Коррупция – это паразит экономики Узбекистана

В настоящее время мир существует и функционирует в условиях глобальной экономики, движущей силой которой является интеграция. С одной стороны, процесс глобализации принес увеличение благосостояния населения развитым государствам, а с другой, позволил развивающимся рынкам, странам с переходной экономикой начать восхождение к процветанию. Но на пути к этому стоит коррупция – социально-экономическое и политическое явление, подрывающее позитивное развитие, усиливающее конфликтные начала, порождая терроризм, организованную преступность, наркотрафик, работорговлю, мошенничество, а также ослабляя экономику стран, приводя население к безверию к возможности достижения демократии и справедливости.


Несомненно, коррупция будет приносить дестабилизацию во многих обществах, особенно в тех, которые переживают экономический или политический кризис, где отмечается высокий уровень нищеты, а демократические преобразования находятся на нулевой отметке. Такие общества представляют явную угрозу не только самой стране, но и близлежащим государствам. Коррупция приобретает транснациональные масштабы, и с этим фактором следует считаться. В этом контексте следует привести слова Джона Теннанта, высокого чиновника Агентства США по международному развитию, сказанные им 23 марта 2000 года: “Коррупция имеет место не только в Европе и Евразии. Она неизбежная спутница процесса развития и зарождается в основном из-за неадекватности и слабости демократических институтов. С учетом этого обстоятельства мы не можем относиться к коррупции как симптому, не занимаясь лечением самой болезни, которая, помимо прочего, состоит в чрезмерной централизации, бюрократизации и неэффективности системы государственного управления”.


Еще в Древнем Китае сторонники легизма утверждали, что гибель государства начинается с порочности чиновников. “Когда законы не проводятся в жизнь, начинается это с того, что их нарушают сверху”, — писал Шан Ян в IV в. до н.э. Эти слова как никогда яснее отражают нынешнее состояние Центрально-Азиатских государств. Как известно, в Узбекистане Конституция нарушалась по многим статьям самим государством и гарантом, в частности, в свободе слова, неприкосновенности частной собственности, независимости судебной власти, идеологизации, многопартийности и плюрализма мнений. Все это вело к тому, что слабыми были и законы, принимаемыми парламентом. Более того, постановления правительства, указы президента порой были выше законов и кодексов. Не стоит после этого удивляться, что в республике хромают экономические реформы, в обществе зреет недовольство, а коррупция приобретает всеобщие масштабы, проникает во все институты власти.


Некоторые эксперты утверждают, что если коррупция несет позитивный момент, к примеру, политическую и экономическую стабильность, то ее не осуждают. Они ссылаются на то, что в Узбекистане и других частях СНГ экономическая “система не работала до тех пор, пока массовое распространение не получили мошенничество и обман”. Здесь уже в мировоззрение вкраплена мысль: “взяточничество является неотъемлемой частью жизни. Оно смягчает крайности авторитарного общественного строя и дает гражданам возможность обойти препятствия, создаваемые громоздким государственным бюрократическим аппаратом”. “Борцы за мораль” осуждают использование связей, получение взяток, так как это противоречит морали, называя грехом, тогда как юристы рассматривают это явление с буквы закона.


Как бы там ни было, однако любое государство всегда ведет серьезный анализ ситуации с коррупцией внутри и за пределами страны. Приведем данные международных институтов относительно существования коррупции в странах мира (см. таблицу № 1). Как видно из этого, чем больше вовлечено предприятий и учреждений в теневую экономику, тем больше им приходится отдавать “дань” коррумпированным структурам.


Таблица № 1. Коррупция в бывших социалистических странах
































































Страны


Доля национальных компаний, вовлеченных в коррупцию, в %


Доля прибыли, которую национальные компании расходуют на взятки, в %


Азербайджан


59


7


Узбекистан


47


6


Армения


40


7


Грузия


36


8


Украина


35


7


Польша


33


2,5


Молдова


33


6


Россия


30


4


Венгрия


30


3,5


Болгария


24


3,5


Казахстан


23


5


Хорватия


18


2


Эстония


13


3


Словения


8


3,4


Уровень коррупции необходимо определять, прежде всего, для инвесторов, которые должны рассчитать размеры средств, которые следует предоставлять на взятки для продвижения своих проектов. С другой стороны, эксперты определяют по уровню коррупции, насколько криминализировано общество, сама экономика, как решаются проблемы легализации денег преступных синдикатов. Стоит привести слова министра финансов США Лоуренса Саммерса, который 2 марта 2000 года заявил, что “отмывание денег плодит коррупцию в других странах. Оно подрывает усилия США по созданию демократических институтов и здоровых экономических систем в зарубежных государствах и ослабляет процесс экономического развития”.


На таблице № 2 дается список некоррумпированных и коррумпированных государств. Как видно из него, коррупция существует и в промышленно-развитых странах как США, Италия, Франция, но теневая экономика там не превышает 7-15% ВВП. В Скандинавии отмечен самый низкий уровень коррупции и теневого сектора, тогда как на Кавказе и в Центральной Азии эти явления приобрели всеобщий масштаб и несут в себе разрушительный заряд. Как отмечает А.Балгимбаев, “особая опасность коррупции в том, что она подтачивает основы государственности; достигая определенного уровня, коррупция становится угрозой национальной безопасности”. Здесь также вполне уместно определение Петера Лупша: “Вчерашняя “добывающая” коррупция сегодня превратилась в “паразитирующую”.


Таблица № 2. Рейтинг коррупции по странам мира
















































Самые некоррумпированные страны


Самые коррумпированные страны


Рейтинг коррупции в странах “большой восьмерки”


Дания


Камерун


Россия


Финляндия


Нигерия


Италия


Новая Зеландия


Индонезия


Япония


Швеция


Азербайджан


Франция


Канада


Узбекистан


США


Исландия


Гондурас


Германия


Сингапур


Танзания


Великобритания


Нидерланды


Югославия


Канада


Норвегия


Парагвай


 


Швейцария


Кения


 


Многие ученые пытаются определить влияние коррупции на развитие официальной экономики. Применяют различные способы: математические модели, социологические опросы, эмпирический подход, исторический анализ, и, естественно, они отражают лишь небольшой срез, который удается выявить в ходе таких исследований. По мере расширения инструментария увеличиваются объемы знаний о коррупции.


