Простые люди. История вторая

“Спустя час Лаварик передал полученное сообщение и пакет с героином Земфире – главе клана. Спустя еще два часа во дворе дома Земфиры был зарезан Бислам”

Наркоторговля, наркомания – печальные спутники демократии. Раньше об этом нельзя было говорить, но сегодня – свобода слова. И о наркомании говорят все больше. Это беда — говорят газеты. Это трагедия — заявляет телевидение. Чем больше об этом говорится, тем больше становится наркоманов, тем большее количество людей оказываются вовлеченными в этот бизнес. Те же, кто больше всех вещает о борьбе с наркоманией с высоких трибун, как правило, тайно покровительствуют ей. Для таких, с позволения сказать, демократов наркоторговля – это весы. На одной чаше весов – деньги, на второй – простые люди. О второй чаше эти люди и не думают…

Эпизод первый

С утра у Старухи начался очередной приступ. Мишка проснулся оттого, что зловредная бабка – его родная бабушка по матери – вылила на Мишку кастрюлю скисшего борща. Мишка давно заметил – когда у Старухи приступы, вся еда в доме портится. Поджарит, скажем, Мишка вечером картошку, поест, немного оставит на утро, а у Старухи тем же вечером — приступ. Утром вся квартира наполняется зловонным запахом – то ли от картошки, враз сгнившей до полной несъедобности, то ли (Мишка давно подозревал это) от разлагающихся Старухиных мозгов. Американский писатель Стивен Кинг назвал бы это явление запахом безумия, запахом демонов, периодически вселяющихся в Старухину голову, заставляющих Мишкину бабушку ругаться матом, называть Мишку ублюдком и дармоедом, а Мишкиных родителей – неблагодарными суками, посадившими ублюдочного дармоеда на ее шею. Впрочем, Мишка о мистере Кинге никогда ничего не слышал, потому как, несмотря на свои двадцать лет, читал с горем пополам, а уж писать и вовсе не умел — в школе не учился, всю жизнь живя бок о бок с сумасшедшей Старухой. Мишкины родители оставили годовалого пацана бабуле, мудро решив, что в их молодые годы ребенок – обуза. Спустя год папу зарезали в пьяной драке, мать же тихо спилась и сгорела в каком-то бараке вместе со своим сожителем и четырьмя его собутыльниками, когда Мишке исполнилось четыре года.

Дура старая! – заорал Мишка, когда последние остатки сна улетучились, испуганные мерзким тяжелым зловонием, исходившим то ли от вопящей Старухи, то ли от залившего немытую Мишкину шевелюру и драную простыню борща. Мишка знал: когда у Старухи приступ, хоть в барабан бей ей под ухо – ни фига не услышит. Он вскочил с кровати и побежал в ванную.

Наскоро ополоснув голову холодной водой, Мишка тут же натянул висевшие на батарее, еще влажные от вчерашней стирки потрепанные джинсы, которые когда-то были нежного цвета весеннего неба (впрочем, и сам Мишка, и джинсы забыли тот цвет), натянул черный свитер, в который можно было поместить еще пару таких же тощих пацанов, проскользнул мимо орущей на всю их небольшую полуторку Старухи, обулся, надел драную курточку и выбежал на улицу.

Эпизод второй

Зябко поежившись, Мишка плотнее укутался в курточку. “Надо найти работу, грузчиком или еще кем”, — решил Мишка и побрел в сторону кафешки. Целью Мишки был кафетерий “Рахат” — грязная и запущенная забегаловка, где оставляли свои скудные сбережения местные работяги, жители района. Впрочем, местные пацаны считали “Рахат” шикарным рестораном, потому как ничего более крутого в своей жизни не видели. Да и что это была за жизнь? Походы в Парк культуры и отдыха имени Максима Горького остались (если у кого и были) в далеком прошлом, в том милом \»совке\», когда работяга не думал, чем сегодня вечером он поужинает дома – если вообще поужинает. Развлечением были для местных пацанов ежемесячные вылазки на Зеленый базар после папиной-маминой получки. На базаре оставалась половина семейного бюджета, другую половину тратили на коммунальные расходы и на хлеб — один раз в два дня. Те же, кто приподнимался настолько, что мог позволить себе квартиру \»в городе\», моментально покидали злосчастные низы, где, казалось, сам воздух был пропитан безденежьем и безнадегой. Папы тихо спивались от такой житухи, мамы стервенели вконец либо спивались на пару с папами. Впрочем, вернемся к нашему герою.

