Язык письма. “Известия” продолжают публиковать переписку Поэта и премьера

Источник: газета \"Известия-Казахстан\"

В сентябре прошлого года мы начали публикации личной переписки между Олжаом Сулейменовым и тогда еще вице-премьером Имангали Тасмагамбетовым (“Известия”, 21 сентября 2001 года, “Язык письма”). Посчитали, что эпистолярный диалог двух людей, так или иначе влияющих на общественное мнение, будет чрезвычайно интересен читателям.


И не ошиблись — читательские отклики получаем до сих пор. Недавно случайно узнали, что переписка между поэтом и теперь уже премьером продолжается. Редакции удалось получить эти письма в свое распоряжение, и сегодня с согласия авторов мы их публикуем.


Напомним, что в прошлый раз речь шла о проблемах глобализации, о том, как сохранить национальное и самобытное в эпоху “всеобщего поглощения” и возможно ли это в принципе.


И. Тасмагамбетов — О. Сулейменову


Дорогой Олжеке!


Первым делом выражаю свое глубокое сожаление по поводу столь безжалостной задержки с ответом. Право, даже не знаю, как успевать за временем… Да и бесполезное это занятие.


Снова и снова возвращаюсь к теме нашей последней беседы. Настолько она животрепещуща, настолько актуальна и настолько затрагивает каждого из нас, что продолжает жить во мне, обрекая на раздумья в поиске того, чего я сам еще не осознал до конца. Наш с вами разговор напоминает мне восточную притчу о том, как один из членов Дивана после очередного совета взял глиняную вазу и разбил на глазах у всех. Когда его спросили, зачем, он ответил: “Напоминаю о непоправимости”.


Да, термин “глобализм” у всех на устах. Он стал настолько привычным, что употребляется к месту и не к месту, по поводу и без повода. Вы совершенно правы в том, что, не успев еще понять, что же означает сие ставшее модным понятие, многие уже рассуждают о плюсах и минусах глобализма. Ау меня, в свою очередь, вызывает уважение имя Люсьена Февра, посвятившего когда-то целый исследовательский труд генезису слова “цивилизация”. Что же…


Тем не менее факт остается фактом: небывалый экономический рост, невиданный доселе технологический прогресс, бурное развитие информационных ресурсов до предела сузили пространство современного мира, и мы уже живем в эпоху глобализма. Хотим этого или нет, она наступила: Голливуд, Диснейленд, Интернет, ноутбуки, карманные словари, сотовые телефоны, спутниковая связь и телевидение, электронные карты и т. д. В этом смысле отрицать все возрастающие масштабы глобального развития в принципе невозможно.


Но, с другой стороны, не секрет, что в настоящее время, в момент, когда пишутся эти строки, в мире наличиствует и другая крайность. Говорят, что интернет-технологии сделали мир общей “глобальной деревней”. Но давайте посмотрим, кто в ней “живет”… Среднестатистический образ ее обитателя — англоговорящий городской мужчина среднего возраста (33-37 лет) с высшим образованием и высоким уровнем дохода. Всего эта “деревня” вмещает чуть более 300 миллионов человек. А подавляющему большинству населения планеты в этой “деревне” места нет. Более того, большая часть жителей земли даже не подозревают, что в современном мире существует такая проблема, как глобализм.


Но… в конце концов не столь важно, как далеко “зашло” это планетарное явление. Неважно, кем придумано, в чьих интересах, и “придумано” ли вообще. Важно другое. На мой взгляд, глобалиация — это процесс, который имеет разные темпы в каждой из трех важнейших сфер жизнедеятельности современного homo sapiens: политической, экономической и культурной. Вспомните: когда возникло понятие “геополитика”, никто этому особого значения не придал. Когда появились и утвердились геоэкономические теории, никто не возражал. Но едва заговорили о геокультуре, и все три термина слились в слово “глобализм” — это задело всех. Причем глубоко. В чем же дело? Полагаю, именно в том, что геополитика, геоэкономика и геокультура входят в очередной виток развития человечества асинхронно. Это напоминает скоростной экспресс, локомотивом которого служит экономика, а замыкает культура.


На самом деле, если экономика ныне “не знает границ”, а политика частично приспосабливается к новой эпохе, то культура все еще хранит довольно прочные “национальные очертания”. Иначе говоря, глобализм уже имеет “экономическое тело”, “политическое лицо”, но не обрел “культурной души”.