Уже известно, что чем демократичнее страна, прозрачнее финансовые механизмы государства, свободнее пресса, тем слабее и ничтожнее коррупция и меньшая теневая экономика. Взаимоконтроль всех ветвей власти, возможность доступа к информации о деятельности правительства не позволяет развиваться этому негативному явлению. Поэтому многие западные страны сумели добиться серьезных изменений в борьбе с коррупцией, осуществив политическое реформирование государства в сторону демократии и гражданского общества. По некоторым расчетам, по шкале коррупции (от 0 до 10 баллов) скандинавские страны имеют самый низкий индикатор — в пределах 0,3-0,6, тогда как подавляющие страны Африки приближены к цифре 9-10. Содружество Независимых Государств недалеко ушло от “собратьев” из африканского континента, имея индекс коррупции на уровне 5,5-7,6.


Как пишут эксперты Т.Кайчуманов и А.Кайчуманова, “между политическими правами, к которым относятся проведение демократических выборов, наличие законодательной власти и оппозиционных партий, и гражданскими свободами, включающими право на существование свободных и независимых СМИ, свободу слова и собраний, с одной стороны, и коррупцией, с другой, существует отрицательная корреляция. Ее значение довольно высокое –0,67”. Авторы добавляют, что гражданское общество получает соответствующие возможности для эффективной борьбы с коррупцией.


Авторитаризм, который часто имеет подоплеку того, что необходимо бороться с демократической анархией, экономическим и политическим кризисом и в связи с этим сконцентрировать ресурсы для выполнения общегосударственных задач, на самом деле не способен решать вопросы, связанные с коррупцией. Потому что авторитаризм сам ведет к коррупции и зиждется на нем. Вспомним, что при таком режиме вся власть подстраивается под одну личность (пирамида), весь политический механизм направлен на решение установок этой личности. При этом судебная система слаба или неэффективна, оппозиция невозможна, парламентская власть представляет собой бесхребетное существо, безропотно принимающее законы, которые усиливают авторитаризм.


По данным Фонда Heritage Foundation и газеты Wall Street Journal, с точки зрения экономической свободы, Узбекистан находится на 149 месте из 156 стран: положение хуже, чем в Бирме, хотя и несколько лучше, чем на Кубе. По шкале политических свобод и гражданских прав страна названа \»несвободной\», набрав 6,5 из 7 баллов (Ирак при Саддаме Хусейне получил 7 баллов, как и Туркменистан). Об этом же свидетельствует Европейский банк реконструкции и развития, который излагает свою стратегию в отношении Узбекистана: “Показатели притока в Узбекистан прямых инвестиций на душу населения по-прежнему самые низкие среди стран с переходной экономикой, а из-за широких масштабов прямого участия и контроля государства сама экономика, в общем, остается закрытой для конкуренции… Исполнительная власть в достаточной мере не уравновешена законодательной и судебными властями. Судебная система слаба и не может бороться с повсеместной коррупцией. Правозащитными организациями документально фиксируются систематические нарушения свободы вероисповедания, слова, объединений и собраний”.


Как видно из этого, сама политическая и экономическая система провоцирует проявление теневой экономики и коррупции, и это замечено многими международными экспертами. В то же время узбекские специалисты, пускай не всегда открыто и охотно, однако признают факт существования в государстве серьезной проблемы – коррупции, которая оказывает сильное влияние на хозяйственное и социальное развитие Узбекистана. Приведем оценки этого влияния.


Несомненно, коррупция определяет тенденцию и специфику развития частного предпринимательства, малого, среднего и даже крупного бизнеса. Эксперты утверждают; чем больше административных барьеров стоит перед коммерческим сектором, тем больше проявляется тенденция обойти их, и в этом коррупция играет ведущую роль. Следует учесть, что административные факторы искусственно создаются государством под различными предлогами, чаще всего, для борьбы с теневой экономикой и коррупцией, между тем, оно само стимулирует развитие неформальных отношений в официальной экономике. По некоторым расчетам, упрощение отчетности в хозяйственной деятельности, в том числе по порядку начисления налогов, либерализация (в частности, в тех направлениях, где требуется лицензирование и проводится чрезмерная сертификация) может вернуть из “тени” не менее трети находящихся там предприятий.


Коррупция стимулирует и порождает теневую экономику. Чем больше уровень коррупции, беднее страны и слабее демократические институты, тем выше доля теневого сектора в экономике страны (см. таблицу № 3). Принято считать, что авторитарные режимы способны взять под контроль теневые отношения, подавить коррупцию. Однако история убедительно показывает, что при Гитлере, Муссолини, Франко, Сталине, Пиночете коррупция была самым распространенным явлением. Руководители различного уровня продавали посты, занимались протекционизмом, лоббировали частные интересы, перераспределяли государственные ресурсы в корыстных целях. Диктаторы не способны были контролировать государство, поэтому значительная часть аппарата, обслуживавшего его, была вовлечена в коррупцию.


В настоящее время эта тенденция ярко проявляется в Центральной Азии. В таких авторитарных странах, как Туркменистан и Узбекистан, демократические процессы заморожены, зато коррупция развивается быстрыми темпами. Теневая экономика занимает ведущие позиции, и значительная часть населения ищет нелегальные пути для выживания.


Таблица № 3. Взаимосвязь бедности, демократии, коррупции, теневой экономики в странах Центральной Азии и СНГ, мнения экспертов


























































Государства


Уровень бедности


Уровень демократических процессов


Уровень коррупции


Уровень теневой экономики


Казахстан


5,3


6,4


5,2


6,6


Туркменистан


8,2


1,6


7,9


8,3


Узбекистан


8,0


3,3


7,6


7,1


Кыргызстан


8,2


5,7


6,0


7,1


Таджикистан


9,1


5,5


7,9


8,7


Россия


5,3


7,1


6,4


5,7


Украина


5,9


6,8


7,3


7,0


Азербайджан


8,4


6,9


8,9


8,5


Примечание: 0 – низкий уровень явления, 10 – высокий уровень. Выставлялся среднеарифметический балл.


Далее, коррупция ослабляет позитивный инвестиционный климат для зарубежья, которым Узбекистан хвастается перед всем миром. Между тем, республика имеет самые низкие показатели привлечения зарубежных инвестиций на душу населения по сравнению с другими странами Центральной Азии и СНГ. Несомненно, огромное значение в этом имеет коррупция. Не для кого не секрет, что тендеры на какой-либо проект объявляются после того, когда победитель уже известен, просто необходимо провести формальности, придать внешний вид “справедливой конкуренции”. Иностранные предприниматели признаются, что факты мягкого вымогательства они ощущали с первых же минут своей коммерческой деятельности в Узбекистане.


