Невостребованный лидер Жумабай Шаяхметов

В прошлом году многие казахстанцы впервые услышали имя Жумабая Шаяхметова, что был такой первый руководитель республики из казахов…

В прошлом году многие казахстанцы впервые услышали имя Жумабая Шаяхметова, что был такой первый руководитель республики из казахов. Нигде ни одной улицы его имени, ни поселка, ни мемориальной доски не было. Только скромный бюст на центральном кладбище по пр. Райымбека напоминал, что такой человек жил с 1902 до 1966 г. Но и надгробная плита молчала о том, кем он был. И в прошлом году, в связи со столетием со дня его рождения, газеты заговорили о нем после десятилетий молчания.


В Академии наук состоялась научно-практическая конференция, посвященная жизни и деятельности Шаяхметова. Выступили ученые и те, кто соприкасался с ним по работе и в жизни. Энтузиаст, участник войны, заслуженный работник культуры Касым Мухаметкалиев вместе с журналистом Ермеком Зангировым выпустили сборник воспоминаний о Шаяхметове.


Участники конференции и авторы воспоминаний сборника создали коллективный портрет человека, которому надо поклоняться, у которого надо учиться жить и работать, брать пример. Это портрет трудолюбивого и целеустремленного человека, посвятившего себя без всякого ложного пафоса служению своему народу и республике, принципиального и бескорыстного, большого государственного деятеля, в повседневной текучке тяжелых военных и послевоенных лет никогда не забывавшего о завтрашнем дне страны и его народа. При этом надо еще учитывать, что он работал в условиях жесточайшего контроля и диктата со стороны Москвы.


Шаяхметов начал работу в ЦК Компартии Казахстана 3-м секретарем в 1938 г. С 1939 до 1946 г. — второй, 1946 г. – 1954 г. — первый секретарь ЦК Компартии Казахстана.


Его вклад в развитие промышленности Казахстана, военный потенциал Советского Союза и победу над фашизмом общеизвестны. С его временем и именем связаны серьезные сдвиги в развитии науки, культуры, образования и искусства. Неудивительно, что не упоминается роль Шаяхметова в достижениях в этих сферах, когда его собственное имя в забытии. С его именем связано становление академической науки, открытием в 1946 г. Национальной академии наук. Во время войны даже из действующей армии возвращались молодые перспективные кадры для продолжения учебы и научной работы: думали и о завтрашнем дне. После войны Казахстан налаживает связь с научными центрами Москвы и Ленинграда для подготовки своих ученых и специалистов различных отраслей народного хозяйства. В 1944 г. при встрече со Сталиным Шаяхметов получил у него разрешение на открытие специального женского педагогического института на полном государственном обеспечении с целью подготовки педагогов для оставшихся в связи с войной без учителей сельских школ. Следом открылись институты иностранных языков и физкультуры, консерватория, химико-технологический институт в Шымкенте, специализированные средние учебные заведения в разных городах Казахстана. Шаяхметов постоянно интересовался, все ли дети учатся.


Известный театральный деятель Наталия Сац была “ошарашена краткой деловитостью встречи”, когда она, после многочисленных отказов от разных инстанций и лиц со ссылками на трудности военных лет, получила от Шаяхметова добро на создание первого Театра для детей и юношества Казахстана. Читая ее воспоминания, нам трудно было понять нынешнюю власть, которая многие годы томила нас ожиданием открытия после капитального ремонта Театра оперы и балета, построенного в войну.


Шаяхметов не поддержал амбициозный план Хрущева по немедленному крупномасштабному освоению целины. Он был за освоение в разумных пределах, с учетом сложившихся условий. Расскажу об одном факте, возможно, не так широко известном. Когда в 1956 г. праздновали первый целинный миллиард и первый орден Ленина за него, не весь выращенный урожай попал в закрома государства. Много хлеба не смогли вывезти из-за нехватки хранилищ, транспорта, бездорожья. Его ссыпали в бурты на открытых площадках совхозов, а им выписали квитанции о принятии, выплатили деньги. Так было, в частности, в Павлодарской области. Об этом факте рассказал в приватной беседе тогдашний председатель облисполкома Жакыпбек Жангозин – один из видных деятелей своего времени.


