами и от этого ощущение, контакта со сказкой усиливается. Кстати, здесь построили мощный спортивный комплекс, где проводятся межрегиональные олимпиады. И что удивительно — прожекторы установлены на конструкциях, очень похожих на башни.

Вечером бухарцы сидят дома — ведут семейные дела. Да и температура снижается настолько, что делает возможным походы в гости. Днем — все на работе и переносят жару каким-то чудом. Для меня и Николая даже вечер был периодом very hot. Конечно, в гостинице было прохладно, однако, приходя даже из короткого похода, мы кидались в душевые кабинки и выливали на себя не менее тонны воды.

Но фотографироваться, конечно, нужно днем. Больше попадает нюансов в кадр. Сувениры в каждом магазине, на многих улицах и рынках. Можете торговаться в цене — бухарцы, кстати, любят торговаться. Это их метод общения, это своя восточная философия. Гостеприимство — это важная часть мировоззрения бухарца. Вы можете войти в любой дом, вам откроют дверь и пригласят на чашку чая, даже не зная вас по имени. Обидеть гостя — это унижение для самого хозяина, и бухарцы никогда так не поступят. Когда мы шли по улицам, то шести-семилетние дети, принимая нас за иностранцев, кричали вслед: “Hello! Haw do you do?” Конечно, они не знали языка, но родители их научили правилам общения с гостями. А это, признайтесь, приятно. И еще, вас будут кормить до ушей. Если хозяева увидят, что вы прекратили кушать, то они будут говорить вам: “Олин, олин (берите, берите)” и из-за стола не позволят встать, пока вы не покончите с огромным ляганом (так называется плоская керамическая или металлическая посуда), например, тухум-барака или плова.

Да, Бухара — интернациональный город. Здесь в мире живут много славянских и азиатских этносов. Национальных раздоров не бывает, а антисемитам, к примеру, здесь просто нечего делать. Город славится своими религиозными объектами: есть исламские мечети, христианские церкви, синагоги, много различных конфессиональных течений. Как сказал директор государственного музея-заповедника г.Бухары Роберт Алмеев, палестинцам и израильтянам нужно приехать сюда и научиться у бухарцев, как можно мирно сосуществовать.

В Бухаре никто никогда никуда не торопится. Это может злить человека западной цивилизации. “Давайте сходим туда, посмотрим то, сделаем это”, — говорил Николай, а ему в ответ: “Э-э, брат, подожди, посиди, чай попей, самсу съешь, сейчас придет машина и тебя отвезем куда хочешь”. Машина тоже не торопилась приезжать, видимо, знала местные обычаи. Даже я, человек из Ташкента, поражался тому, как здешние жители смотрят на время сквозь пальцы. “Куда торопиться, если всего не съешь?” — говорят бухарцы. Они ко времени относятся тоже по-философски. Может, поэтому Бухара смогла простоять 2,5 тысяч лет, тогда как другие империи и города разрушались, оставляя смутные воспоминания.

Сколько здесь памятников — не знает точно никто. Конечно, крупные объекты культуры, истории и религии зарегистрированы, но ведь частный домик местного купца, построенного в 18 или 19 веке, тоже можно считать памятником, несмотря на то, что здесь продолжают жить потомки этого купца. Поэтому, если будете в Бухаре, попросите гида показать не только известные достопримечательности (типа дворца Арк, летней резиденции эмира бухарского, пассажей, мастерских), но и жизнь в обычной махалле (общине), простом доме — это очень интересно.

Как я говорил выше, мне в придорожном кафе под Самаркандом пришлось испытать “грязевую ванну”. Но в Бухаре многие жители пользуются такой ванной. Через 5-й микрорайон протекает небольшая речка коричневого цвета — она такая из-за глины. Люди купаются в ней, мажут себя грязью (да, она без запаха и не похожа на противную жижу) и верят, что грязь — целебная. Этого не отрицают и местные врачи. Мы с Николаем в первый момент не хотели лезть (непонятно, чего боялись), а потом нас оттуда за уши не могли вытянуть. Когда жарко, то в воде — спасение.

Будьте бдительными!