Именно поэтому мы наблюдаем в этом вопросе жесткую и бескомпромиссную теоретическую дискуссию в рамках тех же “измов”, пришедших на смену совсем другим “измам”, о которых Вы уже писали ранее: “глобализм”, “антиглобализм”, “либерализм”, “постмодернизм”, “неоколониализм”, “новый гегемонизм”, “универсализм”, “фундаментализм”…


Понятно, сейчас вряд ли кто откажется от “земных благ” цивилизации. Китаец и американец, египтянин и француз, мусульманин и христианин, буддист и иудей могут жить и живут в сходных бытовых условиях, одинаково пользуясь тем, что доступно из ряда современного комфорта. Но в то же время их ощущение собственного изначального этнического естества, историческое мировоззрение, нормы повседневного поведения, взгляд на человеческое бытие резко отличны. Поэтому-то при адекватном восприятии того, чего достигла нынешняя цивилизация, начисто опровергаются навязываемые извне социо-культурные стандарты. Ибо последнее гораздо шире экономического и политического полей и даже включает их в себя. В этом смысле глобализация напоминает мне попытку строительства стен нового дома, когда еще не заложен фундамент. Именно в этом я вижу справедливость старой истины: “Чаще ошибочными бывают не идеи, а суждения о них”.


Похоже, глобальные проблемы человеческого развития, которые в 70-80-х годах прошлого века поставили мир на грань выживания (перенаселенность, бедность, энергетическая недостаточность, голод, экологические катастрофы, угрозы термоядерной войны и т.п.), оказались второстепенными перед лицом проблемы совсем иного плана — интеллектуального и духовного.


Как они далеки от той самой почвы, на которой суждено было развернуться величайшей драме мироздания — истории человечества! И оно, на мой взгляд, должно руководствоваться стратегией сохранения и приумножения национальных корней каждого, а не тактикой бесплодного ожидания момента, когда на него будет надета обезличенная маска, которая спрячет все, чего добились разные человеческие сообщества за многие тысячелетия своей истории.


Культура, духовность, нравственность не могут не быть конкретно-историческими, конкретно-этническими. При этом никто не станет отрицать, что культура интернациональна. Иначе трудно объяснить, почему во всем мире одинаково преклоняются перед гениями эпохи Возрождения, с упоением читают Маркеса, с восхищением смотрят на словно поднявшиеся над временем Египетские пирамиды или с нескрываемым интересом рассматривают петроглифы Тамгалы. Они уникальны. Они — общее мировое достижение, общее мировое достояние. Их наличие и есть основа для единства мировой культуры. Единства в многообразии.


Как мне кажется, дело в том, что нравственность, мировоззрение, традиции, эмоции, стереотипы, институты, обычаи, типы мышления, каноны, установки — все они в большей или меньшей степени автономны от материального мира. И социум как таковой предполагает прежде всего целесообразное, осмысленное взаимосочетание материального и духовного. А когда равновесие нарушается, \»осколки\» этого процесса задевают глубинные пласты национального самосознания. И наступает хаос. Полагаю, нечто подобное мы ощущаем как раз сейчас.


Одни усматривают в этом явлении реквием национальных культур, другие слышат все более усиливающиеся ритмы торжественного марша единой глобальной культуры. Признаться, обе позиции мне не по душе. Не думаю, что культура вообще, а национальные культуры в частности столь беспомощны, чтобы их можно было без труда, без всякого сожаления отправить в хранилище истории…


В духовных и культурных ценностях воплощается историческое бытие народа, поэтому замена его изначальных основ означает потерю собственного “Я”. Это не может не породить внутренний протест, выливающийся во внешнюю агрессию. Выдвигая в качестве лозунга торжества ценностей западной культуры тезис о “конце истории”, можно было предвидеть ответную реакцию. Ведь мир видится по-разному из окна нью-йоркского небоскреба и из лачуги в африканской деревне. И когда есть различие во взглядах, когда разные миры смотрят друг на друга сверху вниз и наоборот, конфликтов не избежать. Поэтому я лично полагал бы, что глобализм не будет иметь успеха, пока существует богатый Север и бедный Юг, пока имеет место вопиющее экономическое неравенство, пока 86 процентов мирового ВВП принадлежат 20 процентам населения планеты, пока пять шестых человечества не имеют никаких шансов на достойное существование в ближайшем будущем, пока примерно половина населения земного шара функционально безграмотна, пока на планете ежегодно умирают от голода 60 миллионов человек, пока сохраняется опасность того, что из 6000 языков мира к концу XXI века могут уцелеть лишь 600.


