Верной дорогой идете, товарищи. Иностранные эксперты о впечатляющих достижениях Казахстана и Узбекистана

Мировая пресса о событиях в Казахстане и вокруг него

ООН оптимистически смотрит на будущее Казахстана


Организация Объединенных Наций видит многообещающее будущее Казахстана. Несмотря на то, что остается немало вызовов — особенно в области экономики и демократизации, крупнейшее государство Центральной Азии продолжает добиваться успехов в регионе, которому в наследство от распавшегося более 10 лет назад Советского Союза достались серьезные проблемы. \»Казахстанские показатели намного выше, чем у остальных четырех центральноазиатских стран\», — сказал агентству IRIN постоянный представитель Программы развития ООН (UNDP) в Алматы Фикрет Акчура, добавив, что какой бы индикатор Вы ни рассматривали, Казахстан находится в более благоприятной ситуации, чем такие страны региона, как Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Туркмения.


В 2001 г. богатое нефтью и газом государство добилось беспрецедентного роста ВВП, составившего 13,2 процента, значительно превзойдя средние мировые показатели, в то время как его национальная валюта, тенге, остается сильной, все это указывает на стабильные и привлекательные условия для внешних инвесторов в этой стране, населенной представителями более 100 этнических групп. Но так было не всегда. После развала Советского Союза ежегодный индекс человеческого развития (HDI: сложный показатель ключевых социальных и экономических индикаторов) во всех странах СНГ, включая Россию, снизился по сравнению с 1992-93 гг. В то время как рейтинг некоторых стран продолжает снижаться, показатели других начали улучшаться. \»К счастью, Казахстан — одна из тех стран, которые поднимаются\», — считает Акчура.


При Советском Союзе большой акцент делался на здравоохранение и образование. Большинство людей могли воспользоваться многочисленными преимуществами системы широкой социальной защиты. Однако после получения независимости перед странами, подобными Казахстану, возникли проблемы поддержания столь обширных систем социальных гарантий, требовавших огромных бюджетных затрат. Поскольку прежняя коммунистическая система стала быстро трансформироваться в рыночную экономику, социальные гарантии исчезли, а миллионы людей стали безработными. Индивидуальные пенсии внезапно потеряли вес, поскольку делавшие первые шаги государства работали над введением национальных валют.


Но за последние несколько лет в Казахстане отмечены знаменательные улучшения. В мае 2001 года Астана досрочно выплатила ее обязательства в 400 млн. долларов США Международному Валютному Фонду (МВФ), а в этом году рейтинговые агентства Standart & Poors и Moody повысили кредитный рейтинг государства. Однако успехи Казахстана во многом объясняются наличием обширных запасов углеводородов, благодаря которым это самое богатое полезными ископаемыми, преуспевающее и либеральное из центральноазиатских государств продолжает привлекать иностранные инвестиции, значительная часть которых поступает в нефтегазовый сектор.


Поскольку нефтяной экспорт увеличился за последние пять лет, у страны появились доходы, которые обеспечили необходимые возможности для развития. Сегодня от 70 до 80 процентов экспорта составляют нефть, газ и полезные ископаемые, и в прошлом году правительство учредило собственный нефтяной фонд, созданный по норвежскому образцу как резерв на случай, если наступят тяжелые времена.


Акчура полагает, что переход к капиталистической рыночной экономике, вероятно, продолжится еще в течение 8-10 лет. Несмотря на все успехи, около четверти из 16-миллионного населения страны все еще живет ниже черты бедности, остается низкой заработная плата. \»Установление полной оплаты для граждан за услуги предприятий коммунального обслуживания может привести к серьезным трудностям, что проясняет, почему правительство медленно идет к этому, — сказал он, отметив: — Это не может быть легким для бывших советских граждан\». Но бедность, как и проблемы секторов здравоохранения, образования, водной инфраструктуры, являются обычными вызовами развития, которые стоят перед всеми развивающимися странами, объясняет дипломат.


