Песни с окраины. Старая в альбоме есть фотография…

“А пальцы уже сжимают шприц, и хищно блестит кончик иглы – будто чей-то злобный нечеловеческий взгляд…”

Лист первый


На столе лежит фотоальбом. Старый – такие сейчас не делают. Толстый картон переплета, плотные листы. В кадре – пальцы. Бережно касаются переплета, пробегаются по тисненым золоченым буквам. Переворачивается титульный лист. В кадре – фотография. С нее на нас смотрит чумазый пацан лет десяти-двенадцати. Впалые щеки, рот до ушей. Сами уши – оттопыренные, выбиваются наружу из-под шапки густых волос. Подпись под фото: “Мой друг Димка”. Буквы неровные, сразу видно, что писал ребенок. Вдруг фотография оживает, мальчишка шевелится, поднимает руку, почесывая комариный укус на тонкой шее, спрашивает:


Ну, ты все, сфоткал?


И перед нами — картинки из чужой жизни…


Картинки из чужой жизни. Димка по прозвищу Демидрол


…Димка всегда обижался на дурацкое прозвище Демидрол, которым его наградил Пашка. Даже пытался драться с друзьями, но прозвище прижилось. С тех пор во дворе все его так и звали – Демидрол. В свои сопливые десять лет он даже не знал, что демидрол – это обезболивающее лекарство. Он узнает это через пять лет. С демидрола и начнется его короткое трагическое знакомство с наркотиками. Но сейчас, в далеком 90-м, он все еще дуется на прозвище, особенно когда плохое настроение. Впрочем, сегодня настроение у Димки отменное, поэтому даже на “Демидрол” он не реагирует. Ну, зовут так друзья – и фиг с ними.


Может, на речку пойдем, — толкает Димка локтем Пашку, — а то жарища такая.


Да ну ее, — упитанный Пашка морщится, — далеко. Меня потом мамка дома закроет и вообще гулять не выпустит, если далеко уйду.


Пошли тогда в поселок, груши рвать… — Димке скучно во дворе, тем более что скоро появится пьяный отчим, а ему на глаза лучше не попадаться.


Лучше на гаражи пойдем. Пацаны туда обещали прийти.


Ну пошли.


И Пашка с Димкой пошли. Гаражи – самое любимое их место. После, конечно, стройки. Но на стройку сегодня нельзя – там “старшаки” пьянствуют. Начнут приставать, могут избить ни за что. А на гаражах – раздолье. Можно по крышам бегать – в догонялки играть, можно в карты, можно просто лежать и в небо глазеть. Особенно когда вечер плавно переходит в ночь, и в темном небе зажигаются звезды. Лежишь и смотришь в эту бездну и начинает казаться, что не ты внизу – а она, эта бездна, и что ты вот-вот упадешь туда. Аж дух захватывает. Пацаны любили так лежать и негромко переговариваться о полетах в космос, об инопланетянах и НЛО, мечтая хоть одним глазочком взглянуть на пришельцев и на их космические корабли. А Рус постоянно пересказывал фантастические истории, до которых был большой охотник…


Пашка с Димкой играли уже третью партию в дурачка, когда на крыше гаража появился Рус.


Ну, блин… Я сегодня такой рассказ прочитал, обалдеть… — Рус, видимо, до сих пор был под впечатлением, поэтому не трудился заканчивать предложения, — “Неукротимая планета” называется, так там…


Потом Рус, ночером расскажешь, — Пашка умоляюще сложил руки на груди и скорчил рожу – он любил послушать Руса, — давай лучше в карты


Ладно, — милостиво кивнул Рус, — потом так потом. Раздавай, Демидрол


Сам ты Демидрол…


Лист пятый


…Пальцы продолжают перелистывать плотные страницы фотоальбома. Мелькают лица, пейзажи. Вот, наконец, пятый лист. Фотография мутная, однако видно, что мальчик, изображенный на ней, очень упитанный и аккуратно причесанный. Таких обычно любят щипать за щечку мамины подружки. Мальчик на фотографии сделал серьезное лицо, но чувствуется, что он вот-вот рассмеется. Подпись под снимком сделана все той же рукой: “Тимка, одноклассник”.


Наше предположение верно: фотография оживает, и мальчик, только что состроивший умную физиономию, заливисто хохочет…


Картинки из чужой жизни. Тимка по прозвищу Плотный


— Опять ты, Демидрол, дурак! – хохочет Тимка, заваливаясь на спину и болтая ногами.


Да пошел ты, Плотный, хлюздишь постоянно…


Раздавай, Демидрол… — улыбается Рус.


Козлы вы, не буду больше с вам играть, — Димка садится на край крыши, поворачиваясь к друзьям спиной.


Тимка показывает знаками Русу и Пашке, что Демидрол обиделся. Тимка – добрый мальчик, его очень трудно разозлить, а уж драться – скорее действительно провалишься в звездную бездну. Тимка – сирота и живет с бабушкой и дедушкой. Милые старички души не чают в единственном внуке, стараются оберегать его от всех бед и терпеть не могут Димку, про которого говорят, что он шалопай и чтобы Тима с ним не водился. Однажды Тимка нарвался на стройке на “старшаков” – он забрался туда в поисках приятелей. “Старшаки” – пятнадцати-семнадцатилетние оболтусы – избили пацана так, что он даже передвигаться не мог. Димка нашел его, привел домой и такое услышал о своей чумазой персоне от Тимкиных бабушки и дедушки, что с тех пор в гости к Плотному ни ногой.


