Такси-блюз

“…обитатели ночного города разительно отличаются от дневных. Они всегда целеустремленны, всегда в поиске, в охоте, кто за чем, девочкой, бутылкой или мечтой... В них всегда присутствует алкоголь и склонность ко всяким авантюрным недоразумениям”

Каждый день, едва вечереет, я сажусь в машину и еду в город, на работу. По пути я всегда включаю кассету со сборником блюзов, и всегда — на полную катушку. Музыка пробивает до мозга костей, и я даже пытаюсь безграмотно подпевать на незнакомом мне английском языке. Малость фальшиво, но учтем, что в этот момент существует только мой блюз, мой автомобиль и моя дорога. И все это действительно мое.


Я въезжаю в город. Этот неутихающий муравейник похож на воронку, водоворот, засасывающий внутрь себя все живое, попав в пучину которого, уже нет ни сил, ни желания выбираться наружу. Хлебнув однажды городского бардака, человек навсегда остается суетливым и нервно-пуганым. Иногда лишь притворно вздохнет: “Эх, на лоно бы…”. А вырвавшись на это самое лоно природы, почти сразу начинает скучать по неумолкающему городскому гаму.


Все же есть в этом шуме и суматохе нечто зовущее и привлекательное, особенно ночью, когда улицы вымирают, сыреют, погружаясь в темноту, мрак и неизвестность… Это нескромно, но я знаю об этой неизвестности и мраке гораздо больше, чем кто-либо. Эти знания объясняются моей профессией, на первый взгляд банально бесхитростной и жлобской.


Моя профессия — таксист. Не государственный таксист, вальяжно рассекающий на “Волге” с законопослушными “шашечками” на борту, а частный извозчик на “шестерке”, “таксер”. У меня даже нет имени. “Водила”, “шеф” и “слышь, брат”, — вот как они меня называют. Но я не обижаюсь, соблюдая специфический кодекс профессии.


Каждый таксер просто обязан быть немного психологом, иначе ему нужно сидеть дома, а не “бомбить” по ночам.


Вообще, обитатели ночного города разительно отличаются от дневных. Они всегда целеустремленны, всегда в поиске, в охоте, кто за чем, девочкой, бутылкой или мечтой… В них всегда присутствует алкоголь и склонность ко всяким авантюрным недоразумениям. С пассажирами, особенно подвыпившими, следует говорить ласково, вежливо, внимая их полупьяному бреду, почаще соглашаться и соболезновать. Правило номер один: твой клиент всегда круче, и точка. Даже если это последний лох по жизни. Ну где он еще почувствует себя сильным и властным? В тачке, ясный перец: “короче, щас налево, потом прямо, до самого подъезда и на третий этаж, квартира справа”.


И сколько порой требуется сил, чтобы добросовестно подыгрывать в этой идиотской игре! Иногда я просто чудом сдерживаюсь, чтобы не дать в ухо особо одаренному пошлостью козлу, а потом засунуть его сраный полтинник ему же по самые гланды…


Но я должен молчать и соглашаться. Это второе правило: любой клиент имеет право на любую дурь. Это право любого пассажира. Право стоять хоть на ушах, если кому-то это уж очень захочется. А я не против, лишь бы это были не мои уши. Все “таксеры” тусуются на определенных местах — пятачках возле остановок и киосков с горячительными напитками. Сферы тусовок негласно поделены, а левые на натоптанную территорию не суются. Закон рынка! Чужой среди чужих… Парадокс, но всегда свой.