Не поддакивал Шаяхметов Хрущеву и в других случаях. Его обвинили в консерватизме, неспособности руководить республикой в новых условиях. Несколько месяцев оказался не у дел. Освободил казенную квартиру, предназначенную для первых руководителей республики, всего с двумя чемоданами носильных вещей — своих и жены. Живя на зарплату, не накопил и сбережений. Как рассказывает дочь Алма, они пользовались единственной привилегией — продукты и вещи, необходимые им, привозили по твердой цене, за которые расплачивались здесь же наличными. В такой же строгости, без никаких привилегий Шаяхметовы воспитали и своих детей. Получил образование — работай куда и кем пошлют, сам устраивай свою жизнь. Его старшего сына, Равиля, после окончания горно-металлургического института работавшего металлургом в Усть- Каменогорске, хотели выдвинуть первым секретарем обкома комсомола. Шаяхметов предупредил первого секретаря обкома партии, что тот сам на другой день оставит работу.


Второй сын — Ноэль Шаяхметов — после окончания медицинского института тоже сам прокладывал себе дорогу, увлекся антропологией и стал известным специалистом в этой области. Дочь — Алма — 33 года проработала рядовым научным сотрудником в институте географии и отсюда вышла на пенсию. Честность, порядочность, скромность стали фамильной чертой и для детей Шаяхметова. Эту черту они стараются передать дальше, своим детям.


Равиль Шаяхметов не терял надежды, что общество обязательно вспомнит его отца, как одного из своих лидеров. Но он не дожил до этого, умер за два года до столетнего юбилея Шаяхметова, в возрасте 73 лет. Да и это воспоминание оказалось одноразовым. На научно-практической конференции высказано предложение присвоить имя Шаяхметова созданному им женскому педагогическому институту, с просьбой об увековечении его памяти к главе государства обратились самые именитые и почитаемые люди, а чуть рангом поменьше по знатности – к акиму Алматы Храпунову. Но единственной памятью остается мемориальная плита, появившаяся в дни юбилея, без портрета с надписью “В этом доме с 1946 по 1954 годы жил государственный деятель Республики Казахстан Жумабай Шаяхметов”. Мемориальные плиты такого же содержания устанавливаются на домах, где жили люди на уровне министров. Но на них указывается, какую должность исполнял тот, в честь кого прибита плита. Шаяхметову отказали и в этом. Не случайно, наверное, мемориальную плиту прикрепили со стороны менее людной улицы Курмангазы, дома по Фурманова. Чтобы меньше бросалась в глаза.


Своей стерильной честностью, добропорядочностью, нетерпимостью к семейственности и клановым интересам Шаяхметов никак не вписывается в сегодняшнюю действительность с многочисленными, осуждаемыми народом пороками, охватившими правящую верхушку. Никому не хочется иметь перед глазами невыгодное для себя сравнение. Предпочитают, как говорят казахи, чтобы “закрытый котел оставался закрытым”. Вот маленький секрет того, почему власть обретшим нежелательно вытаскивать Жумабая Шаяхметова из забвения и давать возможность народу узнать, какой это был подлинный лидер. В этих условиях бесполезно советовать Министерству культуры, информации и общественного согласия переиздать массовым тиражом тот небольшой сборник воспоминаний о Шаяхметове, за неимением средств выпущенный энтузиастами всего в 2 тыс. экз. Аким Храпунов не может не видеть, что улица Фурманова во всех отношениях идеально подходит для переименования в ул. Ж. Шаяхметова.