На должность бармена, как его знакомый Берик, и на должность официанта – как сосед Серега, Мишка не рассчитывал. Зато он умел жарить шашлык, мог, в конце концов, работать грузчиком. Он знал, что прежнего грузчика “Рахата” вчера задавило сорвавшейся со сходней огромной бочкой пива – зазевался водила грузовика, помогавший Толяну сгружать бочку. Толян сейчас лежал в реанимации, долго и больно отдавая богу душу, а место грузчика в кафешке освободилось. Конечно же, в сравнении с гигантом Толяном Мишка выглядел тщедушным карликом, однако легкие грузы – ящики там или коробки — Мишка таскать мог. Он надеялся на благосклонность Бая – так прозвали владельца кафе “Рахат”, Мишкиного соседа с четвертого этажа, его приятели, разъезжающие в шикарных машинах.

Бай, ну, может, на время возьмешь, а? — просительно заглядывал в глаза соседу Мишка. — Пока нового грузчика не найдешь… Или сторожем… Или еще кем…

Нет, — Бай был непреклонен, — не возьму. Ты мне не нужен. Доверия к тебе нет. Со шпаной общаешься. Не нужен ты мне.

Тут Мишку взяла злость. Он плюнул, пытаясь попасть в начищенный башмак Бая, – не попал, жаль! – развернулся и побежал прочь от этого роскошного кафе, от роскошного Бая, от этого презрения, волнами исходившего от толстого тела владельца кафе. “Да никакой он не владелец!” – злобно думал на бегу Мишка. — “Чехи” за ним стоят, не хозяин он, урод жирный!” От этих мыслей стало полегче. Мишка перешел на шаг, покопался в карманах курточки, нащупал измятую “полетину”, вынул, чиркнул спичкой, задымил…

Эпизод третий

Че ты ссышь, сука! Говорю тебе, хозяин на работе, хата пустая. Щас по-быстрому залезем, обшмонаем. Верняк, а ты ссышьговоривший это сплюнул сквозь зубы и посмотрел на собеседника. – Жалкое лицо того обливалось потом, несмотря на утренний морозец.

А если не пошел на работу? Если дома? Сам же говорил – ствол у него есть, — жалобно пробормотал потный, утирая липкую жидкость, градом катившуюся со лба. Тот, к кому обращался потный, злобно скорчил змеиное лицо и опять зашипел:

На работе он. “Тошниловка” у него, отлучаться нельзя. “Черные” его на “тошниловку” поставили, чтоб управлял, значит. Он, сука, лишний раз на горшок не сходит, а на работу выйдет, понял?

Хорошо, хорошо, — собрав последние остатки храбрости, торопливо закивал головой потный. Собеседники, стрельнув глазами по сторонам, нырнули в темный провал подъезда, из которого десять минут назад выскочил Мишка, спасаясь от воплей своей полоумной Старухи.

Потный и змеинолицый, стараясь не шуметь, поднялись на четвертый этаж. Змеинолицый достал из кармана связку отмычек и на цыпочках подошел к шикарной деревянной двери, покрытой коричневым лаком. Поковырялся в замке минут пять. Наконец дверь со скрипом распахнулась, пуская незваных гостей в богатую квартиру.

Как раз в этот момент Мишка упрашивал владельца этой квартиры принять его на работу.

Спустя полчаса квартирные воры покинули квартиру Бая, унося в огромных сумках магнитофоны, шкатулки с золотыми побрякушками, дубленки и прочие атрибуты роскоши, которые традиционно заполняют квартиры и дома других баеподобных. В кармане болоневой куртки змеелицего лежал “ствол” – сувенир на память от ограбленного Бая.

Эпизод четвертый

Мишка уже собирался ложиться спать, когда в дверь забарабанили. Громко и властно: не откроешь, мол, — выломаем. “Кого на ночь глядя несет?” – подумал он, отворяя. На пороге стоял разъяренный Бай. Его потная ручища схватила Мишку за волосы и вытянула в подъезд.

Ну, куда мои вещи дел, сучонок?

Какие вещи, Бай? – Мишка сегодня выкурил парочку “косяков” на пару с барыгой Ахметом. Уже давно его долбил “отходняк”, потому соображал он весьма туго.