Сегодня на пятачке не слишком рыбно на клиентов. Среда. Самые хлебные дни — пятница и суббота. Страна бухает… Ну и конечно праздники, включая Новый Год. Да, я работаю и в новогоднюю ночь. А что поделать? Она, родимая, приносит столько, сколько я зарабатываю в обычные три недели. А сейчас именно такая, серенькая неделя. И день этой недели — среда. И я сижу, зеваю, курю сигарету за сигаретой и глазею по сторонам. Но, чу! Из подворотни со стороны гостиницы вываливается субъект. Он не очень уверенно движется в мою сторону, но я карбюратором знаю — клиент. И точно. Разглядев под лобовым стеклом моей “шестерки” зеленый огонек, он стылой вороной взмахивает руками и семенит прямиком ко мне. Клиент, мать его! И меня ждет полуночно-придурочный маршрут. Он распахивает дверцу и вопросительно дышит перегаром: — Шеф, ты свободен?


Похоже на предложение к танцу. Ну что же… Потанцуем! Я киваю. Он плюхается рядом на сиденье и с ходу начинает командовать:


— На стоянку грузовых машин! Знаешь где?


Я знаю все. Но об этом не обязательно орать на весь квартал. Я молча включаю передачу, всем своим накопленным опытом оценивая добычу. Командировочный. Однозначно. Экспедитор. Судя по выговору – с Поволжья. И само собой — за металлопрокатом. Недолгая гонка по городу — и я уже лихо заруливаю на стоянку. Клиент тычет корявым пальцем, наобум указывая направление, но я самостоятельно-уверенно паркуюсь рядом с длинномерным КамАЗом” с непонятно-чукотскими номерами.


В кабине заметно какое-то мельтешение. Пассажир с трудом выволакивает брюхо из моей “шестерки”, хозяйственно подходит к грузовику и забирается в кабину “КамАЗа”. Мельтешение удваивается. Мне любопытно и я безуспешно гадаю, что там, в темной кабине такое происходит. Гипотез — масса, верной – ни одной. Я закуриваю сигарету и не спеша выдыхаю дым в приоткрытую форточку. С другой стороны — мне то что? Клиент платит за все, не важно, еду я или стою. А не заплатит, получит монтировкой в морду. Это компенсация за потерянное время и одновременно третье правило “таксера” – халявы не спускать.


В аккурат к тому моменту, когда я выбрасываю окурок и собираюсь подохнуть с тоски, двери кабины одновременно распахиваются, из “КамАЗа” вылезают командировочный клиент и патлатый засаленный шоферюга. Рожи обоих лоснятся от удовольствия. Я недоумеваю, но третье неожиданное явление разрешает загадку.


Это молоденькая девчонка. Совсем еще тонконогая зелень, ей бы еще в куклы играть, но она вынуждена играться в чересчур взрослые игры. Почему? А почему я каждый вечер прогибаюсь перед всяким пьяным сбродом? Да все поэтому…. Мой клиент радостно пыхтит:


— Тут все нормально, теперь обратно в гостиницу…


Вот бы сказать: “ты просто дерьмо, престарелое жирное дерьмо”… Но это мое мнение, я его никому не навязываю и уж тем более не высказываю вслух. Я разворачиваю машину, и в это время девчонка стучит в окно со стороны клиента. Пассажир лениво крутит ручку стеклоподъемника:


— Чего тебе?


— Дядь, обещали стольник….


— Кто?


Он, — она указывает на патлатого “камазиста”. Тот сонно лыбится профессионально циничной лыбой. Экспедиторская морда напрягается, и в результате неслабых потуг рождается следующая мысль: — Раз он обещал… Так пусть и платит! Шоферюга лыбится еще шире:


А я чо… Я за себя и заплатил, а то что Иваныч сзади оказался… Гы, гы… Случайность! Они оба согласно ржут, а девчонка почти плачет: — Меня побьют… Я же должна отдать половину этим, — она кивает на кирпичную будку стояночных сторожей. — Они не поверят, что вы не отдали деньги


Я слушаю все это и сердце обрывается. Она не врет — это действительно правда. Такса. Такса на все — на нее, на меня… Мы с ней поразительно похожи, два продажных инструмента, один дает, другой рулит. И мое прозвище не случайно — “таксер”.


