Маски власти

“Продукт” он и есть продукт! Правда, среди них бывают и такие … что они, после их употребления, не могут самостоятельно выйти из организма. Что ж, на этот случай как раз и существуют политические клизмы…”

Взяться за перо заставило сообщение о снятии Сата Токпокбаева с последней занимаемой им должности – председателя Комиссии по борьбе с коррупцией и соблюдению служебной этики государственными служащими. Понятно, что никто из нас никогда всерьез не воспринимал ни саму политику по борьбе с корррупцией, ни Комиссиию по борьбе с коррупцией, ни Сата Токпокбаева во главе этой комиссии, — ибо бороться с коррупцией в современных казахстанских условиях равносильно тому, что убеждать волка не есть мяса, а контроль за соблюдением служебной этики государственными служащими это то же самое, что проконтролировать, только ли больных животных убивают волки. Но тем не менее после отставки Токпокбаева сразу возник вопрос – что же это ОЗНАЧАЕТ? Иными словами, мы уже основательно привыкли к тому, что каждое кадровое шевеление является определенным ЗНАКОМ. Но справедливости ради мы должны отметить и то, что и каждое должностное лицо мы воспринимаем не столько по тому, что оно сказало умного или совершило какое-то значительное политическое деяние, сколько мы его самого воспринимаем всего лишь как соответствующий ЗНАК.


И действительно, когда говорят о каких-то интеллектуалах или самостоятельных политиках из окружения президента Назарбаева, то мне становится просто смешно. И грустно! Интересно, кого народ в окружении президента сегодня считает интеллектуалом? Уж не писателя ли Абиша Кекилбаева вместе с академиком-философом Жабайханом Абдильдиным и с пытающимся примкнуть к когорте так называемых интеллектуалов Ермухамета Ертысбаева. Но первые двое как-то умудряются быстро уменьшаться прямо на наших глазах, что невольно производит впечатление стремительно сдувающегося воздушного шара. Впечатление же от третьего таково — особенно после создания им своего “эпического” произведения про Назарбаева и Казахстан, — что у него чрезвычайно развита гибкость именно в области спинного мозга…


Иногда в качестве интеллектуала из президентского окружения называют Марата Тажина. Но кадровая чехарда, в том числе и с его труднообъяснимыми “перелетами”, явно указывает на то, что его интеллекта оказывается еще недостаточно для того, чтобы задерживаться на фундаментальных должностях.


Таким образом, общим и существенным для всех перечисленных лиц является не столько то, насколько они интеллектуальны, сколько то, что они должны обозначать некую интеллектуальность.


Справедливости ради следует отметить, что перечисленные персоналии в нормальных условиях действительно демонстрируют высокий интеллект. Но, попав в президентское окружение, они каким-то чудесным образом как бы глупеют прямо на наших глазах. Видимо, действительно срабатывает железное правило бюрократа – не думай!


Что же касается вопроса о самостоятельных политиках, то ответ на него более чем очевиден. Как бы самоочевиден! И действительно, после премьер-министра Акежана Кажегельдина у нас не было даже относительно самостоятельных премьеров. И что хуже всего — они последовательно мельчают! То есть в обозначенном отношении каждый из них хуже предыдущего! Так, если нефтяник Нурлан Балгимбаев за счет своей хозяйственой хватки хоть как-то смотрелся премьером, то интеллигентный дипломат Касымжомарт Токаев на должности, где руководству было абсолютно наплевать на его интеллигентную дипломатичность, смотрелся абсолютно неуверенным. И поэтому, чтобы не уйти с премьерского поста, он вынужден был грубо, прямо по-деревенски, — позабыв о своей дипломатичности и интеллигентности, — проклинать младотюрков и обзывать их киндерсюрпризами, а когда не уйти не получилось, клясться в своей преданности главным образом не столько народу Казахстана или государству, сколько лично Нурсултану Назарбаеву. О какой его политической самостоятельности после этого может идти речь?!


Но в политическом отношении и Нурлан Балгимбаев не ушел далеко от Токаева. Трагедия Балгимбаева заключается в том, что он недооценивал и, видимо, до сих недооценивает силу и значение идеологии и политики. А знание идеологической политики и политической идеологии – это сила! И наоборот! Поэтому он сегодня, даже при его огромных деньгах и хозяйственном опыте, страдает и, похоже, даже не подозревает, где он мог так проколоться. А главный его прокол состоит в том, что он так и не понял того, что у премьера должен быть не только основательный профессиональный опыт, но и своя политическая идеология! Может быть сейчас, в “домашней тишине” он возьмется, наконец, всерьез за нужные учебники или наладит контакт с думающими людьми из оппозиции. Хотя первое явно проблематично, так как людям такого возраста, как правило, труднее всего дается своевременная самостоятельная работа над ошибками, а последнее, как утверждают информированные источники, совершенно исключено… спецслужбами, которые изолировали его от общения с внешним миром.