И в то время как макроэкономическая обстановка в стране является стабильной, факт, что так много людей живет ниже черты бедности, является серьезным признаком социальных и экономических проблем. Коррумпированность чиновников, включая признание в прошлом году правительством существования сомнительных средств на счету в частном швейцарском банке, как и нападения на журналистов и редакции, все это проблемы, которыми Астана не спешит заниматься, полагают обозреватели. Установление механизмов, гарантирующих здоровую и разнообразную экономику, как и благосостояние граждан страны, остается ключевой задачей.


Комментируя проблему демократических реформ, Акчура назвал Казахстан наиболее открытым государством в Центральной Азии. \» На Западе раздается критика, и мы знаем, что есть много путей в процессе демократизации, однако и здесь у нас есть основания для оптимизма\», — сказал представитель ООН. \»Давайте смотреть на достижения и опираться на них. Я считаю, что в экономике меньше вызовов, чем в демократизации\», — добавил он.


В начале июля Программа Развития ООН опубликовала доклад о человеческом развитии за 2003 год, включающий ежегодный индекс человеческого развития, являющийся показателем продвижения 175 государств по ключевым социальным и экономическим индикаторам. Согласно списку, Казахстан улучшил его позицию с 79 до 76 места. Скандинавские страны продолжают лидировать в этом индексе, а государства Африки остаются на последних позициях.


Верно, Казахстан неплохо выглядит в сравнении с бедными соседями. А если посмотреть на ту же Африку, например, на Сьерра-Леоне или Мозамбик, то мы, вероятно, процветаем. Да, у нас аж почетное 76 (!) место в мире. Вспомним, в советские времена всё сопоставляли с 1913 годом. Сейчас наша статистика любит демонстрировать успехи Казахстана на фоне Средней Азии или СНГ. Но сколько можно оглядываться на страны, лишенные нефти и прошедшие гражданские войны. Когда же и наши, и ооновские чиновники уйдут от выгодных сравнений, а станут пользоваться международными стандартами. А то у нас, неровен час, случится головокружение от успехов, и мы возомним себя эталоном прогресса.


По материалам публикаций www.irinnews.org, www.worldnews.com


Кое-кто неправильно понимает ситуацию в Узбекистане


В июльском выпуске аналитического обозрения Russia and Eurasia Review помещена статья Мартина Спеклера, преподавателя экономики в университете штата Индиана, о ситуации в сегодняшнем Узбекистане. По мнению автора, сложившийся не самый благоприятный имидж этого государства порожден непониманием истинного положения дел. Сам Спеклер убежден, что Ислам Каримов ведет народ в правильном направлении. Поскольку это едва ли не единственная публикация подобного рода на Западе, видимо, основные ее положения будут интересны нашим читателям.


Ни одна другая страна сравнимых размеров и представляющая стратегические интересы для США не страдает от непонимания больше, чем Республика Узбекистан, считает американский экономист. Эта мусульманская страна с населением в 25 миллионов существует в окружении нестабильных и бедных соседей, страдающих от исламского экстремизма и контрабанды наркотиков. Несмотря на это, ей удается сохранять стабильность и работоспособность. Если не считать прибалтийские государства, то Узбекистан занимает уникальное положение среди бывших советских республик. Ему удалось поднять свою экономику выше уровня советского времени, и ежегодный экономический рост с 1996 года составляет, по международным данным, 2-4 процента. Этот рост является достаточным для того, чтобы добиться некоторого реального улучшения благосостояния народа.


Ташкентскому режиму удается избежать явного неравенства, которое встречается на улицах Москвы и Алматы, что помогает ему удовлетворять желания консервативного населения в отношении поддержания стабильности, независимости от России и сохранения национальных институтов и культуры. Правда то, что автократический правитель Ислам Каримов не терпит ни сильной политической оппозиции, ни свободных СМИ, хотя ему, наверное, удалось бы победить на свободных выборах. С покорного согласия парламента Олий Маджлиса, 65-летний президент, кажется, свил себе на бессрочный период уютное гнездышко. Но в Узбекистане больше правопорядка, а рабочая инфраструктура лучше, чем это бывает обычно в Средней Азии.