Ты, сучонок, мне мозги не трахай! – для пущей убедительности Бай стукнул Мишку головой о стенку – не сильно, в меру, для профилактики. — Я тебе щас мозги через жопу выну. Где вещи?

Да какие вещи? — Удар головой способствовал просветлению мозгов, но в ситуацию Миша так и не въехал.

Которые ты, бля, из моей квартиры вынес. Я тебя крысам скормлю.

Это была не шутка. Бай на самом деле мог скормить Мишу крысам. Однажды он так и поступил с каким-то залетным фраером, который попытался тиснуть бабки из кафешной кассы. Фраерка долго били — сначала Бай, потом его друзья-приятели. По окончании экзекуции окровавленного парнишку бросили в подвал “Рахата”. Через три дня обглоданные останки неудачливого воришки закопали в логу.

Бай, ну ты чего, ну не брал я твоих вещей, — заканючил Мишка.

А кто тогда мою хату кинул? Ты это сделал и твои кенты-наркоманы. — Бай дыхнул на Мишку перегаром, и пацан понял – хана. Когда Бай под мухой, никто не может убедить его изменить мнение. Бай снова стукнул Мишку головой о стенку, на этот раз сильнее. Мишка почувствовал соленый привкус во рту. Неожиданно он извернулся, пнул толстого Бая в пах, дернулся, почувствовал, что свободен, и ринулся вниз по лестнице. Бай изумленно охнул и, схватившись одной рукой за левую часть груди, где под толстым слоем жира билось сердце, а другой за пах, медленно осел на пол.

Эпизод пятый

Мишка и его приятель Ахмет-барыга сидели в старом дырявом сарае. Здесь Ахмет прятал свой товар – несколько килограммов марихуаны. Мишка и Ахмет вовсю дымили \»косяками\», приглушенно перхая, вытирая слезы и с наслаждением глотая сладковатый дым. Напряжение вечера потихоньку оставляло Мишку. “Выпутаюсь как-нибудь…”, – думал пацан. Кайф потихоньку овладевал Мишкиными мозгами и вселял уверенность. Многие взрослые мужики с района потому и подсели на анашу, что она позволяла расслабиться и не думать о завтрашнем дне, который определенно будет не лучше, чем сегодняшний. Да и денег гораздо меньше, чем на пузырь, уходит. Правда, кое-кто после соломы скатывался на героин, но прочих анашистов это не очень волновало. Каждый считал себя сильнее бедолаги-героинщика и не замечал, что травки для раскумарки ему требуется все больше и больше.

Впрочем, Мишу, и уж тем более Ахмета, эти проблемы не волновали. Они покуривали травку, лишь когда появлялась острая необходимость. Для снятия стресса, например, как сейчас.

В этот момент в реанимационной машине “скорой помощи” умер от сердечного приступа Абай Джангиликов по прозвищу Бай. Мишка об этом, естественно, ничего не знал.

Эпизод шестой

Бислам Шамиев, которого на районе знали под погонялом Бес, курил, сидя на корточках у подъезда, откуда ночью увезли Бая. О том, что этот жирный боров подох, Бесу сказал его двоюродный брат Иса. Бислам боялся своего кузена. Был Иса контужен во время первой чеченской войны и переправлен под видом беженца в Казахстан. Здесь его встретили родичи, определили на постой к Леме Шамиеву, отцу Бислама. Иса не оправился от контузии. Временами на него что-то накатывало, он не узнавал своих, даже был способен на убийство. В глазах бывшего боевика вставало зарево пожара над Грозным и врезался случайный осколок стены в височную кость. В такие моменты Иса легко мог убить любого, кто подвернется под руку. К счастью, припадки накатывали на Ислама все реже и реже. Аппетитная врачиха с круглой попкой и большой грудью, следившая за состоянием пациента (ей сказали, что Ислам упал с лестницы, когда чинил крышу), сказала, что припадки прекратятся вовсе, если больной будет вести спокойный образ жизни. Где уж тут спокойствие? Дела надо делать, большие дела. Родичам в далекой Чечне помогать, обеспечивать жизнь себе и детям. Бес, хоть и был молодым парнем (всего 23 года ему исполнилось месяц назад), занимался делами наравне со старшими.