Вопрос о самостоятельности нынешнего премьера всерьез как-то и не возникает. Другое дело, что он должен это обозначать. “Продукт” он и есть продукт! Правда, среди них бывают и такие особо старательные и несамостоятельные “продукты”, что они, после их употребления, не могут самостоятельно выйти из организма. Что ж, на этот случай как раз и существуют политические клизмы… Вот он – наиболее вероятный способ завершения карьеры последнего премьера.


Что же касается чиновников рангом пониже премьерского, то определенную самостоятельность проявили прежде всего Мухтар Аблязов и Галымжан Жакиянов, а также… Рахат Алиев. И все они были моментально удалены! И если Рахат Алиев оказался далеко за пределами Родины, то двое других попали в места не столь отдаленные… После такой выкорчевки околопрезидентская политическая поляна напоминает больше пустыню, где вольготно чувствуют себя только пресмыкающиеся.


Таким образом, становится понятным, почему мы заговорили о сегодняшнем президентском окружении не столько как о самодостаточных и самоценных личностях, сколько всего лишь как о знаках. То есть сегодня вопрос, — \»ху из ху?\» – не является достаточно актуальным, как, например, для нас уже не представляет интереса, что собой представляет тот же Нуртай Абыкаев, Александр Павлов, Каирбек Сулейменов, Мухтар Алтынбаев, Юрий Хитрин etc. Более актуальным является вопрос — КТО из президентского окружения ЧТО обозначает? И при этом важен не столько КТО, сколько важнее — ЧТО! Последнее обусловлено тем, что если КТО является величиной абсолютно переменной, то ЧТО – относительно постоянной. Так, завтра того же бородатого Кул Мухаммеда совершенно спокойно могут назначить главным муфтием, а безбородого Дербисалиева – министром культуры и т.д. Поэтому нас особо не должны интересовать конкретные лица из президентского окружения, сколько должно интересовать, ЧТО же в нашем “королевстве” необходимо обозначается в приоритетном порядке? И такой вопрос не является надуманным. Более того, он является классическим. Во всяком случае он таковым является с тех пор, как великий Ганс Христиан Андерсен сочинил сказку про то, как двое мошенников ловко обозначали одежду на короле, который при этом был абсолютно голым


Существует классическое определение, что короля играет его свита. Но наша казахская политическая оригинальность состоит в том, что у нас дело обстоит наоборот – король сам кормит свою свиту, и он сам ее и танцует! Но это не просто танцы, а танцы под масками, своего рода политический бал-маскарад. Такой методологический подход позволяет нам и вовсе абстрагироваться от персоналий из президентского окружения и при этом сосредоточиться на самих масках – ЧТО они обозначают, то есть знаком ЧЕГО они представляются. Естественно, у нас нет возможности рассмотреть каждую из этих масок, поэтому вкратце рассмотрим хотя бы главные.


Главной маской должна быть вроде бы маска самостоятельного премьер-министра. Именно так должен рассуждать отличник по формальной логике. Но наша казахская политическая нелогичность только обозначает логичность, но не является ею. Так, если на двери в кабинет Балгимбаева прикрепить знак – “Самостоятельный премьер-министр”, то из этого вовсе не следует с железной необходимостью то, что он тут обязательно станет таким. Может быть, именно по этой причине маска самостоятельного премьер-министра, хотя таковая и имеется, все же не является главной. И действительно, будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно не сможешь проявить мало-мальскую самостоятельность, если тебе реально не подчиняется большая часть твоих номинальных подчиненных, к тому же отвечающих за ключевые направления. В этой связи маска, обозначающая неподкупного министра финансов или председателя таможенного комитета, может оказаться главнее, чем маска, обозначающая самостоятельного премьер-министра. И наоборот, мы видим, что как только маска министра госдоходов чересчур активно начала претендовать на некую значимость, так сразу она была порвана на клочки, и при этом не молча, а со всеми причитающимися средневековыми приемами порчи – оплевывания, втыкания заговоренных иголок, посыпания золой и проклятиями.


Не первый год существует маска, обозначающая ретивого, патриотичного и умного министра культуры, информации и общественного согласия. Правда, в действительности эта маска занимается совершенно обратным – разводит бескультурье, дезинформирует население, а о вопросе общественного согласия и говорить не приходится. И что интересно, делается это настолько агрессивно и активно, что невольно возникает мысль о том, что именно она занимается отстрелом оппозиционных фидеров, а мимоходом еще и поколачивает неугодных журналистов.


С учетом того, что казахстанская верховная власть носит маску демократии, то нередко как бы на первое место выходит маска, обозначающая независимое казахстанское правосудие. Но в современных казахстанских условиях маска независимого судьи на деле занимается работой палача, так как является невольным исполнителем выше принятого внесудебного решения, а главный палач попутно решает судейские дела… И в этой связи разве для серьезных людей может быть интересно то, что под разного подобного рода масками скрываются разные там Роговы, Хитрины и им подобные?


