Тот, кто посеет ветер, пожнет бурю… Часть 1

Ответ на статью А.Гали “От этноцентризма к лингвоцентризму: простота замысла и сложность исполнения”

Стоит ли превращать язык в орудие в борьбе за власть?!


Данный материал является во многом продукцией технологии выработки идеологических конструкций, основанной на утрированно-субъективистском подходе. Формируя свои умозрительные построения, автор игнорирует или же попросту отставляет в сторону все те данные, которые способны нарушить гармонию связи между задаваемыми задачами и конечными выводами. Жаль, очень жаль, что А.Гали, профессионально владеющий научным инструментарием и имеющий свойственный настоящим ученым пытливый склад ума автор, мог бы внести в свою задачу неподдельную ясность, но свел ее всего лишь к выработке очередных лингвистических лозунгов патриотического характера. Они, эти лозунги – кто спорит?! – тоже нужны. Но за те полные уже 13 лет, прошедших со времени, когда казахский вступил в свои права в качестве государственного языка Казахстана, в таких авторах и общественных деятелях, которые могли бы этим, в общем-то, несложным делом успешно заниматься, недостатка не было. Уж кого-кого, а тех, кто не только умеет пропагандировать за язык, но и может со всей страстью отдаваться этому делу, хватало и хватает.


Не хватало же и до сих пор не хватает честной, непредвзятой всесторонней оценки языковой ситуации у нас в стране. Оценки не простой, а построенной на серьезной социологической исследовательской базе. Ведь многие из авторов и общественных деятелей прекрасно сознают, что проблему языка надо рассматривать в комплексе со всем, что имеет место в сегодняшнем Казахстане, а не в отрыве от него. Иначе получится лишь такой творческий продукт, который не может дать целостного представления о проблеме. А нужен же добротный социологический анализ. А.Гали — один из считанных лиц в сегодняшнем Казахстане, которым это под силу, поскольку он в прошлом в течение долгого времени занимался в качестве ученого социологией. И не просто занимался, а был одним из самых серьезных представителей этой науки в Казахстане. А по части общей подготовленности к занятию социологией в специфичных условиях Казахстана на исходе советской эпохи ему тут у нас, пожалуй, не было равного, поскольку как в русскоязычной, так и в казахскоязычной социальной среде он чувствовал себя свободно и непринужденно. Были ученые-социологи с более весомыми научными званиями и регалиями, занимавшие более высокие посты в академической системе, но едва ли кто-то из них мог бы похвастаться тем, что разбирается в тонкостях общественной жизни республики настолько, насколько это было по силам А.Гали. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в эпоху гласности он в общественной жизни проявил себя ярче других обществоведов.


С обретением Казахстаном государственной независимости он в значительной мере сократил свою общественную активность. Говорили, что он перешел в систему правоохранительных органов на работу. В последние годы он снова активизировался как автор, занимающийся освещением и оценкой общественных процессов. Но нынче, в отличие от прежних времен, в его трудах присутствует какая-то заданность. Иными словами, теперь он как автор проявляет себя больше не как беспристрастный ученый-социолог, а как поборник определенных идеологических установок. Да, и в этом качестве он проявляет себя незаурядно. Но ведь опять-таки в условиях нынешнего Казахстана А.Гали был бы по-настоящему незауряден именно в качестве своего профессионального призвания ученого-социолога. Увы…


Рассмотрим то, какое же отражение находит в труде под названием “От этноцентризма к лингвоцентризму: простота замысла и сложность исполнения” заданность описанного порядка. Иными словами – приспособление к определенной идеологической схеме с предсказуемыми выводами. Такую позицию можно было бы оправдать интересами дела казахского языка и патриотизма, если бы она могла дать хоть какие-то надежды на исправление ситуации. Но А.Гали как ученый более других знает, что от выступлений в печати с такой позиции…


Часть первую своего материала, руководствуясь научным форматом, автор назвал “Постановка проблемы”. Начинается она со слов “Ситуация с не реализацией государственного языка становится угрожающей для будущего этого языка” и завершается таким, вполне созвучным с ними выводом “Ясно одно: если казахский язык не станет де-факто государственным, то он будет умирать”. А в промежутке между ними он почему-то ссылается на примеры Республики Либерия “на западном побережье Африки” и Ирландии, которая, свою очередь, тоже находится на самом западе, но уже другого континента – Европы. Непонятно, почему эти далекие страны, а не соседние Узбекистан, Таджикистан или, скажем, Кыргызстан. Или, на худой конец, какая-нибудь другая республика СНГ или Прибалтики.