Поселок, где обитала чеченская диаспора, делился на две части. Северную занимали цыгане, южную — чеченцы. На протяжении нескольких лет между диаспорами шла напряженная борьба за контроль района Новостройки, где жили Бай и Мишка, благо, поселок располагался всего-то в пятистах метрах от этого самого нижнего в городе района. Новостройка считалась нейтральной зоной, где не проливалась кровь. Основные торговые точки района контролировали чеченцы. Цыгане банковали в поселке героином. Это и было камнем преткновения. “Чехи” пытались вытеснить цыган из поселка и сами наладить торговлю “белым” через кафе “Рахат” и сеть магазинов и коммерческих ларьков, которые им принадлежали. У Бая в магнитофоне, подаренном ему по случаю года со дня открытия кафе “Рахат” старейшиной чеченской диаспоры Асламом Терлоевым, была оригинальная начинка. В аккуратно запаянном полиэтиленовом пакете хранилось пять килограммов героина. Их Бай должен был расфасовать по чекам и продавать в режиме строгой секретности через официантов и бармена. Секретность в этом деле нужна была не от ментов – их чеченцы не боялись, а от цыган, которые, узнав, что “соседи” занялись их бизнесом, могут развязать очередную серию кровавых разборок. И вновь начнутся в поселки пожары, стрельба и поножовщина.

О том, что Бай скончался, Аслам Терлоев узнал той же ночью от своего соплеменника, которого специально поставили присматривать за Баем и для этой цели купили у одного \»бухаря\» в этом же подъезде квартиру. Соплеменник рассказал также, что хату Бая кто-то кинул, что Бай ночью ругался с Мишкой со второго этажа, безработным шалопаем, что Мишка этот удрал от Бая, после чего приехала “скорая”, но помочь врачи ничем не смогли.

Связав полученные сведения в одну цепочку, Аслам Терлоев выстроил версию. Кто-то кидает квартиру Бая. Бай уверен, что этот кто-то – Миша, 20-летний неработающий и нигде не учащийся паренек со второго этажа. Ограбленный приходит к Мише и начинает разборку. Мише каким-то образом удается убежать, после чего Баю почему-то становится плохо, и он умирает.

Ислам по поручению Терлоева обыскивает квартиру Бая. Магнитофона там не находит. Аслам отдает приказание – отыскать Мишу и привести его к нему. И вот Бес в ожидании пропавшего пацана отирается возле подъезда…

Эпизод седьмой

Давай, Миша, спи, — заботливо сказал Ахмет, — никуда не ходи Срать, ссать захочешь – вон ведро в углу. А я прогуляюсь по району, к тебе загляну, разузнаю.

С этими словами Ахмет вышел из сарая, запер его на огромный висячий замок и смешной птичьей походкой двинулся к дому Мишки. У подъезда на корточках сидел хмурый Бислам.

Че, барыга, здесь потерял? – встретил Бес Ахмета.

Да вот, понимаешь, к Мишке решил заглянуть, — невинно сообщил Ахмет.

Зачем? – напрягся Бислам.

Да пыхнуть не с кем — думаю, может, он захочет.

Нету его дома, уже три часа его жду, здесь торчу. У тебя есть чем раскумариться?

Да вот, “пяточку” соломы на черный день припас. Давай с тобой пыхнем, что ли?

Ахмет быстренько забил \»косячок\», раскурил, передал Бесу. Бислам от души затянулся, закашлялся. И тут же поплыл. А поплыв, разговорился.

Где этого русака носит? – кашляя, сказал Бес. – Он, сука, наш героин спиздил, Бая убил. Из-за него хорошие люди страдают (под “хорошими людьми” Бес подразумевал себя).

Ай-яй-яй, — сокрушенно покачал головой Ахмет, внимательно ловивший каждое слово Беса. — И много героина было?

Десять килограммов, — приврал Бислам. – Он квартиру Бая кинул, а в магнитофоне герыч лежал. Найдем его — на куски порвем. Только я тебе ничего не говорил, — спохватился Бислам.

Могила, — заверил Беса Ахмет. И Бес разошелся.

Мы такие дела провернуть хотим. Героином торговать, а всех цыган на перо посадим. Они нам, суки, жить не дают. Скоро герыч можно будет в “Рахате” брать, а к цыганам ты не ходи.У нас “белый” качественный будет и дешевле. Ты всем \»нарикам\» так и скажи – пусть не ходят к цыганам, пусть со мной свяжутся. А кто у цыганья брать будет – всех на перо посадим.

Через полчаса Ахмет отпирал сарай.