Но откуда непонимание? Узбекистан — отдаленное государство, и в его общество трудно проникнуть даже тем, кто бывал там неоднократно. Тюркский язык очень труден для изучения, узбеки ведут себя настороже с незнакомыми людьми, а пресса не печатает ничего из ряда вон выходящего. Авторами большей части репортажей, публикующихся в западной прессе, являются одна-две правозащитные организации, которые преследуют свои собственные цели. Да, в тюрьме, по-видимому, находится несколько тысяч осужденных за преступления, связанные с религиозным экстремизмом и оппозиционной деятельностью. (Но широко применявшиеся когда-то пытки теперь используются только в немногочисленных случаях.)


Отношения с внешним миром ведутся с непредсказуемым исходом. После ссоры с правительством по поводу неконвертируемости узбекской валюты (сома), МВФ отозвал в 2000 году своего представителя. Несмотря на положительные законы на бумаге, незрелая правовая система страны не смогла привлечь зарубежных инвесторов, даже когда местная валюта стала конвертируемой. С 1996 года, когда страна ввела в обращение сложную систему обмена валюты, зарубежные компании, действующие в Узбекистане, столкнулись с бюрократическим кошмаром из положений, которые имеют под собой цель привлечь зарубежную валюту в страну, не впускать в страну преступников, сдерживать рост инфляции и поднимать имидж Узбекистана.


Как и большинство положений, проводимых в жизнь в Евразии, узбекские законы провалились. Как показывают плохо подготовленные доклады, в стране царит коррупция, и небольшие взятки скорее помогают ускорить дело, чем препятствуют чему-либо. По обменному курсу черного рынка, годовой доход на душу населения составляет всего 550 долларов США. Эта сумма представляется очень низкой, однако паритет покупательной силы оценивается на более приемлемую сумму в 2410 долларов США. Хотя на территории Узбекистана расположены архитектурные памятники мирового класса, и он мог бы развить сильную туристическую индустрию, визы на въезд в страну стоят непомерно высоко — 100 долларов США.


Немногочисленные экономисты, которые вообще упоминают Узбекистан, сбрасывают его со счетов, вместе с Беларусью, за \»медленное реформирование\» или как страну, в которой просто не было никаких преобразований. Это не совсем так, хотя \»узбекская дорога\» чрезвычайно разборчива и склонна к обратному движению. В 1993 году страна одобрила план стабилизации МВФ и снизила инфляцию до низких двузначных чисел. Дефицит контролируется правительством. Малые предприятия в области мелкой торговли процветают. Внешняя торговля поменяла свое направление и теперь ведется на мировом рынке, а не только с постсоветскими покупателями. По словам Ричарда Помфрета из Австралии, который является крупнейшим экспертом по экономике Узбекистана за его пределами, страна \»осуществляет реформы медленно, но верно\». Данная оценка едва ли отвечает определению, которое дал стране известный американский политолог, назвавший его \»Трэшканистаном\» (от слова \»трэш\» — мусор), соединяя \»Узбекистан\» с разоренным войной Таджикистаном и причудливым Туркменистаном.


Свой вклад в плохой имидж Узбекистана вносят своими оценками Россия и его другие постсоветские соседи. Ряд появившихся книг и статей на русском языке преуменьшают перспективы всех государств Средней Азии в \»ближнем зарубежье\». Обычно для такого пессимизма имеются скудные научные обоснования — он указывает скорее на предубеждение пишущего. Бывшие колониальные хозяева всегда считают себя незаменимыми. Иногда эти взгляды появляются в книгах на английском языке с подзаголовками типа \»Надвигающаяся гроза\». Но страшные предсказания о приближающемся кризисе вот уже десять лет никак не могут материализоваться, и страны данного региона большей частью сами решают свои проблемы.


Узбекистан добился экономического роста способами, которые могут привести в замешательство случайных статистиков. В то время как увеличилось производство отдельных компаний, в частности, производителей пользующихся популярностью автомобилей Daewoo, большинство отраслей не смогли добиться роста. Возросло пользующееся приоритетом сельское хозяйство, а государство сохранило за собой контроль над сбором хлопка, который оно продает на мировом рынке по ценам гораздо выше выплачиваемых крестьянам. Крупная добыча золота также остается государственной монополией. Однако Узбекистану все еще предстоит рационализировать использование природных ресурсов, в частности, воды и электроэнергии. Значительно расширились области торговли и сферы услуг, которые были заброшены в советские времена. Здравоохранение и образование сохранили свой уровень, в отличие от плачевного состояния данных отраслей в России и Украине. Все эти области требуют больших трудовых ресурсов, поэтому властям удалось остановить рост безработицы в большинстве районов страны.