Кроме того, коррупция снижает уровень привлечения в экономику внутренних инвестиций. Подавляющая часть денежных средств вращается вне государственного контроля. Министерство финансов не может даже определить объем иностранной валюты, которая используется в частном секторе, но они весьма огромны – и в этом мало кто сомневается. Достаточно вспомнить, что за СКВ приобретаются и продаются квартиры, автомобили, осуществляются зарубежные поездки, покупаются должности и ученые звания, дипломы и места в вузе, совершаются медицинские операции и откупаются от карательно-репрессивных структур. Перечень сфер, где иностранная валюта не используется, можно по пальцам пересчитать.


Население предпочитает официально работать с национальной валютой и проводит все расчеты на легальном рынке в сумах, тогда как реальной экономической силой располагает нелегально используемая СКВ. Пока существует несколько курсов валют, пока существует дифференциация для предприятий в оплате за товары и услуги (например, для автосалонов “ДЭУ” официально действует четыре вида оплаты и в связи с этим четыре курса на продажу узбекских автомашин), а также для населения (нерезиденты Узбекистана обязаны платить за некоторые услуги исключительно в иностранной валюте) такая валютная чехарда будет продолжаться вечно, и большая часть средств – уплывать мимо бюджета республики. На этом сумеют нажиться только коррумпированные структуры, но выгоды государство не получит.


Граждане Узбекистана, особенно те, кто имеет такую возможность, не стремятся осуществлять инвестиции не только в реальный сектор, но и вообще в экономику, даже на обеспечение предпринимательской деятельности. Не все, естественно, могут официально переводить свои средства на зарубежные банковские счета (существует масса ограничений, да и налоговая с прокуратурой не дремлют), но эта тенденция сильно проявляется неофициально. Деньги вывозятся – и суммы немалые – и будут вывозиться, пока государство не перестанет третировать внутреннего инвестора, сужать поле его нормального функционирования. Частный сектор не уверен в справедливости государства, видит, как оно ежедневно меняет законодательную базу в отношении коммерческой деятельности, ухудшает реальный (а не на бумаге – там все в порядке!) инвестиционный климат и поэтому предпочитает не рисковать своими капиталами. Подавляющая часть средств – около 2/3, по частным оценкам, — идет на тезаврирование – приобретение недвижимости, ювелирных изделий, ценностей, в том числе культурных, перевода денег в СКВ.


При авторитаризме происходит “захват” государства, когда коррумпированные чиновники лоббируют частные интересы, идущие вразрез с интересами самого государства и общества. На этом фоне явно проступает такое явление, как скупка правительственных указов, постановлений, судебных решений, парламентских законов и прочее. Наивно думать, что летнее 2002 года решение Кабинета Министров Узбекистана о закрытии оптовых рынков и введении 90%-го таможенного налога на ввозимые товары было продумано с целью упорядочивания экономической системы и прекращения нелегальной деятельности. Безусловно, эти решения были “куплены”. Итог такой скупки известен – дефицит, высокие цены на ввозимую продукцию и услуги, потеря рабочих мест и – как результат – высокая безработица (которая официально не учитывается статистикой) и ухудшение социально-экономического положения населения. Посмотрим на данные статистики: в 2002 году доля малого и среднего предпринимательства в общем объеме товарооборота снизилась с 46, 1% в 2001 году до 43,8% в 2002 году. Специалисты считают, что причиной этого стали закрытия оптовых рынков и увеличение таможенных пошлин на челночный бизнес. Практически узбекский челночный бизнес вымер.


Кто выиграл? Гадать особенно не стоит – те, кто владеет сетью оптовых магазинов, контролирует товарно-денежные потоки и ресурсы в стране. Это устраивает кланы, имеющие доступ к национальным ресурсам, этим довольны коррумпированные чиновники, получившие свои дивиденды. Зато возросла контрабанда на границе. Стоит привести такой факт: таможенными органами в первом квартале 2003 года было взыскано в бюджет 63 млрд. сумов за счет выявленных нарушений таможенного законодательства, что на 23 млрд. больше, чем в аналогичном периоде предыдущего года. Президент Узбекистана Ислам Каримов был вынужден признать, что “на наших границах и пограничных территориях, по сути дела, сложилась мощная, хорошо организованная, коррумпированная, преступная система по завозу контрабандным путем товаров в республику, нанося огромный ущерб экономике страны”.


Следует привести мнение профессора Марка Левина: “Чем меньше формализованы отношения в иерархической системе и чем больше власть ее отдельных членов, тем выше коррупция. Например, распространение государственных денег при нечетких условиях. Во многих странах коррумпированными являются мэрии городов, потому что они распределяют средства бюджета. Губернаторы в США и Италии систематически бывают замешаны в коррупции, потому что обладают правом распределения ресурсов”.


В этом отношении обратимся к данным Всемирного банка и Европейского банка реконструкции и развития, отмеченного в статье Джерейн Джонс, Даниэля Кауфманна, Джоэла Хеллмана (см. таблицу № 4), где указываются страны, распределенные на две группы: с высокой степенью скупки и низкой (средней) степенью скупки. В группу с низкой/средней скупкой вошли, казалось бы, совершенно разные по экономическому уровню и степени реформ государства, например, Литва, Польша, Венгрия, Узбекистан, Беларусь, Чехия, Эстония. Между тем, в Узбекистане функционирует старая административная система, помноженная на клановую коррупцию, в Беларуси практически приватизации не было, частный сектор узок и поэтому, как утверждают эксперты, частные компании здесь не имеют возможности “скупить государство”. В Польше, Венгрии демократизация общества и либерализация экономики создали барьеры для попыток “захвата государства” частными могущественными компаниями.