Эпизод восьмой

Ты говоришь, Бай умер? – Мишка не верил своим ушам.

Умер, умер Бай. А тебе уходить с района надо, “черные” поймают тебя, убьют. Я тебе “плана” килограмм отсыплю – извини, денег сейчас нет свободных – поедешь в город, кому-нибудь продашь, будут бабки. Как-нибудь проживешь.

Не, я им сначала “подляну” подкину.

Эпизод девятый

Потного и змеинолицего похоронили на заброшенном кладбище. Наскоро вырыли яму, куда свалили обоих и забросали землей. В последний путь их провожали Лаварик и Джонсон – яркие представители цыганской диаспоры. Везя награбленное на разбитых “Жигулях” потного, воры въехали в “шестисотый” “Мерс” Лаварика. Лаварик без разговоров сунул нож в сердце потному. Змеинолицего задушил Джонсон. Порывшись в багажнике, ромалы обнаружили вещи Бая, без долгих раздумий погрузили их в свой багажник. В багажнике “Жигулей” переправили тела воров на кладбище. Тела закопали, а “Жигули” подожгли. Вещи поделили. Лаварик забрал себе огромный магнитофон и часть рыжевья, Джонсону досталось остальное.

В тот самый момент, когда Ахмет нес послание Мишки Лаварику, тот разбирал неработающий магнитофон. В недрах музыкального агрегата обнаружился огромный пакет с порошком белого цвета. Лаварик попробовал на язык – героин. И тут раздался крик Ахмета:

Лаварик! Открывай, дорогой!!!

Лаварик вышел из дома, отпер калитку. Ахмет после недолгого приветствия сказал:

Тебе привет от Мишки. Вот что он просил передать: “Чехи” решили торговать “белым” в обход вас. У Бая в магнитофоне был пакет с десятью килограммами герыча, предназначенного на продажу. Магнитофон кто-то увел. “Чехи” считают, что это сделали вы, хотят вас всех посадить на перо\». У меня все.

Информация точная, — Лаварик почти не сомневался в сказанном. Магнитофон с героиновой начинкой был существенной уликой, тем более что Ахмет не мог знать, что этот самый магнитофон он несколько минут назад разобрал.

Спасибо за информацию, Ахмет. Чаю?

Нет, спасибо, дела, — и Ахмет ушел.

Спустя час Лаварик передал полученное сообщение и пакет с героином Земфире – главе клана. Спустя еще два часа во дворе дома Земфиры был зарезан Бислам. Перед смертью Бес выложил все, что знал о планах Аслана Терлоева.

Эпизод десятый

Мишка уходил. В старом рюкзачке, который одолжил ему Ахмет, лежали кое-какие старые Ахметовские же шмутки и килограмм марихуаны. Мишку ждал большой город. Беглецу всего лишь требовалось незамеченным выбраться из сарая Ахмета и добраться до вокзала Алматы-1. Там была чужая территория, там “чехи” его не достанут.

В поселке горел дом Аслана Терлоева, слышалась беспорядочная пальба. Голоса обрезов, \»Макаровых\», охотничьих ружей перекрывал звучный бас \»калашникова\». Не участвовавшие в разборках люди сидели по домам как мышки, не зажигая свет. Ночь стремительно опускалась на город…

Подсчитав свои потери и заключив на время перемирие, диаспоры зажили прежней жизнью. Цыгане торговали героином, чеченцы в это дело не лезли. Пока…

Кафе “Рахат” существует и ныне, правда, под другим названием. Наркотой там пока никто не торгует, но ходят слухи, что вот-вот…

Мишка растворился в большом городе. О дальнейшей его судьбе нам неизвестно. Знаем только, что обосновался он где-то в центре, вступил в какую-то преступную группировку, занимающуюся наркоторговлей. А крышует им крупный полицейский чин.

А с наркоманией и наркомафией борются и по сей день. Ловят измученных ломками наркоманов с дозой и говорят: \»Мы сегодня задержали еще одного крупного наркоторговца\». Об этом рассказывают во всех полицейских передачах, но там не показывают исколотые руки наркомана. Там показывают самодовольных полицейских чиновников, выполнивших и перевыполнивших план по задержанию и искоренению. Вот только нам не рассказывают, сколько же этих самых “наркоторговцев” покидает тюрьмы, а сколько умирает от истощения на нарах. Что поделаешь — демократия, свобода слова…

Новости партнеров

Загрузка...