Сфера влияния

Проблема общественно-политического развития государств Центральной Азии превращается в мировую

С момента образования новых государств на постсоветском пространстве и создания СНГ вопрос о том, кто будет играть роль главного \»патрона\» Содружества, практически не стоял. За Россией негласно признавались здесь доминирующие позиции. Однако объективное развитие ситуации — становление национальной государственности и изменения всей системы международных отношений — превратили СНГ и его регионы в сферу борьбы различных государств.


Россия оказалась не единственной в своем стремлении осуществлять контроль над Содружеством. Центральная Азия, как и Кавказ, являясь единым геостратегическим регионом, стали способны самостоятельно влиять на позиции Москвы, Вашингтона, Берлина, Парижа, не говоря уже о столицах государств, граничащих с этим огромным пространством.


Внешнеполитический шанс 90-х гг. ХХ в., судя по всему, не был использован Россией. Однако не был он учтен, как это ни парадоксально звучит сейчас, и другими внешними силами, включая США. Именно поэтому, из-за \»отложенности\» статуса реального покровителя, обострилась борьба за влияние в Центрально-Азиатском регионе. Активизация дипломатических шагов России, США, а также стран Европы здесь все больше свидетельствует о возрастании интереса к бывшей советской периферии.


Однако внешняя сторона происходящего скрывает глубинные процессы, происходящие здесь. Раздел Центральной Азии на сферы влияния, создание военно-политических блоков, поддержка конкретных режимов и отдельных политических сил способны серьезно повлиять на зыбкую стабильность, установившуюся в регионе на какое-то время. Но кризис, судя по всему, неизбежен.


ВИД \»СВЕРХУ\»


С начала мая 2003 г. в зарубежных аналитических изданиях, посвященных проблемам внешнеполитического планирования, стала превалировать тема Центральной Азии. Наиболее часто к ней стали обращаться, по вполне понятным причинам, американские специалисты. Логика действий России и других внешних сил, прежде всего США, в этом регионе определяется ими в режиме \»он-лайн\».


В определенной степени усиление центральноазиатского вектора во внешней политике Североатлантического альянса была продемонстрирована 2 мая текущего года, когда Генеральный секретарь НАТО Джордж Робертсон обратился к президенту Узбекистана Исламу Каримову с просьбой оказать всемерное содействие альянсу, который берет на себя командные функции над коалиционными силами в Афганистане. В свою очередь, помощник узбекского президента по международным делам Абдулазиз Комилов заявил, что Ташкент будет оказывать всестороннюю помощь НАТО, включая обеспечение американской базы в Ханабаде и немецкой в Термезе. Более того, Комилов недвусмысленно дал понять, что сотрудничество между блоком и Узбекистаном переросло рамки программы \»Партнерство ради мира\».


Усиление взаимодействия НАТО с рядом центральноазиатских государств, на первом месте среди которых оказался Узбекистан, дало основания американским аналитикам для соответствующих выводов и прогнозов. Профессор Стефан Блэнк из Института стратегических исследований Военного колледжа Армии США отмечает в этой связи: \»С начала войны в Ираке Россия предприняла серьезные попытки поставить Центральную Азию и СНГ под свой контроль, используя при этом военные и экономические рычаги с тем, чтобы противодействовать американскому присутствию здесь. Эти действия отражают продолжающееся нежелание российской военно-политической элиты отказываться от своего гегемонистского подхода к Центральной Азии или принимать законность американского присутствия здесь по приглашению местных суверенных государств. Помимо дальнейшей милитаризации политики в Центральной Азии и стимулирования ее разделения на соревнующиеся блоки эти новые инициативы также ухудшают идущие на спад отношения между США и Россией и отражают не только попытку подчинения ключевых стран Москве, но и окружению, а также оказания нажима на Узбекистан, наиболее независимого и сильного центральноазиатского игрока\».


В контексте противостояния Москвы и Вашингтона в Центральной Азии особый смысл, по мнению аналитиков, приобретает попытка реанимации выдвигавшейся в 1998 — 1999 гг. бывшим министром иностранных дел Евгением Примаковым идеи многополярного мира, в котором Россия, Китай и Индия могли бы стать стратегическими партнерами. Профессор Афтаб Кази, являющийся сотрудником Института Центральной Азии и Кавказа в Университете Джонса Хопкинса, отмечает: \»Влияние США могло бы свести стратегическое партнерство России, Китая и Индии к геоэкономической деятельности, которая могла бы быть использована для региональной стабилизации, прорыву в замкнутой изоляции Центральной Азии и усиления долго откладывавшегося воплощения в жизнь Шелкового торгового пути. Стратегическое партнерство России, Китая и Индии более не является угрозой, как это было ранее. Концепция Примакова подчинилась новым геополитическим и внешнеполитическим реалиям\».


В приведенных аналитических прогнозах Центральная Азия выступает как объект интереса внешних сил, что не совсем точно отражает существующие в регионе реалии. Местные наблюдатели, наоборот, склонны считать \»внешний фактор\» катализатором внутриполитических процессов.


ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ


Весьма симптоматичным можно считать публикацию в проправительственной киргизской газете \»Вечерний Бишкек\» мнения о том, что боевые действия в Ираке под руководством США подстегнули активность радикальных исламистских группировок. Часть из них, в частности Хизб-ут-Тахрир, выступает за ненасильственное свержение существующих правительств центральноазиатских государств и установление исламского халифата в регионе. Однако уже сейчас в Бишкеке склоняются к мысли о возможности перехода Хизб-ут-Тахрир к вооруженной борьбе.


Примечательным фактом является усиление этой организации на юге Киргизии, где проживает значительное число этнических узбеков. Достаточно серьезные амбиции проявляет исламское движение Узбекистана, которое, в отличие от Хизб, занимающейся мирной, хотя и подпольной пропагандой своих взглядов, открыто выступает за вооруженную борьбу. Ряд местных наблюдателей в Оше, тем не менее, скептически относится к возможности усиления радикального политического ислама в Киргизии и в целом в Центрально-Азиатском регионе. Они полагают, что власти пытаются использовать исламистов как своего рода жупел, а в действительности стремятся уничтожить политическую оппозицию.


Касаясь проблемы формирования системы безопасности в регионе, один из ведущих специалистов по проблемам Центральной Азии Мурад Эсенов отмечал: \»меняется восприятие внешних факторов. В начале 90-х годов страны Среднего и Ближнего Востока рассматривались исключительно как дружественные страны, тогда даже не предполагали, что угроза религиозного экстремизма будет исходить именно оттуда, или, по крайней мере, там будут находиться финансовые, методологические центры религиозного экстремизма. Восприятие через призму региональной безопасности других внешних факторов, таких как Россия, страны Запада, Китай, в зависимости от ситуации тоже менялось. В одних случаях их рассматривали в качестве стратегических союзников, в других — их влияние просто игнорировалось\».


Место и роль самих стран Центральной Азии в обеспечении безопасности региона так или иначе связаны с позициями внерегиональных сил. В аналитической разработке Казахстанского Института стратегических исследований (КИСИ) при президенте Казахстана \»Центральная Азия до и после 11 сентября: геополитика и безопасность\» именно этот аспект проблемы стал центральным. Для взгляда \»изнутри ситуации\», как показала эта работа, характерно определение вероятного конфликтного потенциала в центральноазиатских государствах и значения всей бывшей советской Средней Азии для системы международных отношений.


Казахстанские эксперты отмечают в этой связи: \»В настоящее время происходит трансформация Центральной Азии (ЦА) из периферийного региона в регион, занимающий одну из ключевых позиций в системе геополитических координат евразийского пространства. Возрастающее значение региона обусловлено наличием целого ряда факторов, определяющих его новую геополитическую роль. Во-первых, расположение ЦАР в центре евразийского континента имеет стратегическое значение с точки зрения его влияния на безопасность и стабильность значительной части материка. Во-вторых, направленность развития ситуации в каждом из государств Центральной Азии и в регионе в целом во многом может определить перспективу баланса сил на обширном пространстве евразийского континента. В-третьих, сосредоточение в регионе природных ресурсов мирового значения, прежде всего углеводородного сырья. Повышенную заинтересованность в их освоении проявляют многие государства мира, и не только бедные природными ресурсами Турция и Пакистан, но и относительно обеспеченные ими Китай, страны Европы, США, Япония, Южная Корея. Причем данная стратегия преследует конкретные геополитические цели, потому как контроль за топливно-энергетическими ресурсами и путями их транспортировки дает возможность контролировать ситуацию в регионе. В-четвертых, расположение на стыке евро-азиатских транспортных коридоров и наличие широкой транспортно-коммуникационной сети. Через Иран страны ЦАР имеют выход к Персидскому заливу, через Афганистан и Пакистан — к Индийскому океану, через Китай — в Азиатско-Тихоокеанский регион\».


Постепенное выдвижение на первый план в системе международных отношений ранее периферийных регионов, отмеченное специалистами КИСИ, рано или поздно должно было произойти. Однако, как и ранее в истории, это подтолкнет нынешние великие державы к соперничеству и, вероятно, повторению прежних схем XVIII — начала ХХ вв., но уже с новыми нюансами.


***


\»Исторический опыт показывает, что нередко конкуренция, соперничество, конфронтация — эти катализаторы дезинтеграции имеют место как раз между соседними странами, близкими по происхождению народами… Поэтому в современных условиях жестких и прагматичных межгосударственных отношений общность крови, истории, культуры, языка, к сожалению, не является определяющим фактором интеграции\». (Телебаев Г.Т., Омирсеитов А. Центральноазиатская интеграция: объективные условия и субъективные параметры).


***


Узбекистан определил для себя маршрут выхода к морю — через Афганистан к Индийскому океану. Собрание местных и международных экспертов, подготовленное при участии Института стратегических и региональных исследований при администрации президента Узбекистана и Департаментом прессы и информации НАТО, обсудило практически все аспекты такого маршрута выхода к морю. Как было установлено, использование пути через Афганистан к Индийскому океану принесет выгоду не только самому Узбекистану, но и всей Центральной Азии и даже мировому сообществу.


Российские вести, 28.05.2003, с. 11

Новости партнеров

Загрузка...