Таблица № 4. Скупка государства и административная коррупция, по странам







































































































1*


2*


3*


4*


5*


6*


7*


8*


9*


10*


Азербайджан


41


48


39


44


40


35


41


высокий


5,7


Армения


10


7


14


5


6


1


7


низкий


4,6


Грузия


29


24


32


18


20


21


24


высокий


4,3


Казахстан


13


10


19


14


14


6


12


низкий


3,1


Кыргызстан


18


16


59


26


30


27


29


высокий


5,3


Узбекистан


5


4


8


5


4


6


5


низкий


4,4


Россия


35


32


47


24


27


24


32


высокий


2,8


Общий по 22 странам


24


21


25


18


20


20


21


 


3,0


1* — Страна

2* — Парламентские законы

3* — Президентские указы

4* — Центральный банк

5* — Уголовные дела

6* — Гражданские дела

7* — Финансирование партий

8* — Индекс скупки (средний)

9* — Индекс скупки (классический)

10* — Административная коррупция, уровень взяток как процент от прибылей компаний


В последнее время в Узбекистане, как утверждают некоторые эксперты и чиновники, происходит трансформация политической системы. Однако, несмотря на децентрализацию власти, в частности, передачи части функций от президента – парламенту, от головных ведомств – территориальных, центральных органов – местной администрации, сам процесс концентрации власти будет продолжаться. Коррумпированные чиновники, не ощущая и не испытывая “верхнего” контроля, постараются (и это уже делают) поставить весь процесс управления и распределения национальных ресурсов под свои корыстные интересы. Их действия по влиянию на экономические процессы чаще всего малоэффективны, вымогательство более избирательно, ситуация во взаимоотношениях власть-гражданин носит острый характер.


Другой способ уменьшения влияния централизованной власти – торможение правительственных решений на местах, искажение их сути и содержания при проходе через бюрократические фильтры. В связи с этим у предпринимателей, работников бюджетной сферы возникает острая неприязнь к государству и его центральным органам. Начинается процесс “естественного” противодействия, в частности, уход в “тень”, создание антиправительственных сообществ, продвижение реакционных и экстремистских идей. На фоне этого коррупция привлекает дополнительные источники существования, пользуясь “благородным гневом” населения.


Можно с уверенностью сказать: коррупция ведет к уменьшению уровня доходов государства, утаивая от налогов значительную часть прибыли. Подкупая чиновников, представители теневой экономики приобретают льготы, благодаря которым уводят от налогообложения значительные средства. Эти же коррумпированные структуры предоставляют им особые скидки при приобретении ресурсов, выделяют им остродефицитные средства, в том числе и валютные, через лимиты и фонды, “тормозят” конкурентов, административным решением обеспечивают режим наибольшего благоприятствования. Как заявили 34% опрошенных предпринимателей г.Ташкента и Сурхандарьинской области, их конкуренты зачастую используют связи “наверху”, позволяющие иметь твердые договора с госучреждениями, скидки и льготы. Как пишет профессор Уильям Миллер, “государственные контракты на не имеющие высокой важности проекты достаются неэффективным и неконкурентоспособным компаниям, а государственные выплаты и услуги получают граждане, которые не являются либо их первостепенными адресатами, либо самыми нуждающимися. Государство недополучает свои доходы от тех, кто подкупает чиновников, а поэтому ему приходится повышать (фактически до невыносимого уровня) налоговое бремя для тех, кто не может избежать выплат путем подкупа чиновников и/или позволить обрушиться системе государственных услуг (от которых жизнь бедных особенно зависит)”.


С другой стороны, при недостаточном финансировании государства возникает коррупция в низовых структурах. Официальная система порождает низкие доходы у работников бюджетной сферы, этим самым позволяя им “добывать” средства на жизнь нелегальным способом. Ни для кого не секрет, что учителя берут взятки за оценки, врачи требуют денег за операцию или просто уход за больным, клерк из статистического ведомства или местной администрации может выдать необходимую справку за небольшую плату, грешат мздоимством сотрудники прокуратуры, судов. Таким образом, низкие доходы – это один из факторов коррупции, и чем беднее население, тем сильнее нелегальные отношения в таком государстве.


И еще, коррупция ведет к сверхзаконному изъятию прибылей у частного сектора. Обычный путь – это когда министерства, ведомства, территориальные органы власти прибегают к различным ухищрениям, чтобы выбить у предпринимателей средства, которые необходимы, якобы, для решения общегосударственных задач. Чаще всего, это намек на необходимость “добровольного” перечисления денег на расчетные счета благотворительных фондов, на различные мероприятия социального характера и прочее, растраты которых сложно проконтролировать. Тех, кто не понимает, ждут налоговые и прокурорские проверки, чреватые последствиями. Согласно социологическим опросам, каждый третий предприниматель с объемом валового оборота в 3 млн. сумов и более в месяц сталкивался с такой проблемой.


Обратимся к судебной практике: в 2002 году было внесено 8 тыс. исковых заявлений в защиту законных интересов предпринимателей. Около сотни чиновников выплатили им 300 млн. сумов за причиненный ущерб своими административными действиями. Более того, к дисциплинарной ответственности привлекли более 2 тыс. должностных лиц, нарушивших права предпринимателей, из них 290 освобождены от занимаемой должности, а 31 человек привлечен к уголовной ответственности. Как видно из этого, коррупция повсеместна, и бизнесменам приходится прибегать к юридической защите.


Чтобы оказать давление на частный сектор, чиновники используют различные ухищрения, в том числе создавая новые инструкции и распоряжения, ограничивающие или усложняющие деятельность бизнесменов. Между тем, хозяйственными судами и органами юстиции в 2002 году в результате рассмотрения экономических споров, связанных с фактами незаконного вмешательства хокимиятов, государственных органов управления и контролирующих учреждений в деятельность предприятий, были признаны недействительными 170 их нормативных документов.


Следует указать зависимость “тени” и коррупции. Существует множество данных, свидетельствующих, что коррупция ведет к расширению теневой экономики, увеличению ее объемов, вовлечения в нее все новых и новых трудовых ресурсов, капитала и интеллекта. Формы проявления здесь различны и многообразны. Чаще всего, официальные структуры передают часть подрядных работ незарегистрированным организациям, которые выполняют их в более короткие сроки и за более дешевые расценки. Также на рынке действуют подпольные предприятия, которые производят продукцию и оказывают услуги, не имея над собой государственного контроля (поскольку их официально как бы и не существует). Сфера приложения этих хозяйств широка: это может быть производство фальшивых спиртных и табачных изделий, лекарств, наркотиков, это может быть более уголовная “коммерция” – продажа оружия, проституция, азартные игры. По мнению экспертов, доля теневой экономики в Узбекистане достигает более 40% ВВП. Порой государство само загоняет вполне легальную деятельность в “тень”, например, в 2002 году был запрещен бильярд – спортивная игра, пользовавшаяся популярностью у населения. Теперь эти “услуги” предоставляют в “закрытых” учреждениях, безусловно, нелегальные доходы от них нигде не отражаются.