Социальные пособия в Узбекистане распределяются довольно справедливым образом, с учетом уровня доходов. По последним оценкам Всемирного банка, \»коэффициент Gini\» составляет в стране только 26,8. Высокие доходы получают 10 процентов лиц, что составляет только 22 процента декларируемых доходов. В экономиках соседних государств намного больше неравенства. Но в густонаселенной Ферганской долине безработица среди молодежи и недоедание вызывают серьезное беспокойство. Помимо этого, данный район также является рассадником военизированных исламских группировок, вроде Исламского движения Узбекистана (ИДУ).


По улицам городов Казахстана и Узбекистана ходит очень мало женщин, одетых в паранджу, хотя скромные головные платки и длинные платья часто встречаются в исторических городах — Самарканде и Бухаре. Алкоголь продается открыто, а православные и евреи открыто исповедуют свою веру. Каримов хочет, чтобы ислам — традиционная для региона религия — исповедовался частным образом. Но ИДУ, обезглавленное в результате действий американских войск в Афганистане, и движение \»Хизб-ут-Тахрир\» хотят основать единое исламское государство (халифат) в Средней Азии. Несмотря на их заявления о неприменении насилия, движение \»Хизб-ут-Тахрир\» запрещено по всему региону. Некоторые его последователи находятся в заключении в Узбекистане, наряду со многими невиновными мусульманами, попавшими в тюрьму по несправедливым обвинениям. Пока на южной границе им угрожал Талибан, узбекские власти не позволяли себе рисковать, но, в ответ на давление со стороны международного сообщества, они сейчас освобождают из заключения некоторых осужденных.


Узбекистан был открытым и активным союзником США в войне в Афганистане. Несмотря на возражения со стороны России, права на базирование на бывшей советской авиабазе в Ханабаде были предоставлены американским военным примерной численностью в 1500-2000 человек. Что касается возможных обычных угроз со стороны соседей, у Узбекистана достаточно военных сил для того, чтобы их остановить, хотя он тратит на оборону только 1 процент своего ВВП. Так как трудно предсказать, что в ближайшем будущем произойдет в Пакистане, США нуждаются в небольших передовых авиабазах в регионе. Поэтому Госдепартамент США вряд ли возобновит свою критику относительно ситуации с правами человека в Узбекистане.


Узбекистан поддерживает хорошие отношения со всеми членами ООН. Узбекский режим прекрасно отдает себе отчет в том, что ему нужно сделать для улучшения его репутации как в экономической области, так и в сферах гражданских и демократических прав. Но в условиях отсутствия в стране традиций демократического правления и в сложной международной обстановке президент Каримов может, наверное, без опаски вести политику медленного продвижения к демократическому, правовому и рыночному обществу.


Что же, после всего этого остается только поздравить братский узбекский народ с \»ежегодным экономическим ростом\», \»реальным улучшением благосостояния народа\», сохранением высокого уровня здравоохранения и образования, \»в отличие от плачевного состояния данных отраслей в России и Украине\». Также радует, что в республике \»дефицит контролируется правительством\», \»малые предприятия в области мелкой торговли процветают\», а \»социальные пособия … распределяются довольно справедливым образом\».


Убедительным выглядит и положение о том, что \»в Узбекистане больше правопорядка, … чем это бывает обычно в Средней Азии\». Как это достигается, становится ясным из другой фразы: \»Да, в тюрьме, по-видимому, находится несколько тысяч осужденных за преступления, связанные с религиозным экстремизмом и оппозиционной деятельностью. (Но широко применявшиеся когда-то пытки теперь используются только в немногочисленных случаях)\». Разве ж это можно считать нарушением прав человека. К тому же \»узбекские власти … в ответ на давление со стороны международного сообщества … освобождают из заключения некоторых осужденных\».


