“Лидер на наших глазах превратился в маргинала”

Пять вопросов Рашиду Нугманову

— Петр Своик считает, что ДВК и РНПК – два крыла оппозиции, которые взаимно дополняют друг друга. Ермурат Бапи видит некоторые противоречия в этих двух организациях. Каково здесь Ваше мнение?


— Про “крылья” сильно сказано, но, честно говоря, я их не вижу. ДВК и РНПК – две принципиально разные организации, они неравнозначны. РНПК – это партия (или, по крайней мере, была таковой). ДВК – общественное объединение. Многие члены РНПК входят в него так же, как представители других партий, т.е. они “одни из…”. Хорошо ли, плохо ли, но демократическая оппозиция Казахстана действительно объединена в ДВК. И Кажегельдин, и Косанов являются его членами, а трое РНПКовцев (Кожахметов, Масанов и ваш покорный слуга) избраны в Политсовет движения. Если прибегать к таким образным сравнениям как “крылья”, то их у ДВК можно насчитать не менее десятка. Другое дело – насколько едина сама РНПК. Здесь уж точно можно выделить два крыла, причём большая часть основателей партии уже не принимает активного участия в её руководстве – этакое “перебитое крыло”. А с Ермуратом не согласен: противоречия имеются не у двух организаций, а у отдельных людей. И это вполне нормально, мы ведь не роботы.


— Как бы Вы оценили роль Акежана Кажегельдина в оппозиционном движении Казахстана?


— Акежан Кажегельдин сыграл огромную роль в укреплении демократической оппозиции в 1998-2001 годах, пока сохранял естественную монополию на лидерство. Появление на сцене ДВК и молодых, ярких лидеров вывело борьбу на новый уровень, но, увы, оказалось для Кажегельдина критическим. Большинство представителей “старой оппозиции”, не колеблясь, пошли на объединение, пиком которого стала памятная конференция 19 января 2002. Я убеждал Акежана, что ему необходимо как можно скорее вступить в Демвыбор, естественным образом завершив этот процесс. На словах он был не против. В марте я помог организовать их встречу с Галымжаном в Париже. На моих глазах два человека ударили по рукам. Правда, в последний момент Акежан не стал подписывать заявление, сославшись на то, что ему необходимо “посоветоваться с соратниками”, однако расставание было теплым и многообещающим. Несколько дней спустя арестовали Мухтара, а вслед за ним Галымжана, но Акежан так и не выступил с заявлением. События этого лета привлекли внимание международной политической элиты к репрессиям в Казахстане, и, безусловно, помогли Акежану получить Паспорт Свободы. На вручении награды говорилось о том, что это знак поддержки Европарламентом всего оппозиционного движения Казахстана. Но и тогда Акежан держался от ДВК на расстоянии. А когда в августе Галымжан, уже после вынесения приговора, обратился к Политсовету движения с мнением, что в его составе нужен Кажегельдин, последний встретил это с раздражением и выдал удивительный аргумент: мол, а чё это я в ДВК, а не они в РНПК? Немедленно через Радио \»Дат\» и \»Евразию\» был скинут програмный документ, подписанный анонимно: “Александр Лян”. По количеству вылитых на коллег помоев эта писулька могла сравниться с самыми яркими образчиками прорежимного анонимата. Думаю, с неё можно официально отсчитывать новое измерение, в котором стал уже открыто жить Акежан: политика как средство собственного выживания, но не коллективной борьбы, и… война всем, кто с ДВК. Тем временем уже и старейшие члены РНПК, не выдержав, обратились к нему с просьбами поддержать коллег по оппозиции. Наконец, в октябре появилось письмо к конференции ДВК, где Кажегельдин в излишне категоричной, ультимативной форме предлагал движению – нет, не свою поддержку — свою платформу. Малообъяснимая близорукость. Анализ платформы выходит за рамки этого интервью. Замечу лишь, что её пафос, выразившийся в лозунге “Казахстан без Назарбаева”, очень характерен для Акежана и его новой роли в оппозиционном движении Казахстана: тогда как для большинства оппозиционеров главной задачей остаётся изменение системы, для него это стало вопросом глубоко личностным. В том не было бы беды, не распространяйся такой подход буквально на каждого человека, в том числе на ближайших соратников. В результате лидер на наших глазах превратился в маргинала, и сегодня, к огромному сожалению, работает против своих коллег по оппозиции.


— Сегодня в прессе озвучивается некий конфликт, возникший внутри оппозиции по поводу публикации воспоминаний Мухтара Аблязова? Многое в этом конфликте так и остается непонятным. Нужны ли такие именно публичные разборки внутри оппозиции?


— Опять же, в этом деле нет никаких “разборок внутри оппозиции”. Имело место грубое нарушение авторских прав, и сначала сестра, а затем адвокат потерпевшего потребовали прекратить незаконные публикации. Интересно, что политический характер этому конфликту приписывает именно провинившаяся сторона. Спору нет, сама публикация носила чисто политический характер. Однако это ни в коем случае не аргумент для оправдания нарушения.


Я понимаю, ваш вопрос относится вообще к целесообразности любых “разборок” в оппозиционном лагере. Выражу свою точку зрения, хотя никого не призываю с ней соглашаться: я считаю, что “разборки” нужны. И чем открытее и честнее они будут, тем больше пользы в целом для оппозиционного движения, тем оно сильнее и здоровее. Прежде чем обрушить на меня свой гнев, учтите, что я имею в виду вовсе не слив компромата, не черный пиар, не клевету и анонимщину, а открытый, искренний диалог. Без личных обид и оскорблений.


— Расскажите немного о жизни казахстанской оппозиции за рубежом. Из кого она состоит? Чем она занимается?


— Казахстанская оппозиция за рубежом представлена сегодня двумя группами: Кажегельдин со “слугами” (именно так он их сам называет – не “адьютантами”, как Дуванов), и группа ДВК. Причем в группе Кажегельдина, кроме него самого, казахстанцев не видно. Были когда-то хорошие ребята в Канаде, но не знаю, что с ними сталось сегодня, продолжают ли работу. Представители же ДВК, наши земляки, живут во Франции, Англии, Бельгии, США и, разумеется, в России. Не могу не упомянуть и почетных членов движения: двух депутатов польского сейма и депутата Европарламента. Надеемся, будут и новые имена.


— Каковы ближайшие планы “зарубежной” части оппозиции, если это, конечно, не секрет?


— С рассказами о “творческих планах” я все же был бы сдержан. Предпочитаю говорить о том, что сделано. Я отношусь к международной деятельности ДВК как к серъезной, упорной, каждодневной работе, а не поводу для спонтанной саморекламы и навешивания “понтов”: мол, вот-вот, сейчас, погодите, мы вам устроим… Хотел бы подчеркнуть, что наша зарубежная деятельность носит абсолютно позитивный, конструктивный для Казахстана характер, что бы о нас ни говорили апологеты режима. Никакого “очернительства” для страны в ней нет. Напротив, наша критика авторитаризма приносит стране огромные плюсы, выделяя её из ряда таких безнадежных соседей, как Туркменистан или Узбекистан. Я с огромным уважением и благодарностью отношусь ко всем соратникам по оппозиции, близким и далеким. Ведь благодаря им остается надежда и вера в нашу родину, благодаря им мы можем сказать любому, не отводя глаз: казахстанцы – не рабы. Это, наверное, главное не только в работе, но и вообще в жизни. Чем бы мы ни занимались и какими бы разными мы не были.

Новости партнеров

Загрузка...