Мне хотелось бы рассказать трагическую историю, которая произошла в Бухаре в декабре 2000 года с моим родственником Рустамом Ариповым, знаменитым парикмахером. Она имеет прямое и косвенное отношение к туризму Дело в том, что некоторые турфирмы оказывают услуги нелегальной миграции в разные страны. Такая была и в Бухаре (правда, она существовала, как оказалось, неофициально), которой руководила мадам Кораева — супруга декана местного института общественного питания (самое страшное, что название прямо подходит к тем делам, что творило это семейство). Рустаму обещали поездку в Канаду и трудоустройство. Сила внушения этой женщины подавили в 25-летнем парне всякие сомнения и колебания В один страшный декабрьский день Рустама, его супругу, троих детей (от 3-х до 7 лет), брата супруги под предлогом прохождения карантина (!) усыпили в подвале, там же на хирургическом столе расчленили на органы, которые затем отправили куда-то на трансплантацию (говорят, что в Москву, но следствие почему-то не стало дальше раскручивать это дело). Остатки человечины сдали в один из ресторанов, где ни о чем не подозревающие повара готовили блюда. Все раскрылось лишь тогда, когда в мусорном баке нашли человеческие головы — оказывается, в тот холодный день земля была твердая, копать ее сыну Кораевых не хотелось, и он бросил в мусорку сумку с головами.

Вся Бухара была в шоке. Милиция перешла на казарменное положение, везде рыскали патрули, говорят, что об убийстве доложили Президенту Узбекистана Исламу Каримову. Люди боялись выходить из дома, предполагая, что здесь свирепствует какая-то банда. Никто и подумать не мог, что в подвале двухэтажного особняка, где проживал уважаемый человек, один из руководителей местного вуза, творятся страшные дела. Кто провел операцию — следствие не установило, хотя было доказано, что органы вырезались именно с целью трансплантации (еще ранее подобная история произошла в Самарканде, там мать-алкоголичка продала неизвестным людям семилетнюю дочку, которые вырезали ей органы). Всю вину на себя взяла мадам Кораева, которая в руках скальпель никогда не держала. Она, муж, сын получили от 12 до 17 лет лишения свободы. Ректор вуза, в котором работал декан Кораев, выбросился с седьмого этажа (как он был связан с этими убийствами — тоже непонятно). Но все равно люди остались недовольны, поскольку следствие так и не довело дело до конца, утверждая, что убийство — это месть женщины Рустаму, которого она знала всего лишь месяц. Как мне сказали родственники, это была целое производство поставки органов зарубеж, которое работало несколько лет, и в нем замешаны влиятельные люди. Но эту версию следствие, по мнению людей, “копать” не стало.

Поэтому, прежде чем подумать о нелегальной миграции или неофициальном туризме, вспомните эту страшную историю и хорошенько подумайте, чем и где может закончиться ваше путешествие… Да, в узбекистанской прессе об этом не было ни гу-гу.

Естественно, мы посетили родственников, дом, в котором проживал Рустам Арипов (в этом доме в 40-50-х годах жил мой дедушка, по иронии судьбы начальник областного управления НКВД — знал бы он, что будет твориться в Бухаре!..) и выразили свое соболезнование. Ну, а в каком состоянии находились родители Рустама, лучше не говорить…

Мне не хотелось, чтобы эта история отбила ваше желание посетить Бухару. Подобная история могла и, наверняка, происходит в других частях света. Просто для меня это напоминание, что нужно быть всегда осторожным. Не говоря уже о том, что Рустам — мой родственник.

Домой с теплыми чувствами

11 августа в 6 часов вечера нас накормили плотным ужином (казалось, что мы лопнем от обилия пищи), а в 7 часов мы сели в автобус “Мерседес”. На этот раз билет обошелся в 2,5 тыс. каждому (впрочем, так оно и бывает, из Ташкента ехать дороже, чем в сам Ташкент). В автобусе мы опять жарились, пока стояли на автостанции. Но едва он тронулся, как все облегченно вздохнули — свежий ветер ворвался в салон. Правда, никакого фильма нам не показали (хотя “ящик” стоит в каждой машине), всю дорогу крутили таджикские, русские и узбекские песни. Ночью в Каттакургане мы остановились на поздний ужин. Столовая называлась “Азизбек хусусий ошхонаси” здесь уже парковалось несколько автобусов, а их пассажиры бегали по лавочкам, покупая всякие сладости, пряности, или сидели за столиками и уплетали яства. Запах шашлыка, самсы, лагмана и других восточных блюд вызывали аппетит, но есть нам не хотелось — были еще сыты с бухарского ужина, и мы с Николаем перекусили только мороженым. Правда, Николай потом пошел к лавочкам и у одной женщины купил вначале один килограмм соленых косточек. Потом, подумав, купил еще два килограмма, а перед самым отъездом автобуса вновь побежал к ней и купил у обалдевшей продавщицы еще два килограмма. Всю дорогу, пока я спал, мой родственник грыз эти косточки и был на седьмом небе.

В пять часов утра автобус, пройдя все кордоны милиции, таможни, достиг Ташкента, а мы быстро добрались до дома и там отсыпались до вечера. Уж больно утомительным было наше жаркое путешествие в Бухару-и-Шариф.

Новости партнеров

Загрузка...