Впечатляющим выглядит открытие Мартина Спеклера, преподавателя, заметьте, не узбекского, а американского университета, в области юриспруденции: \»Небольшие взятки скорее помогают ускорить дело, чем препятствуют чему-либо\».


Своим плохим имиджем Ташкент обязан, оказывается, \»немногочисленным экономистам, которые вообще упоминают Узбекистан\», политологам, правозащитникам, \»которые преследуют свои собственные цели\», а также \»России и другим постсоветским соседям\». Все они публикуют \»плохо подготовленные доклады\», а их выводы опираются на \»скудные научные обоснования\».


Как после всего этого можно не согласиться с заключительным выводом автора о том, что \»президент Каримов может, наверное, без опаски вести политику медленного продвижения к демократическому, правовому и рыночному обществу\».


Интересно, а как обстоят дела, если оценивать положение из самого Узбекистана?


По материалам публикаций russia.jamestown.org/pub_russia


Запад не должен забывать о Центральной Азии


Впрочем, за рубежом периодически появляются публикации и с критичными оценками ситуации в регионе. К таковым, в частности, можно отнести статьи в изданиях Economist и Neue Zuericher Zeitung. Главная их идея заключается в том, что, сотрудничая с правительствами Центральной Азии, Запад, и особенно США, должны решать не только геополитические задачи, но и содействовать экономическим и политическим реформам, давая объективные оценки сегодняшнего положения.


Обозреватель британского издания Economist напоминает об опасности невнимания к беспокойному региону, граничащему с Афганистаном. Когда 11 сентября 2001 года западному миру в жестокой форме напомнили об Афганистане, он вдруг вспомнил также и о Центральной Азии. С 1989 года, когда советские войска отправились домой из Афганистана, интерес Америки к региону пошел на убыль. В 1991 году, как только бывшие советские республики стали независимыми, внимание Америки в этом регионе было в основном сфокусировано на остатках советского ядерного арсенала, ликвидацию которого она приветствовала как свой большой успех. Когда в 1996 году к власти в Афганистане пришли талибы, американцы, казалось, были не особенно озабочены тем, что бородатые правители и их друзья из \»Аль-Каиды\» поддерживают радикальные исламские группировки в Центральной Азии.


Только после террористических атак на Нью-Йорк и Вашингтон сверхдержава снова открыла для себя Афганистан и весь этот регион. Центральноазиатские страны, испытывавшие беспокойство по поводу своего южного соседа и пытавшиеся бороться против доморощенного терроризма, охотно согласились помочь разобраться с афганской путаницей. Кыргызстан и Узбекистан разрешили американским военным самолетам пролетать над своей территорией. Только Туркменистан сохранял подчеркнутый нейтралитет. Все центральноазиатские страны также играли ключевую роль в доставке в Афганистан гуманитарной помощи. В одночасье этот регион, исчезнувший было с экранов западных радиолокаторов, оказался в гуще борьбы против терроризма.


По прошествии пары лет после событий 11 сентября этот регион, кажется, снова оказался под угрозой забвения. Запад, ожидавший, что его новые друзья быстро начнут реформы, был разочарован их медленным прогрессом, неуважением к правам человека и политическим свободам.


В момент, когда внимание мирового сообщества обращено на Ирак и других членов \»оси зла\», автор Economist стремится доказать, что неблагоразумно подвергать Центральную Азию геополитическому забвению. В поисках аргументов первым делом он совершает небольшой исторический экскурс.


Центральная Азия стратегически выгодно расположена на перекрестке дорог между Европой и Китаем, Россией и Ираном. На всем протяжении истории это было как благом, так и проклятием. Торговля между Западом и Востоком шла через Центральную Азию по знаменитому \»Великому шелковому пути\», что несло с собой развитие и процветание региона. Но в этот регион также постоянно вторгались могущественные завоеватели с имперскими амбициями, от скифов и монголов до русских. В Центральной Азии много веков происходило смешение культур тюркских кочевников, персидского и арабского миров. Персидский язык лежит в основе языка современных таджиков. Однако тюрки и их язык завоевывали все большее влияние, и в 999 году тюркские династии стали правителями Трансоксании. В 19-м веке за влияние в регионе боролись Россия и Великобритания, ведя, по образному выражению Рэдьярда Киплинга, \»великую игру\». Призом, за который они боролись, была Индия.