Впрочем, с этих общепланетарных вопросов когда-то и началась глобализация…


Олжеке!


Смог ли я в полной мере выразить то, что мне хотелось сказать? Но, как говорится, “все дело в мыслях”…


Р.S. Бугiн казаннын 25-i. Елiмiз бен жерiмiздi Тэнiрi оз ыкыласынан айырмагай!


С наилучшими пожеланиями, Ваш Имангали


Астана


25.10.2002


О. Сулейменов — И. Тасмагамбетову


Аса курметтi Имангали Нургалиулы!


Ваше письмо напоминает о преимуществах исторического подхода в оценке настоящего. Само время заставляет нас измерять масштаб происходящего традиционными мерилами и новыми мерками. Поэтому возрастает вероятность ошибок в осмыслении нарождающегося явления, особенно такого непростого, как глобализм. Для меня одно несомненно — его жизнеспособность. Это понятие досталось нам в качестве исторического наследия от прежних имперских попыток превратить планету в единую страну. Оно досталось нам вместе с анализом неизбежных в прошлом неудач, чтобы мы смогли выработать новые проекты механизма гуманистического объединения человечества во имя его самосохранения и процветания. Тема нашего разговора имеет множество аспектов — “глобализм и экономика”, “глобализм и политика”, “глобализм и власть”…


Обо всем этом мы, наверное, будем говорить в дальнейшем, но пока еще раз коснемся вопроса судьбы культуры: мы получили много откликов на первый наш диалог в газете “Известия-Казахстан”. И все они — в защиту культуры, которой, кажется, грозит молох глобализма.


Я согласен, что глобализация будет протекать с разной скоростью в политической, экономической и культурной средах. Первые две легче поддаются стандартизации. Духовная культура содержит в себе больше этнических черт, и потому человек остро реагирует, увидев в попытке унификации ущемление национального “Я”. Видел в юности множество копий парковых “девушек с веслом” — знаю, чем отличается от них Венера Милосская. Не только отсутствием весла и рук. Подавляемая культура должна сопротивляться, такой надо помогать. И в то же время естественно стремление национальной культуры получить мировое признание. В этом проявляется творческая активность нации, способность “навязать” другим народам свое понимание прекрасного, свои идеалы, веление добра и зла. Такого рода завоевание мира, такой империализм я считаю достойным всяческого поощрения. Элладе и Риму удалось распространить власть своих культур на всю Европу, а через нее — и на остальной мир. Рафаэль и Микеланджело для современного человека — прежде всего великие художники и в последнюю очередь — итальянцы. Трудами Платона и Аль-Фараби, стихами Хайяма, скульптурами Поликлета и Фидия, изобретениями Дай Луня человечество отчитывается перед Эволюцией, оправдывая авансом полученное имя своего вида — Человек Мыслящий.


Каждая национальная культура должна стремиться выйти из самоизоляции и благодаря своей уникальности стать интернациональной. В их соревновательной борьбе, во взаимодействии рождаются универсальные формы, в какие-то периоды приобретающие мировое распространение. Экономическое и политическое могущество способствовало экспансии культур. Как правило. Но истории известно и другое. Чернокожие рабы придали особый характер американской музыке. Африканские ритмы сотворили геометрию инструментального звука, который, покорив Штаты, давно вышел за их пределы. И уже могущество США способствует тому, что молодежь планеты пляшет под эту музыку. Надо ли бояться, что “шумовики” погубят казахский народный мелос? Мы прошли испытания и буги-вуги, и роком, но все равно поем в ритме вальса, если его считать национальным размером. Я много видел в разных странах, в том числе и в Америке, как оркестровое исполнение кюев Курмангазы потрясало залы. Если Казахстан станет экономически процветающим государством, мир обнаружит в казахской культуре больше черт, близких и понятных людям других стран.


Глобализацию не надо путать с лавиной массовой люмпен-культуры, обрушенной на Содружество независимых государств с начала 90-х. Да, надо признать, что наиболее полно использовали свободу слова порнография, литературная пошлость и нецензурщина. Это один из итогов опыта прошедшего десятилетия, в котором должно было произойти “великое культурное возрождение”, как полагали авторы одного из футурологических прогнозов.


И тем не менее культура в Казахстане ощутила ренессансные толчки. Увеличивается глубина обзора прошлого — смелеет, возрождается историческая наука. Мы осознаем возраст своей цивилизации — отмечаем 1500-летие Туркестана, 2000-летие Тараза. Можно назвать и несколько других ренессансных признаков, но для меня очевидно главное — “процесс пошел”. Поддержать его, не дать ему заглохнуть — это дело государственное.


