Но зато я говорю и пишу то, что думаю

Письма “оттуда”

До меня дошли слухи, что скандал вокруг моего процесса оказался не на пользу тем, кто его инициировал. Поэтому им якобы приходится думать, как “разрулить” эту ситуацию.


Чтобы пресечь возможные слухи и кривотолки (а заодно и надежды), скажу сразу: ПОМИЛОВАНИЯ Я ПРОСИТЬ НЕ БУДУ! Невиновный человек не может просить милости у тех, кто его бесчестно осудил. Если власти не желают исправлять свои ошибки, то я готов сидеть сколько потребуется. Но это не мой срок. Это их срок, который, по сути, является демонстрацией бессовестности и лицемерия казахстанских властей. И чем дольше я пробуду за решеткой, тем больше людей поймут, что с этой властью им не по пути.


Я узнал, что Татьяна Квятковская ездила в Страсбург защищать честь Казахстана. Оказывается, честь этого режима напрямую связана с моей честью, поэтому Татьяна Григорьевна и доказывала, что я уголовник. Эх, Татьяна Григорьевна, зачем же так? Я понимаю, что мы с тобой в разных политических лагерях: ты – за власть, а я всегда был ее политическим оппонентом. Но зачем политическое ставить выше человеческого? Ты прекрасно знаешь меня и понимаешь, что из меня такой же насильник, как из тебя киллер. Неужели в душе ничего не шевельнулось, когда ты вот так запросто записала меня в преступники?


А еще мне стало известно, что мой давний идеологический оппонент Е.Ертысбаев на Евразийском медиа-форуме убеждал всех, что я уголовник и поэтому мое место в тюрьме. Помнишь, Ермухан, ты как-то сравнил меня с Робеспьером: мол, окажись такой у власти – всех пересажает? А еще ты писал, что я своими статьями подрываю стабильность общества и поэтому: “…Дуванов должен ответить”. Ты как в воду глядел. Я теперь этим как раз и занимаюсь – отвечаю. Жизнь, как видишь, всё расставила по своим местам. Но я не буду сравнивать тебя с Робеспьером: ты – тот, кто есть, и это уже достояние нашей истории. Ты скажешь, что ты ни при чем и даже был против того, чтобы меня сажали в тюрьму.


В последнее охотно верю, потому что ты – один из немногих, кто понимал, во что это может вылиться. И всё же в том, что я сижу, есть и твоя заслуга. Ты – идеолог этой власти, ее идейный защитник, и, соответственно, ты не можешь быть ни при чем. Ведь Геббельс тоже никого не сажал и не расстреливал – он обосновывал и убеждал. Возможно, пример не самый подходящий, но принцип тот же. Одни сажают своих оппонентов, другие обосновывают и убеждают окружающих, что это правильно. Так вот и ты на медиа-форуме обосновывал и убеждал.


Всё это в полной мере можно отнести и к Татьяне Квятковской, и ко всем остальным, поспешившим записать меня в уголовники. Ермухан Кабидинович, не нужно кривить душой и казаться “своим среди чужих и чужим среди своих”. Каждый должен нести свой крест. И пусть жизнь сама рассудит: кому на Голгофу, а кому в музей театра марионеток.


Если честно, то мне до сих пор непонятно: почему люди, знавшие меня, так легко поверили не мне, а ангажированным и коррумпированным следствию и суду? Ладно бы депутаты и чиновники, которые в глаза меня не видели. Ладно бы рядовые обыватели, для которых “клубничка” предпочтительней политики. Но тут люди, которые, повторюсь, меня хорошо знали, а кое-кто считался другом. Даже Дарига Назарбаева – и та проявила выдержанность и осторожность и не опустилась до участия в этой кампании клеветы. Ее осторожное предположение о возможности наличия политической составляющей в данном деле – хороший образец политической корректности и дальновидности.


Да, сегодня мы с вами идеологические оппоненты. Да, ранее допускали взаимные упреки и обвинения. Но всё это было в рамках цивилизованных отношений. При встречах мы жали руки, разговаривали… И вдруг на чашу весов нашей полемики бросается убийственный по своей логической несуразности довод: насильник. Можно было бы понять иностранцев – им трудно понять “специфику” нашей полиции, следователей, суда. Но даже они не поверили в эту ложь. А вы поверили. Интересно, как вы себя поведете, когда правда прорвется наружу (а я уверен, что это произойдет)? Станете извиняться? Протяните руку?


Возможно, здесь, в тюрьме я чего-то недопонимаю, но я считал и считаю, что человеческая порядочность должна быть выше политических разборок и идеологических разногласий. Неужели, если завтра в машине Владимира Рериха найдут наркотики, Ермухана Ертысбаева обвинят в заказном убийстве, а Татьяну Квятковскую – в развращении малолетних, я в это поверю? Никогда!


И не из-за того, что я знаю цену нашей системы правосудия. И даже не потому, что понимаю, что эти люди ходят по скользкому полю большой политики. Более значимым в этой ситуации окажется тот запас доверия, который они имеют в моих глазах. (И это при том, что идеологически они могут быть злейшими врагами). Они останутся для меня невиновными до тех пор, пока во мне останется хоть капля сомнения в справедливости следствия и суда. И это не мой каприз – это логика настоящего правосудия, это алгоритм человеческих отношений.


Еще я узнал, что кое-кто из моих коллег считает, что я сам виноват в том, что оказался в тюрьме. Мол, нечего было лезть на рожон, дразнить гусей. Дескать, когда писал “без тормозов” – знал, чем это может кончиться, а в итоге допрыгался – потерял свободу. Не думаю, что уподобься большинству своих коллег, я был бы свободнее.


Есть два вида свободы: свобода перемещения в пространстве и свобода говорить то, что думаешь. Да, сегодня я не могу поехать в Астану к своей жене, в США к своей дочери или пойти к своему другу Нурбулату Масанову, или погулять со своей собакой. Но зато я говорю и пишу то, что думаю. Что хуже: завязанный рот или связанные руки? Руки в конце концов (придет срок) будут свободны, а вот закрытый рот и согнутые колени – это надолго. Так что каждому свое.

Новости партнеров

Загрузка...