Но самое опасное – теневой сектор порой ведет к экономической преступности, расширению уголовного промысла, в частности, скупке и продаже краденого, мошенничеству, грабежам, наркопроизводству. За 2002 год органами МВД было изъято 340 кг наркотических веществ, 30% из которых – героин, в ходе двухдневной операции “Черный мак” было выявлено 1 310 фактов незаконного посева наркосодержащих растений, уничтожено 2 га посевов.


Коррупция заинтересована в дефиците товаров и услуг. Она этим самым вынуждает значительную часть населения обращаться к теневому рынку, приобретать там по завышенным ценам продукты промышленного и непродовольственного характера, еще больше укрепляя желания коррупции гипертрофировать экономические законы. Она также проявляет активность в подавлении конкурентов, которые могут предложить более качественные товары и услуги по более низким ценам. Методов противодействия таким структурам у коррупции множество, среди них обычные налоговые и прокурорские проверки, создание административных барьеров, таможенных и банковских помех, даже обычный уголовный рэкет. Используется элементарный шантаж, в том числе подбрасывание наркотиков, антиправительственных листовок, оружия, после чего появляется легальная возможность изъятия имущества и собственности конкурентов.


Между тем стремясь сформировать рыночную среду в Узбекистане, правительство совершает ряд экономических ошибок и просчетов, в частности, в приватизации и разгосударствлении, расширении частного сектора. Как коррупция влияет на развитие форм собственности и хозяйствования? Вернемся к статистике: число зарегистрированных юридических лиц всех отраслей экономики на 1 января 2003 года составило 260,5 тыс. единиц, из них действующих — 236,4 тыс. То есть 9,3% предприятий так и не смогли начать свою деятельность по разным причинам, хотя вполне возможно, что этот показатель близок к общемировому “стандарту”. Другое дело, как функционируют уже действующие? Статистика здесь не раскрывает этого процесса, но, по некоторым социологическим данным, около 43% опрошенных предпринимателей говорили о серьезных экономических сложностях своего бизнеса, одним из факторов которых был административный рэкет, неэффективная правовая и экономическая база.


Ярче всего эту проблему высвечивает положение совместных предприятий: в 2002 году из 3 322 зарегистрированных бездействующими были 26,4% или 878, причем из них из-за отсутствия сырья и оборудования – 4,3%, средств и договоров – 73,9%, банкротами считались 0,9%, прекращения связей с учредителями и находящимися в процессе ликвидации – 20,9%. Кроме того, прекратили свою деятельность в течение года 166 предприятий с иностранными инвестициями. Это свидетельствует о том, что зарубежные инвесторы не смогли начать деятельность из-за сложностей в экономической системе Узбекистана и, что не менее важно, коррупции. Здесь стоит привести данные международной консультативной группы “Контрол рискс групп”, отмечающей, что “западный бизнес теряется перед вспышкой коррупции, отмечаемой в республиках бывшего СССР… Каждые два из трех зарубежных проектов не реализуются в этих странах из-за того, что западные фирмы отказываются давать взятки”.


Коррупция уменьшает профессионализм в системе государственной власти, поскольку подавляет инициативу чиновников, их самостоятельное и творческое решение. Коррупции не нужны эрудированные и квалифицированные сотрудники, которые могут противостоять незаконным и корыстным интересам бюрократии и представителей теневой экономики, наносящим вред стране. Она заинтересована в том, чтобы ключевые и даже рядовые места в системе управления занимали близкие по духу и крови люди. В Узбекистане это проявляется в форме кланово-земляческого подбора и расстановки кадров. Сильно влияние бывших соцпартократов, которые в свое время сумели сколотить капитал и укрепить “полезные” связи и до сих пор имеют влияние на политику гласно и негласно. Здесь учитывается личная и родственная преданность чиновников, в то же время их образование, квалификация и профессионализм не играет никакой роли, ибо решение, принятое коррупцией, не подлежит расчетам и обсуждению. По мнению экспертов, это является одной из основных причин низкого уровня государственных решений по экономическому и политическому реформированию страны, гипертрофированного и однобокого подхода к решению острых социальных проблем.


Безусловно, коррупция не может развиваться без квалифицированных специалистов: они нужны лишь для того, чтобы умело уводить из-под контроля преступные деньги, легализовать их, создать такие условия, когда возможно эффективно работать на официальном рынке, но при этом находясь в “тени”. Круг таких специалистов широк: юристы, обеспечивающие правовую защиту коррупции, экономисты, проводящие финансовые махинации, карательно-репрессивные органы, налоговая, “не замечающие” эти правонарушения, политики, лоббирующие частные интересы в правительстве.


Ухудшающие условия жизни и профессионального роста, трудозанятости, доходов населения из-за влияния коррупции усиливают негативные демографические тенденции. Так, в 2002 году сложилось отрицательное сальдо в размере 83,3 тыс. человек, причем наибольшими показателями характеризовались г.Ташкент (-10,5 тыс. человек) и Каракалпакия (-13,1 тыс. человек). Число нелегально выехавших за пределы страны не поддается учету, но их не менее 500 тыс. человек. Увеличилось число смертей на 3,5%, детская смертность составила 16,8 на 1 тыс. родившихся. На 3,1% возросли разводы, или 0,7 развода на 1 тыс. населения. Следует добавить к этому, что денежные доходы на душу населения составили 204,1 тыс. сумов в год (что составляет около 90 долларов). По статистике ООН, человек, живущий в день на 1 доллар, считается за гранью бедности. Это свидетельствует о том, что доходы узбекистанца никак не свидетельствуют о том, что материальное благополучие его коснулось в какой-то мере. При таких условиях коррупция просто не может не проявляться. Как пишет Уильям Миллер, “она является причиной бедности. Но, что еще хуже, она повышает уровень неравенства и ударяет по самым бедным”. Со слов одного из экспертов, “коррупция вызывает исключительность. Неравенство в богатстве дает возможности платить взятки, тогда как неравенство во власти дает возможности вымогать это богатство”.