В первые десятилетия нового века на Западе возродятся, получат новый импульс развития искусства и гуманитарные науки.


Почему только изобразительное ремесло делится на традиционное и современное?


В начале XX века фотография и кино доказали, что точнее и быстрее справляются с изображением натуры. Художники, спасая свое дело, приняли критерием оценки изображения непохожесть на фотографию. Отображать следует не предмет, а свое “внутреннее виденье”, представление о нем. На полотно полезли продукты больного или искусственно нездорового воображения. Особенно отличился в этом Пикассо — всегда полный здравого смысла и расчетливости человек. Здоровья ему хватило до 92 лет.


В начале XX века американцы, наезжавшие в Париж, скупали дешевый “модерн” и вкладывали деньги в пропаганду “революционного искусства”. Оно дорожало. Платные искусствоведы в считанные годы делали великими имена абстракционистов, сюрреалистов и пр., противопоставляя их устаревшим натуралистам и чувственникам вроде Леонардо и Рембрандта. Произошло глобальное извращение художественного вкуса нескольких поколений. Недавно я зашел в Музей Пикассо в Париже. Толпы равнодушных туристов проходят, не задерживаясь, мимо цветных пятен в рамах. Еще ценятся размалеванные уродцы. Но замазать подпись, изобразить другую, неизвестную, и картина не будет стоить ничего. Уберите подпись Малевича под “Черным квадратом” — будет просто кусок какого-то материала, испачканного черной краской. И так можно проверять художественную ценность произведения. Если оно самодостаточно, если существует независимо от имени автора, тогда работы мастеров Возрождения и без подписей будут вызывать возвышенные чувства. Как великие стихи неизвестного автора. Сальвадор Дали высказался в порыве откровения: “Моим работам всегда успех обеспечен: в мире столько кретинов!” Эти слова пока толкуются как проявление скромности знаменитого сюрреалиста.


Мы с Вами как-то были на открытии выставки работ молодого казахского живописца. По его картинам можно было угадать, что он заочно учился у учеников известных сюрмодернистов — вождей давно устаревшего “нового искусства”. Слепые поводыри. И обидно, что молодые следуют за ними. Но, уверен, наступает эпоха нового Возрождения, и все расставится по своим местам.


Календарные рубежи времени — начало нового века! — всегда будоражили воображение поэтов, ученых, политиков. В ХIX столетии футурологи надеялись, что Золотой век наступит в XX. Какие только прогнозы на этот счет не делались! Какие возвышенные картины всемирного братства и благоденствия выписаны словесно!


Не все, далеко не все сбылось. Но характер новых пророчеств не изменился. Немецкий футуролог Ф. Баале в книге “Соревнование к 2000 году” (1960 г.) писал: “Мир 2000 года может стать воистину прекрасным, чудесным миром. Голод может быть побежден, и ни один из обитателей Земли не будет тогда голодать. Можно победить и нищету. У народов Азии выработка возрастет по меньшей мере до уровня, который достигнут ныне европейскими, североамериканскими рабочими. Каждая семья получит достойное для человека жилище с электричеством и водопроводом… Высокая выработка позволит резко сократить рабочее время. Возможности для использования отпуска будут поистине фантастическими. Рабочие всех стран мира смогут выбирать для отдыха любое место, будь то Нордкап, один из тихоокеанских островов, Флорида или русская Ривьера у подножия Кавказа. Ни на одну из таких поездок не потребуется виз, а может быть, и паспортов…”


Нашим поколениям посчастливилось прошагать от 60-х и перешагнуть заветный порог — 2000 год. Мы можем сравнить предсказания с реальными свершениями. Не все сбылось. Пока не удалось справиться с голодом. Воспользуюсь Вашими цифрами: 60 миллионов человек ежегодно умирают от голода — более 1 процента населения планеты. Много это или мало? Сама постановка вопроса ненравственна. Но Мир должен знать эти абсолютные и относительные числа. Однако прочесть о них могут не все, потому что, как Вы говорите, “почти половина населения земного шара функционально безграмотна”. И совершенно справедлив вывод — “с общепланетарных вопросов когда-то и началась глобализация”.