Хотя у центральноазиатских стран общая история и культура, между ними существует множество различий. Проживающий в Париже специалист по Центральной Азии Оливье Рой указывает на наличие раскола культур в регионе между кочевниками степей и гор, главным образом киргизами, казахами и туркменами, и оседлыми урбанизированными узбеками и таджиками, которые поселились в бассейнах рек Трансоксании. Этому расколу обязаны четко выраженные культурные, религиозные и политические особенности, которые сохраняются и поныне.


Культурный раскол, однако, не признает границ. Сегодняшние центральноазиатские государства были продуктами советской системы, не имевшими до 1991 года практики самостоятельной, независимой государственности. После десятилетий советской власти, манипуляций с языком и историей они внезапно оказались независимыми, но у них не осталось почти ничего, что бы их связывало вместе. Кроме того, во всех республиках были многочисленные этнические меньшинства. Поэтому то, что после распада СССР эти страны смогли сохранить территориальную целостность и пережить экономическую, социальную и политическую бурю, является немаловажным достижением.


С момента получения независимости контрасты между отдельными государствами Центральной Азии стали разительными. Казахстан и Кыргызстан заметно дальше, чем другие страны региона, продвинулись в экономических и политических реформах. Казахстан с его многочисленным русским меньшинством и более развитой экономикой чувствует себя гораздо более европеизированным, чем его соседи. Что касается природных ресурсов, главным образом нефти и природного газа, сравнительное богатство Казахстана и Туркменистана резко контрастирует с бедностью Кыргызстана и Таджикистана.


Хотя все страны в данный момент кажутся стабильными, это спокойствие обманчиво. Тревожные признаки растущего авторитаризма и репрессий видны повсюду. Региональные разногласия дорого обходятся в плане политики и экономики. Нищета по-прежнему является всеохватывающей, подогревая социальное недовольство. А наркотики из Афганистана угрожают разрушить слабую социальную основу региона и подорвать власть государства. Однако для внешнего мира первоочередным, по-видимому, является вопрос о том, возможно ли оживление исламского радикализма.


Тему продолжает швейцарская газета Neue Zuericher Zeitung.


Стабильность, гарантами которой любят выставлять себя центральноазиатские лидеры, обманчива. Под внешне спокойной поверхностью в регионе тлеет множество конфликтов. Без нажима извне серьезные реформы в Центральной Азии — дело немыслимое. США и европейские страны должны обозначить зависимость финансовой и экономической помощи от прогресса в деле демократизации и экономической либерализации, а, принимая во внимание многочисленные этнические и пограничные конфликты, Западу следует также требовать расширения регионального сотрудничества. Только так можно будет избежать в длительной перспективе опасности того, что подспудная внутренняя напряженность выльется в открытый конфликт.


По мнению автора NZZ, благодаря одному лишь военному присутствию США масштабные перемены в Центральной Азии не произойдут. Лидеры региона, которые получают за готовность к сотрудничеству подобающее вознаграждение, скорее, только укрепят свои позиции. Благодаря стратегическому партнерству с Вашингтоном, узбекский режим чувствует поддержку в своем стремлении играть роль стража порядка в регионе.


Жители Узбекистана, ожидавшие, что американское присутствие обернется для них быстрым экономическим подъемом, теперь обвиняют Вашингтон в сговоре с коррумпированным режимом Каримова. Тезис, что авторитарные режимы более способны провести непопулярные в народе реформы, никак не применим к Центральной Азии, поскольку недооценивает в корне враждебного отношения к реформам самой правящей верхушки.


Вашингтон заинтересован в сотрудничестве с Узбекистаном и Кыргызстаном в первую очередь в том, что касается борьбы с международным терроризмом. Но было бы крайне недальновидным, руководствуясь стратегическими или военными соображениями, закрывать глаза на произвол властей и нарушения прав человека и ограничиваться лицемерными заявлениями. Режимы региона не должны получать никаких поблажек в награду за участие в антитеррористической кампании.


По материалам публикаций www.economist.com, www.inosmi.ru, www.nzz.ch, www.dw-world.com


Новости партнеров

Загрузка...