Безусловно, “государство с хронической коррупцией может быть особенно жестоким по отношению к бедным, у которых нет ресурсов противостоять тем, кто намерен платить взятки”. Поэтому “взяточничество является распродажей для богатых” и “делает политические системы менее демократическими”.


Несомненно также и то, что коррупция оказывает сильнейшее влияние на инфляционные процессы, перераспределяя финансовые потоки в интересах не всего народного хозяйства, а только отдельных отраслей и предприятий, которые контролируются кланами и коррумпированными чиновниками, теневыми элементами. Обратимся к статистическим данным, подтверждающим эту позицию: в 2002 году на потребительском рынке Узбекистана инфляция составила 21,6%, в то время как инфляционные ожидания по бюджетным параметрам не должны были превысить 14,4%. Эксперты заявили, что уже к лету пришлось произвести корректировку показателя до 18-20%. Причинами такой ситуации является падение объема внешней торговли, сужение внутреннего рынка за счет уменьшения импорта, наличие проблем в производстве товаров народного потребления и налоговых поступлениях.


Начиная с апреля 2002 года, рост цен и тарифов на платные услуги населению опережал удорожание потребительских товаров. Если в первом квартале среднемесячное повышение стоимости платных услуг составляло 1,3%, то во втором– 3,9%, третьем – 3,3%, четвертом квартале – 2,1%. Более всего выросла стоимость жилищно-коммунальных услуг – на 61%, услуг связи — на 59%, образования – 40%, здравоохранения – на 31,5%, транспорта — на 19,8%.


По утверждениям экспертов, под влиянием коррупции и теневой экономики происходит изменение структуры на потребительском рынке. Все меньше людей приобретают товары длительного пользования и направляют свои денежные ресурсы на покупку продуктов питания с целью поддержания жизни. Судите сами: в 2002 году продажа непродовольственных товаров в сопоставимых ценах сократилась на 1,7% по сравнению с 2001 годом, а продовольственных — увеличилась на 6,4%. Это привело к изменению товарных запасов в 2002 году, которые сократились в сопоставимых ценах на 26,9% к уровню предыдущего периода. Безусловно, такая тенденция оказывает негативное влияние на предприятия, выпускающие промышленные товары для населения. Коррупция стимулирует ту торговлю, которая обеспечивает быстрый и значительный в объеме оборот капитала.


Изменения коснулись и в области внешней торговли, причем, далеко не в позитивную сторону. Согласно официальным данным, узбекский внешнеторговый оборот в 2002 году упал на 9,6% и составил 5,7 млрд. долл., в том числе объем экспорта — на 5,7% (до 2,988 млрд. долл.), а и импорта — на 13,5% (до 2,712 млрд. долл.). Государство экспортировало сырьевые товары, которые подвержены резким ценовым изменениям, в то время как готовые изделия сложнее пробивать на зарубежные рынки. Сырьевая продукция отличается меньшей трудоемкостью и долей прибыли, и в то же время для нее характерны высокие издержки. Коррупция не стремится создавать высокотехнологичные производства, поскольку это требует значительной капитализации, инвестиций, а отдача получается по истечении многих лет.


По мнению экспертов, ситуация в торговле оказала сдерживающее влияние на прирост ВВП в 2002 году до 4,2% против запланированного роста в 5,3%. По данным Госкомстата, общее снижение торговой отрасли Узбекистана в 2002 году по сравнению с 2001 годом составило 0,5%. По оценке Международного валютного фонда (МВФ), темпы роста ВВП в Узбекистане в среднесрочной перспективе могут снизиться до 2,5% в результате существующих валютных и торговых ограничений. В результате ужесточения торговой политики, главным образом в отношении физических лиц –“челноков”, реальный рост ВВП в Узбекистане по оценке МВФ составил в 2002 году менее 3,0%. Как видно из этого, коррупция внесла свой “вклад” в ухудшение торговых операций и на реальный рост валового внутреннего продукта.


Еще одно негативное влияние — коррупция поддерживает дефицит валютных ресурсов, ведь имея доступ к ней по официальному курсу, она затем направляет ее на \»черный\» валютный рынок. Несмотря на заверения правительства, “черный” курс продолжает доминировать во взаиморасчетах бизнесменов, населения, подкупах. Искусственно-репрессивные методы не способны сравнять параллельный с официальным курсом, хотя эта разница уменьшилась. Если в 1998 году эта разница составляла в 5 раз, то к маю 2003 года она сократилась до 5-7%, но и то благодаря некоторому упрощению допуска населения к иностранной валюте и снятию ряда ограничений. Сама же проблема осталась нерешенной. Как признался президент ЕБРР Жак Лемерр, конвертация в Узбекистане – это политическая проблема, технически к ней узбекское правительство давно готово. “Но почему оно не проводит ее в жизнь, этого я не знаю”, — заявил он на пресс-конференции 5 мая 2003 года в Ташкенте. Скорее всего, это связано с тем, что коррупции, которая имеет доступ к валютным ресурсам, невыгодна конвертация.


Нарушая финансово-денежное обращение, коррупция стимулирует проблему взаиморасчетов между субъектами хозяйствования, что приводит к уменьшению реальных поступлений в бюджет, ухудшает микроэкономическую ситуацию (в рамках предприятий/отраслей) и макроэкономическую стабильность. Обратимся к официальной статистике. Так, на 1 января 2003 года в целом по Узбекистану дебиторская задолженность составила 384,3 млрд. сумов, причем просроченная из нее – 5,2 млрд. сумов. В свою очередь кредиторская задолженность достигла 652,3 млрд. сумов, из нее просроченная – 22 млрд. сумов. Как видим из этого, ресурсы немалые, и они влияют на текущие экономические процессы, тормозя реформы в базовых отраслях и искажая результаты приватизации.


Между тем, общая дебиторская задолженность в декабре 2002 года возросла до 23,8 млрд. сумов, или на 6,6%, просроченная – до 1,7 млрд. сумов, или на 48,3%. Общая кредиторская задолженность за тот же период увеличилась до 45,8 млрд. сумов, или на 7,6%, просроченная – до 3,4 млрд. сумов, или на 18,1%. По состоянию на 1 января 2003 года доля просроченной дебиторской задолженности в общей сумме составила 1,4%, а просроченной кредиторской – 3,4%.