Особое место в окружении президента занимают маски, обозначающие так называемые правоохранительные органы. Но мы-то с вами уже хорошо знаем, что они не защищают ни в целом абстрактное право, ни конкретно каждого из нас. Более того, мы знаем, что, когда встретишь такую маску или такого в маске, считай, что ты уже пропал…


Если в США существует знаменитая статуя Свободы, то в Казахстане таковой еще нет. Но зато у нас имеются маски, обозначающие Свободу слова, Свободу совести, Свободу политических организаций. И если пошарить по сусекам, то можно найти еще с дюжину масок на тему Свободы. Под маской Свободы слова в Казахстане вскоре, вероятнее всего, будет принят новый драконовский закон, направленный как раз против свободы слова. Не первый год власть под маской Свободы совести хочет принять закон, который уничтожил бы не только эту свободу, но и саму совесть. А о свободе политических организаций после принятого недавно Закона о политических партиях и говорить не приходится.


На политическом бал-маскараде вроде бы одной из главных должна быть маска, обозначающая независимый парламентаризм и профессиональное законотворчество. Но так как под этой маской идет самая натуральная торговля политическим телом, — и если приходится вспоминать о профессионализме, то это упоминание уместно разве только применительно к этой торговле, — то эту маску всерьез никто не воспринимает. О ней вспоминают лишь только тогда, когда возникает серьезная потребность в политическом удовлетворении. В этой связи разве может нас серьезно интересовать кто-либо даже из так называемых спикеров, не говоря уже о рядовых парламентариях и сенаторах. И если кто-то из них и запоминается нам, то лишь за их попытки политически отдаться не по правилам или вовсе не отдаться. Но последних почти нет…


Коль скоро мы заговорили о знаках, то стоит сказать, что они делятся как минимум на знаки-символы и знаки-образы. Например, если казахскую женщину (одетую) посадить на стул, завязать ей глаза и дать ей в одну руку меч, а в другую – весы, то это будет знак-образ казахской Фемиды, которая в свою очередь является знаком-символом независимого правосудия. Понятно, что в рассмотренном контексте президентское окружение не подходит к их определению как знаки-образы, так как если посмотреть на иное правоохранительное лицо, то у нас в голове в первую очередь возникает образ некоего мафиози, а не человека, отстаивающего правопорядок. Поэтому они являются всего лишь знаками-символами, так как не имеют никакого сходства с обозначаемыми ими объектами.


И пусть нам не кажется надуманным такой семиотический подход к анализу казахской политической действительности, когда мы вынуждены оперировать такими понятиями как “знак” и его разновидностями! Так даже казахстанский президент согласно Конституции является в данном отношении всего лишь знаком-символом “единства народа и государственной власти, незыблемости Конституции, прав и свобод человека и гражданина”. И что интересно, власть нередко использует в своих интересах нашу семиотическую безграмотность и поэтому пытается придать некую святость таким понятиям как “символ”. Но любой символ – это всего лишь знак, хотя не всякий знак является символом, подобно тому, как каждый полковник является всего лишь военнослужащим, но не каждый военнослужащий является полковником. Поэтому в то время, когда мы на кого-то с наивной надеждой взираем как на святой символ, он в это время, как и подобает любому чиновнику, всего лишь обозначает, например, то же единство народа и государственной власти, несмотря на то, что такое единство невозможно, когда власть грабит собственный народ, или обозначает незыблемость Конституции, при этом сам же нарушая ее, или обозначает права и свободы человека и гражданина, сам же грубо попирая их. Таким образом, власть хотела бы, чтобы простые смертные смотрели на того же президента как на святой символ, в то время как сама относится к нему как всего лишь к заурядному знаку. Так что не только окружение президента занимается тем, что обозначает что-то, но и он сам. Вот это как раз и является существенным!


Но существенным является и то, что сколько на осла не вешай знак мерседеса, он так и останется ослом. То есть при условии негласной нормативности коррупции любая борьба с этой коррупцией в конце концов из-за своей бессмысленности практически изживает себя. Изживает себя и лицо, которое должно было обозначать эту борьбу. Таким образом и Сат Токпокбаев изжил себя как ЗНАК борьбы с коррупцией. Аналогично, если и в дальнейшем будут продолжаться разрушение единство народа и государственной власти, нарушаться незыблемость Конституции, права и свободы человека и гражданина, то все это приведет к тому, что личность, которая при этом всего лишь символически обозначает недопустимость этих нарушений, с железной необходимостью политически и исторически изживет себя. Как тут не вспомнить Булата Окуджаву, который пел, что – “дураком быть легче, но кончится битьем!

Новости партнеров

Загрузка...