Неужели параллель с этими совершенно далекими от Казахстана не только в пространственном отношении, но и по историческому опыту и социальному развитию странами более уместна. Либерия, где, кстати, в эти дни происходит кошмарная гражданская война, вообще уникальна в плане возникновения в качестве государства страна. И непонятно, каким боком ее опыт можно связать с языковой проблематикой нашей страны. А если согласиться с автором, который тут же утверждает “В состоянии эскалации угроз необходима объективистская оценка сложившейся ситуации”, — тем более. Далее он говорит “нужен практически апробированный опыт по преодолению сложившихся реальностей”, а сам в следующей части (Либерийский и ирландский феномены как угрозы) своего материала снова обращается к примеру либерийцев и ирландцев. То есть – к опыту, по его же словам, провальному. Правда, тут немножко ясным становится ход мысли автора, но выводы, к которым он ведет, опять же таки представляются притянутыми за уши, поскольку не совсем ясно, почему пример “постколониальной элиты, которая больше сохраняет позицию политической преемственности, нежели радикальной деколонизации” надо было искать у берегов далекой Атлантики. Читателю, думается, было бы гораздо интересней и, главное, полезней узнать не то, как перекликается практика нашей элиты с опытом африканской элиты, а то, каковы же общие места путей, пройденных руководствами Казахстана и других бывших советских республик (с которыми у нас не в пример больше общего как в прошлом, так и в настоящем), и чем же они, эти пути, разнятся между собой. Разве не так?! Но, судя по статье, автора это не смущает. Он — таки находит общие места в развитии общественных процессов в далекой Либерии и Казахстане: “Если прежде противниками казахского языка выступали оголтелые шовинисты из этнических русских, теперь эту задачу выполняют так называемые политические русские — обрусевшие казахи. Признаки либерийского феномена в наличии”.


По сути дела, это есть путь не столько к решению рассматриваемой лингвистической проблемы, сколько заявка на обоснование и объявление гражданской войны. Теперь, если следовать логике А.Гали, остается дождаться перерастания “либерийского феномена” в казахстанских условиях в такую же бесконечную череду гражданских войн, которыми изобилует прошлое и настоящее страны происхождения этого феномена. Воистину тот, кто нарывается на драку, найдет причину. Хотя бы даже в далекой Африке. Что и говорить, этого нам только и не хватало. Да, Чарльз Тейлор, президент Либерии, при котором в бессмысленной гражданской войне пролилось море крови, является, как это сейчас пишут, американским негром по отцу и коренным африканцем по матери. Уже по этим признакам можно допустить, следуя логике А.Гали, привнесшего на казахстанскую почву “либерийский феномен”, что одной из причин противоречий между оппозицией и им может быть приверженность Ч.Тейлора английскому языку в ущерб коренной африканской культуре. Хотя, наверное, там не все так просто. Но нам предлагают простую схему по модели “либерийского феномена”: есть свои казахи и есть обрусевшие казахи, которые суть такие же “политические русские”, каким “политическим американцем” является Ч.Тейлор… И вправду, у нас в руководстве страны немало людей, происходящих из смешанных семей или состоящих в браке с русскими (и прочими русскоязычными) и имеющие с ними совместных детей. По схеме А.Гали, весь этот контингент может считаться политически неблагонадежным с точки зрения задач казахского языка и деколонизации. “Последствия либерийского феномена могут быть преодолены в случае перехода от этноцентризма к лингвоцентризму”, — вроде как успокаивает автор. Но что означает такой мудреный оборот, как “переход от этноцентризма к лингвоцентризму”, который надо понимать как рецепт оздоровления?! Яд, как говорится, может вылечить, а может и убить. Смотря для чего и как его использовать. Но у автора конкретно описанного метода перехода явно нет. Судя по всему, “переход от этноцентризма к лингвоцентризму” — это всего лишь идеологический лозунг момента. Но А.Гали объявляет его “главным казахским приоритетом”. Однако что же означает приоритет в виде еще не совершенного действия? Оно подается в тексте осторожно, с совершенно неуместным в контекстуальном отношении использованием условного наклонения. Автор говорит только “Если рекрутизация истеблишмента и элиты будет происходить по принципу языка, а не этноса, то русскозычные казахи освободят чиновничьи кресла”, но решается изложить это прямым текстом как задачу, как это происходит везде у него в тексте. Потому как явно осознает опасность того, что проталкивает сам. Ибо предлагается не что-нибудь, а передел власти, что в нынешних условиях равноценно переделу собственности. С идеологией этого предложения любой рядовой казах, наверное, согласится. Но как его в действительности реализовать, особенно, если иметь перед глазами навеянный А.Гали же пример противостояния “либерийскому феномену” в сегодняшней Либерии? Хотя автор тут призывает к себе на помощь принципы гражданского общества, понятно же, что в нынешних условиях предлагаемая им крутая пертурбация в рамках истеблишмента и элиты – это затравка к гражданской войне с гарантированным результатом. И причем благо, если она все же пойдет на пользу языку. Но ведь не пойдет же. А.Гали больше, чем многим другим казахам, отлично известно, что в нынешних казахстанских условиях язык просто опять окажется всего лишь орудием в борьбе за власть. Почему – чтобы найти правильный ответ на этот вопрос, нам нужен не А.Гали-идеолог, а А.Гали-социолог…


(окончание следует)

Новости партнеров

Загрузка...