В упомянутых мною прогнозах и во множестве непроцитированных есть общие черты — совпадают масштабы мечты. Золотой век предрекается не отдельно взятой стране, а всему миру: ученые давно поняли, что избранности достоин только один-единственный народ — по имени Человечество. Не порознь, а лишь сообща мы сможем достичь того, о чем тысячелетиями мечтало каждое общество, — экономического процветания и безопасности. Работы футурологов, их предсказания, основанные на мечте и расчетах, формировали планетарное сознание, плодом которого и стала идея глобализации.


Девизом экологических и антивоенных движений 80-х и 90-х годов было выражение: “Действуя локально, мыслить — глобально!”


Я думаю, этот принцип применим и в экономике, и в политике каждого государства. Осознав себя органической частью планеты, страна не может не соизмерять свои действия с характером и направлением мирового развития. Этот цивилизационный процесс и получает сегодня название “глобализация”.


Многие места Вашего письма хочется цитировать. Разделяю пафос полемически заостренного высказывания: “Глобализм не будет иметь успеха, пока существует богатый Север и бедный Юг, пока имеет место вопиющее экономическое неравенство, пока 86 процентов ВВП принадлежат 20 процентам населения планеты, пока пять шестых человечества не имеют никаких шансов на достойное существование в ближайшем будущем”.


И все же, я думаю, ошибаются те, кто считает, что глобализм становится причиной нарастания социального неравенства на Земле. Глобализм, как я его понимаю, — это система будущих мер по ускоренному подъему депрессивных регионов, постепенному выравниванию уровней жизни на планете. Глобализм — пока еще благое пожелание, гипотеза, основанная на прогнозах развития постиндустриальной цивилизации. И возник этот проект в умах дальновидных политиков “богатого Севера”, понявших, что нарастающее отставание перенаселенного “третьего мира” может закончиться печально прежде всего для развитых стран.


Если представить планету как Страну, а человечество как население этого государства, то мы увидим, что дворцы, в которых обитает класс имущих (20%), возвышаются над хижинами (80%), как некогда башни Всемирного торгового центра над крышами Гарлема. Сокрушение башен 11 сентября — это своего рода метафорическое предсказание для понимающих язык поэзии. И самые практичные умы Севера знают, что надо помочь хижинам подняться, превратиться в благоустроенные жилища. Вот в чем смысл задуманного.


Проект будущего мира — еще


в самом начале процесса обсуждения. Какая из ныне действующих национальных моделей может стать образцом для построения мировой? Американская основана на конкуренции гигантских частных компаний. Она допускает разящее социальное неравенство, когда на одном полюсе уживаются сверхбогачи, обладающие состоянием с десятки миллиардов долларов, а на другом — пласт населения, паразитирующий на пособиях.


Я думаю, будет обсуждаться и скандинавская модель: она сравнима с американской по производительности труда. Скандинавы своим опытом опровергли один из главных мифов неолиберализма, по которому государственные компании неэффективны и убыточны. Именно государство и в Швеции, и в Финляндии стало инициатором и ведущим участником технологической революции. В Скандинавских странах последовательно снижают показатели социального неравенства. Там — бесплатная медицина, высокое качество бесплатного образования и т.д. В Скандинавских странах есть и богатые, и вполне обеспеченные люди. Но нет миллиардеров и нищих граждан. Таков социальный портрет общества. Вполне живописный, без резкой графичности.


Какая из этих моделей ляжет в основу системы мира XXI века? Это зависит от качественного уровня и массовости обсуждения. Не замалчивать процесс, не отрицать его с порога в антиглобалистском раже (который, кстати, в Европе пошел на убыль), а попытаться понять, чтобы использовать открытое себе во благо.


Меня радует, что Казахстан первым в СНГ открыл дискуссионную рубрику на эту тему. Это говорит о том, что мы хотим соразмерить свое развитие с общим движением. Обсуждение американской и скандинавской моделей общественного развития особенно важно в новых государствах, в практике нащупывающих формы общественного строя, достойные наших надежд.


Говорят история смеется над незадачливыми пророками. Мы старательно изучаем прошлое, настойчиво пытаемся предвидеть будущее. Но труднее всего понять и оценить настоящее. “Если в холст упереться глазами вплотную, то увидим лишь рытвины темных мазков…” Чтобы увидеть картину, надо от нее отойти.


И прошлое, и будущее нам более заметны — они на расстоянии от нас. А действительность — это еще во многом чистое полотно, ждущее нашей кисти.


Дорогой Имеке!


Рамазан-айт кутты болсын.


Крепко жму руку.


Ваш Олжас Сулейменов


Париж 17 ноября 2002 г.


\»Известия-Казахстан\», 22.11.02.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...