Правительству пришлось принять ряд серьезных мер, направленных на оздоровление финансовой системы и эффективное регулирование кредитно-денежных отношений между отраслями и предприятиями. В частности, усилиями государства удалось добиться ликвидации просроченной дебиторской задолженности министерств и ведомств, по которым был введен мониторинг за состоянием взаимных расчетов. В то же время у предприятий и организаций, входящих в состав этих министерств и ведомств, сохранилась в значительной мере просроченная кредиторская задолженность. Ее сумма – 8,8 млрд. сумов, или 40,2% от общей просроченной кредиторской задолженности. Безусловно, немалое влияние на ситуацию в этом сыграла коррупция, которая создавала определенные сложности для отдельных отраслей/предприятий, чтобы за счет них вытянуть другие сферы, контролируемые ею же.


Не меньшее влияние коррупция оказывает на появление убыточных предприятий – это результат неэффективного распределения капитала, создания сложностей в функционировании, хищении средств принятия “неправильных” управленческих решений, имевших отрицательное последствие для хозяйствующих субъектов. Возьмем факт: в 2002 году в Узбекистане 160 предприятий работали с убытками, размер которых достиг 7,74 млрд. сумов, что на 7% выше предыдущего периода. Из общего количества убыточных предприятий 45,6% являлись промышленными, 12,5% — торговли и общественного питания, 11,3% — строительными, 3,1% — транспортными, 1,9% — коммунального хозяйства, 8,1% — социальной сферы (здравоохранение, физическая культура, социальное обеспечение).


Как утверждают эксперты, коррупция формирует механизмы, приводящие к снижению прибыли не только отраслей/предприятий, но и целых регионов: в Джизакской области был отрицательный прирост прибыли на 44,5% (это 1,1 млрд. сумов), Самаркандской – на 15,1% (1,6млрд. сумов), Республике Каракалпакстан – на 18,5% (1,2 млрд. сумов).


Бюджетный дефицит, который в 2002 году составил 08% к ВВП, также создается при активном участии коррупции. Сужая бюджетное поступление за счет увода своего сектора теневого производства от налогообложения чиновники увеличивают затратные статьи государственного бюджета. Суммы, направляемые на строительство, реконструкцию объектов производственного и социального назначения, поддержку социальных отраслей, зачастую разворовываются, сметная стоимость затрат увеличивается искусственным путем, что тяжким бременем ложится на плечи государства. Незаконченное производство продолжает сосать денежные потоки в течение сверхлимитного времени. Об этом говорил президент Ислам Каримов на заседании Кабинета Министров республики в феврале 2003 года: “Имеются факты завышения сетных цен, объемов строительно-монтажных работ. Сложилась, по сути дела, коррумпированная система, когда отдельные строительные организации приобретают строительные материалы не напрямую от производителей, а через третьих лиц – посредников, зачастую находящихся в родственных или приятельских отношениях с руководителями подрядных организаций”.


Такой квазирынок представляет растущие возможности для открытой коррупции: люди предпочитают давать чиновникам взятки, чтобы обойти правила, связывающие предпринимателей по рукам-ногам. Если в советские времена партийные связи имели большее значение, то сейчас бизнесмен уверен, что доллары и евро могут сделать больше, чем партийный билет. По данным июньского опроса 2001 года, проведенного автором, 75% опрошенных граждан заявляли, что нет необходимости платить налоги, если об этом государство не узнает. 47% предпринимателей уверены, что можно избежать налогов, если давать взятки налоговым инспекторам. 83% бизнесменов говорили, что без “административной” крыши работать сложно или практически невозможно. С другой стороны, отмечается возможность уклонения от налогообложения самими предпринимателями, об этом свидетельствуют факты: в 2002 году из 6 тыс. проверок, проведенных налоговыми службами в отношении торговых организаций, в 90% случаях выявлены факты нарушения установленных правил розничной торговли – отсутствия или неиспользования контрольно-кассовых аппаратов, отпуск товаров без квитанций, вовремя не инкассировалась выручка.


Создавая льготы для отдельных отраслей и предприятий, между тем, государство не всегда получает обратный эффект. Льготы порой искусственно пробиваются чиновниками и политиками, связанными с клановостью. И коррупцией. Как призналась на научном семинаре руководитель управления по налогообложению министерства финансов Ирина Голышева, пора прекратить практику постоянного предоставления налоговых каникул для многих предприятий, которые способны функционировать и без этих льгот. С ее слов, она часто видит правительственные документы, в которых некоторым сторонам удается пробивать предоставления льгот по НДС и другим налогам. Все это создает нездоровую обстановку в системе стимулирования производства, порождает чувство, что льготы можно купить.


Коррупция заинтересована в существовании организованной преступности. Ведь это одно из эффективных средств перераспределения ресурсов, это бизнес, поставленный на широкую ногу. Нужно заметить, что преступность существует во всех странах. Между тем, одни государства экспортируют ее в большем объеме, чем другие. Это связано с тем, что в странах, в которых законы инертны, судебная власть зависима, коррупция сильна, и это все представляет собой слишком большую угрозу благополучию государств со стабильной экономикой и обществом. Именно они являются основными источниками трансграничного поступления “грязных” денег.


Несомненно и другое – коррупция усиливает криминальные проявления в обществе. По данным МВД, в 2002 году число зарегистрированных преступлений возросло на 3,9%, а в расчете на 10 тыс. человек – увеличилось до 30,4 преступления против 29,7 в 2001 году (см. таблицу № 5). Наиболее росло число умышленных тяжких телесных повреждений – на 24,6%, менее тяжких преступлений – на 15,5%, краж автотранспортных средств – на 11,7%, мошенничеств – на 8,0%, грабежей и разбоев – на 6,7%, хулиганств – на 4,5%, взяточничеств – на 4,0%. Увеличилось число преступлений в Каракалпакстане – на 13,3%, Ташкентской – на 12,4%, Сырдарьинской –на 7,8%,Самаркандской – на 3,3%,, Андижанской областях – на 2,2%, а также г.Ташкенте – на 4,7%.