Пройдет два года, и дедушка Тимы скончается от сердечного приступа. Бабушка переживет мужа ровно на полгода, и Плотный останется один. Его упекут в детский дом, откуда Плотный сбежит через месяц и прибьется к каким-то барыгам, станет наркокурьером и больше никогда не вернется из одной “командировки” в братскую республику.


Тимка ни о чем таком, конечно, не подозревает. Он подсаживается к Демидролу и начинает что-то ему доказывать, размахивая руками. Они смешно смотрятся вместе – круглый, как колобок, Тимка и тощий Димка. Наконец Димка утирает слезы обиды, и они возвращаются к друзьям.


Только давайте теперь в “буру”, а не в “дурака”, — заявляет Демидрол, тасуя карты. Он снова весел и напрочь забыл об обиде. Плотный подмигивает Русу, Рус пихает Пашку. Друзья согласны. Демидрол раздает…


Лист одиннадцатый


…А этот мальчик держит футбольный мяч под мышкой. На голове у него кепка-блин, на руках перчатки. Он смотрит не в кадр, а куда-то вверх и в сторону, пытаясь изобразить взгляд мыслителя, который вдали от земных забот. Пальцы щелкают пацана на фотографии по курносому носу. Детский корявый почерк: “Леха строит из себя Льва Яшина”.


Фотография оживает, и мальчишка сдвигает кепку на затылок…


Картинки из чужой жизни. Леха по прозвищу Шнырь


…Леха сдвигает на затылок кепку и жмурится, подставляя лоб. Пашка отвешивает ему два смачных фофана. Шнырь облегченно вздыхает и трет покрасневшее место.


Может, пойдем в футбол поиграем? – предлагает Леха, кивая на мяч, с которым не расстается ни днем, ни ночью. Даже на гараж его притащил.


Да ну, вчера же играли, — тянет Плотный. Его нелюбовь к подвижным играм стала притчей во языцех.


Ну и что, ну и что, — тараторит подвижный, как ртуть, Леха. Именно за это его качество он и заслужил прозвище Шнырь.


Нет, уже темнеет, только зря до стадиона прогуляемся, — говорит рассудительный Рус, — давайте я вам лучше про “Неукротимую планету” расскажу.


Давай! – кричит Пашка и заваливается на спину, приготовившись слушать.


Значит так. Есть такая планета. Неукротимая. Там все живое – и цветы, и трава, и деревья, и даже камни. И все это воюет против человека. А человечество хочет эту планету покорить. Однако многие уже понимают, что планета никогда не покорится, поэтому придется ее уничтожить. И был такой хитрец по имени Язон Дин-Альт…


Леха не слушает Руса. Леха лежит на спине, подложив руку под голову, и глядит в небо. Он мечтает о том, как станет когда-нибудь знаменитым вратарем, как советский голкипер Лев Яшин.


Шнырю одиннадцать лет – старше его в компании только Рус. За недолгую жизнь он уже успел всей душой возненавидеть собственную мать, которую, сколько Леха себя помнит, никогда не видел трезвой. Всей маминой ласки в жизни Лехи был солдатский ремень с железной пряжкой, которым мама любила орудовать, поругавшись с очередным своим бухарем-сожителем. Всей радости – маленькая сестричка, родившаяся в тот день, когда погиб отец Шныря. Погиб в далекой стране со зловещим названием Афганистан. Сестричку Леха любит – только она постоянно плачет и просит кушать.


Когда Леху упекут в тюрьму за кражу со взломом и спустя месяц он получит заточкой в бок от какого-то ссученого, мать, превратившаяся к тому времени в сморщенную пропахшую алкоголем и мочой старуху, продаст сестричку Шныря за литр сивухи сутенеру. Сестричку задушит накачанный героином клиент во время оргазма в день ее шестнадцатилетия.


Впрочем, сейчас Леха об этом не думает. Он смотрит в стремительно темнеющее небо с первыми редкими светильниками звезд и невольно начинает прислушиваться к чуть хриплому голосу Руса. Вдруг холодная синяя яркая вспышка слепит Леху. Шнырь приподнимается на локте, смотрит вправо и начинает кричать…


Последний лист


…Наконец перед нами последний лист. К нему прикреплена не фотография – графический рисунок, вырезанный из какого-то журнала или газеты.


На рисунке силуэты пяти мальчишек, кажущиеся неправдоподобно хрупкими из-за яркого света, обволакивающего их, к источнику этого света они обращены лицом. Подписи под рисунком нет. Его заменяет газетная вырезка: “…вчера жильцы отдаленного района города стали свидетелями необычного происшествия. Как нам удалось выяснить, многие жители наблюдали странное синеватое (по другим свидетельствам — красноватое) свечение, продолжавшееся в течение получаса. Свечение это исходило от неопознанного предмета, напоминающего покореженный кузов грузового автомобиля. Стоит напомнить, что в этом районе находится грандиозная автомобильная свалка, куда близлежащие предприятия свозят промышленные отходы. Возможно, сочетание некоторых химических веществ и дало такой эффект. По крайней мере, никаких подозрительных (а если говорить прямо — инопланетных) следов на месте происшествия обнаружить не удалось. Настораживает тот факт, что очевидцы, с которыми нам удалось поговорить, выглядят весьма подавленно. Специалисты не исключают, что это была массовая галлюцинация, вызванная прежде всего ядовитыми испарениями с той самой свалки. Возможны необратимые последствия в организме…”


Пальцы отталкивают фотоальбом в сторону. Слышится негромкий стук, будто он упал со стола. А пальцы уже сжимают шприц, и хищно блестит кончик иглы – будто чей-то злобный нечеловеческий взгляд…

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...