Клиент заметно утомляется ее слезливым нытьем:


— Слушай, иди на…! — следует жутко непечатный оборот. И уже обращаясь ко мне:


— Поехали!


Со скрипом сжимаю зубы. Превращение из “таксера” в хотя бы краткое подобие человека — процесс хоть и недолгий, но достаточно мучительный. Я начинаю говорить, коротко, но исключительно по делу:


— Сколько ты мне заплатишь?


Пассажир малость шизеет:


— На полтинник договаривались…


— Давай его сюда!


Он изумленно оценивает сжатую серьезность моих скул и беспрекословно выдает требуемое на-гора. Я так же молча передаю купюру девчонке. Ее голос становится хриплым:


— Это… Что? Мне?


Тебе, — кратко отвечаю я и, не дожидаясь, пока она окончательно сойдет с ума от внезапного спасения, отпускаю сцепление. Машина пулей вылетает со стоянки, направляясь к родному “пятачку”, за которым и находится гостиница пассажира. Клиент замороженным кексом бычится на меня, время от времени открывая рот в попытках что-то такое произнести. Но рот благополучно закрывается — слов просто нет. У меня, кстати, тоже. В гробовом молчании доезжаем до гостиницы. Он вываливается из машины — ни слова. Я чуть улыбаюсь – ну что он может вообще сказать? А я ему? Мы с ним совершенно с разных планет. На пятачке по-прежнему пустынно. Я уже было начинаю зевать, погружаясь в сонную полудрему. Но задремать не удается. Прямо передо мной взвизгивает тормозами новенькая “Тойота”. Но у этой “Тойоты” есть одна маленькая характерная деталь — полное отсутствие заднего бампера. Сей бампер снес я. Случайно, конечно. Малость зазевался и слишком поздно вспомнил, где находится педаль тормоза. Вину признал сразу, заодно познакомился с хозяином иномарки, крепышом Пашкой.


Паша без нервов предложил ментов на место ДТП не звать, а полюбовно сойтись в сумме ущерба и черкнуть расписочку. Я согласился. Срок выплаты компенсации за безвременно усопший бампер обозначили в две недели. Словом, все было на редкость вежливо и культурно. И мне тем более непонятно его появление – срок еще не вышел.


Пашка энергично выскакивает из салона и подходит к “шестерке”, нервно ворочая кулаками в карманах кожаной куртки. Я тоже выхожу ему навстречу.


— Слышал, ты тут бабки направо-налево раздаешь?


Вот черт. И откуда пронюхал? До чего все-таки кругла земля и свинобразны ходящие по ней люди…


— А что такое? До срока еще четыре дня.


Он раздраженно обрывает: — Я сам знаю, сколько чего осталось. Но заметь, что сейчас ты должен работать на меня и мой бампер. А ты вместо этого шлюхам подарки делаешь.


— Ну и что?


— А ничего! Просто меня это бесит. Бесит и все!


Меня тупо заклинивает на одной фразе:


— Ну и что?


— А вот что! — он вынимает руку из кармана, я вижу металлический блеск кастета, летящего прямо мне в лицо. Удар — и я падаю затылком в снег. Ощущение, скажу не тая, не из слишком скучных. И оно значительно усиливается при получении двух-трех ударов ногой по почкам. Сквозь боль я слышу звук захлопнувшейся дверцы “Тойоты”. Да-с! И вот этак иногда бывает…Я вытираю кровь и затяжно кашляю. И настроение, и самочувствие — полный хламидиоз. Кое-как забираюсь в “шестерку”. Сегодня уже ловить нечего, да и не особо-то хотелось. Плевать на все, я еду домой… По пути снова включаю кассету с блюзами. Крис Ри хрипло блажит о чьей-то навек загубленной любви, и сейчас я отчего-то верю ему. Или просто хочу верить? Черт его знает. В этот момент существует только моя машина, стремительно исчезающая под капот дорога и мой блюз, мой вечно больной такси-блюз…

Новости партнеров

Загрузка...