Таблица № 5. Криминальные проявления в Узбекистане в 2002 году



































































































 


2002 год


2002 к 2001, в %


2001 к 2000, в %


Зарегистрировано преступлений,


из них:


77199


103,9


100,6


Умышленное убийство и покушение на убийство


1058


97,9


101,2


Умышленное тяжкое телесное повреждение


1176


124,6


129,5


Изнасилование и покушение на изнасилование


527


95,5


106,2


Разбой


766


106,7


107,7


Грабеж


1675


106,7


105,8


Кража


22125


96,5


102,8


в том числе из:


квартир


магазинов и других торговых точек


6772


817


90,8


91,3


104,3


114,3


Мошенничество


3087


92,0


114,9


Хулиганство


3961


104,5


109,3


Связанных с незаконным оборотом наркотиков


6973


91,1


92,5


Выявлено лиц, совершивших преступления


из них:


69708


107,0


98,7


Женщин


8010


104,7


100,1


Несовершеннолетних


3034


102,6


94,7


Нетрудоспособных, неработающих и неучащихся


32075


109,3


98,1


В группе


21656


109,7


96,6


В состоянии алкогольного опьянения


6701


112,0


112,2


Ранее совершавших преступления


12308


122,6


100,1


По мнению экспертов, на преступление людей часто толкает безвыходное экономическое положение, негативная социальная среда, создаваемая коррупцией. В связи с этим вполне становится понятным, что одним из негативных последствий коррупции следует считать растущее недоверие и неуважение населения к закону. Дело в том, что проблемы частного предпринимательства зачастую возникают из-за несостоятельности и слишком большого числа регуляторных правил. Это нисколько не способствует эффективному развитию и создает условия для государственных инстанций, осуществляющих контрольно-регуляторские функции. В результате этой организационно-правовой неэффективности люди тратят уйму времени на упрашивание или оказание давления на чиновников. Если чиновники готовы отклониться от инструкций за определенную плату, то услуга предоставляется. Однако в результате люди приходят к выводу, что “если нельзя, но хочется, то можно”, а значит, любой закон следует обходить. Свидетельством этого является постоянная пролонгация своего правления главой государства Исламом Каримовым, искажая суть Конституции и создавая правовой нигилизм. По частному опросу, около 1/2 респондентов уверены, что их правительство не является правовым и функционирует в неправовом государстве. 58% считают, что законы запутанны, сложны для понимания и тем более исполнения.


В советский период количество раскрытых преступлений, связанных со злоупотреблением служебным положением, взяточничеством, было незначительным, поскольку сама политическая система противодействовала законному расследованию. С другой стороны, коррупция была латентной, чиновники старались не афишировать свои доходы. В переходный период процесс приобрел несколько иные очертания. Количество раскрытых преступлений, связанных с коррупцией, не увеличилось, зато сама коррупция перестала быть закрытой: все больше чиновников стали приобретать земельные участки, строить роскошные особняки, через подставных лиц приватизировать промышленные и торговые объекты, становиться собственниками крупных хозяйств. При заработной плате сотрудников прокуратуры, милиции, налоговой и таможенной служб, судебных и административных инстанций не более 50 долларов в месяц разве такое возможно? Безусловно, речь может идти только о скрытых доходах, полученных путем коррупции.


Что составляет основу коррупции, в частности, в Узбекистане? Прежде всего, это:


— доступ чиновников к закрытой экономической информации, например, о планах приватизации, тендерах, аукционах. Можно продавать эту информацию, а можно содействовать теневым структурам, которые за такой лоббизм готовы отблагодарить немалыми сумами;


— чиновники принимают решения по распределению и переводу расходов бюджета. В интересах кланов, теневых структур коррумпированные бюрократы могут изменять финансовые потоки, изменять систему распределения государственных ресурсов на специальные проекты;


— не только чиновники, но порой и политики назначаются на должности членов наблюдательных советов полуприватизированных и полностью приватизированных предприятий. Как отмечают эксперты, прямые доходы от этого невелики, но они могут возрасти, когда затем чиновники и политики направляют на предприятия по линии госзаказов большие средства, инвестиции. Несомненно, эти доходы служат дополнением к низкой заработной плате чиновников. Подобная практика свидетельствует о коррумпированности государственных служащих и руководства компаний. Как заявил сам президент Ислам Каримов, “по сути дела в республике приватизация носила формальный характер”, которая перераспределила функции директора в сторону его неконтролируемости. Глава государства привел пример, когда после трансформации в 1994 году Ташкентского компрессорного завода в акционерное общество, директор получил огромные полномочия и разбазарил все имущество, но наблюдательный совет акционеров, в число которых входили люди, находящиеся в прямом подчинении директору, смотрел на все это сквозь пальцы.


Через двенадцать лет после провозглашения независимости в Узбекистане права собственности как были слабо развиты еще в советские времена, таковыми остаются и поныне. Собственности можно лишиться в одно мгновение соответствующим указом. Чиновники, как никогда, используют власть для своей собственной выгоды. Административная преступность контролирует регионы страны и сегменты экономики. Коррупция приводит к резкой дифференциации доходов между полами: в частности, женщины получают заработной платы меньше, чем мужчины, при этом им сложнее открыть свой бизнес, получить доступ к ресурсам, потому что они не обладают “нужными” связями. В свою очередь, государство не способно дать многим даже самые необходимые услуги и собрать налоги. Политическая система остается авторитарной и репрессивной, а народ – бесправным перед лицом произвола, как и в советские времена.


Подводя итоги, следует отметить, что коррупция в Узбекистане носит массовый характер, маскируясь под национальные традиции, в то время как общественная мораль и порядок отодвигаются на последний план. Спрос на социальную справедливость невысок. Как пишет эксперт Цунео Морита, “правительству следует побуждать людей играть более активную роль в деловой и социальной сферах жизни не только путем применения экономических инструментов, но и путем формирования справедливых социальных норм общественной жизни”. В этом отношении весьма полезны разработки экспертов, связанных с этической стороной предпринимательства и противоборства коррупции. В частности, во время Третьей ежегодной конференции Образовательной сети “Новые подходы в преподавании бизнеса и экономики”, прошедшей в Ташкенте 14-15 апреля 2003 года, свои наработки презентовали: Гайша Ибрагимова (Кыргызстан) – проект “Представление и анализ ситуации по коррупции в образовании”, Кулянда Нурашева (Казахстан) – спецкурс “Этика предпринимательства и коррупция”, Градислав Ахметов (Казахстан) – курс “Коррупция в нефтедобывающих странах”. На основании предложений специалистов был разработан и предложен образец Кодекса этики для вузов и предпринимателей, который может быть одним из механизмов повышения нравственности и морали в экономической среде.

Новости партнеров

Загрузка...