Но мало не видеть, не слышать. Наметилась тенденция дискредитации имени Шаяхметова. Ему пытаются приписать репрессии в период культа личности, когда работал в органах ОГПУ-НКВД районным уполномоченным и заместителем начальника областного управления. Огульно, без конкретных фактов. Логика суждений примитивно проста: работавшие в этих органах не могут быть не причастными к репрессивным мерам. Для очернителей не представляют авторитет историки, изучавшие архивы, в том числе и Москвы, и ничего криминального не нашедших против Шаяхметова. Даже такие известные, как покойный академик Манаш Козыбаев и заместитель директора института истории Кайдар Алдажуманов.


Особенно усердствуют две самые большие правительственные газеты — “Егемен Казахстан” и “ Жас Алаш”. Последняя в дни юбилея, когда люди радовались возвращению из забвения такого человека, вопрошала: “Почему мы должны забывать, что уничтожение лучших казахских сыновей приходится на время, когда к руководству пришел Шаяхметов. Кому служил Шаяхметов? Своей нации или Сталину? Народу или системе?” Тогда же свою статью “В плену времени” в газете “Егемен Казахстан” профессор Азимбай Гали завершил приговором: “Как бы ни складывались обстоятельства, судьба Шаяхметова предупреждает, что не доводят до добра деяния против народа, какими бы требованиями времени они ни оправдывались. Такие ошибки, в конце концов, приводят к неизбежному наказанию”. Очевидно, профессор и редакция считают, что читатель поверит ученому званию без фактов.


В публикациях двух газет этого года называются фамилии известных людей, пострадавших по вине Шаяхметова: академика Каныша Сатпаева, писателя Мухтара Ауэзова, историка профессора Бекмаханова, поэта-композитора Укили Ибрая. Скажем прямо, газеты пользовались недобросовестными источниками и просто слухами. Их интересовали не столько достоверность и доказуемость фактов, как желание просто очернить Шаяхметова. Вызывает недоумение сама история появления публикаций. Статья в “Егемен Казахстане” появилась после смерти ее автора — собственного корреспондента газеты по Северо -Казахстанской области. Он ссылается на покойного заместителя прокурора области, который еще в период горбачевской гласности познакомил его с секретными документами. Покойного автора возмутила прошлогодняя шумиха в СМИ в связи с юбилеем, когда он испытывал душевное потрясение, читая и слушая восхваления Шаяхметову.


Но долго собираемый и накапливаемый компромат покойным всего лишь пустышка. Не стоило бы на него обращать внимание, появись в каком-то другом издании, а не в самом крупном и старейшем правительственном официозе. Вместе с уже называвшимися известными историками, видный общественный деятель и популярный поэт Какимбек Салыков (публикация в № 3 журнала “Казахстанская милиция” за 1998 г.) свидетельствует, что Шаяхметов в бытность районным уполномоченным ОГПУ, возглавив республику, по возможности старался смягчить репрессивные меры против известных личностей. Не дал ходу первому доносу на Укили Ибрая, репрессивные требования КГБ в отношении президента Национальной академии наук Сатпаева свел к освобождению от должности. Не дал КГБ арестовать писателя Ауэзова, обратившись за помощью к секретарю ЦК ВК(б) Маленкову. Долго не давал в обиду историка Бекмаханова, обвиняемого в извращении истории и непонимании реакционной сущности движения хана Кенесары Касымова. Но доносы из собственной среды в Москву, выступления “Правды” — органа ЦК ВКП(б), жалобы главного редактора этой газеты Ильичева секретарю ЦК ВКП(б) Суслову на Шаяхметова и секретаря ЦК партии республики Омарова сделали свое дело. По указанию Москвы пленум ЦК партии Казахстана обсуждает состояние идеологической работы в республике, Шаяхметов и сам вынужден признать, что в своей статье в газете “Социалистик Казахстан” в 1944 г., наряду с подлинными именами народных героев, назвал имена реакционеров Кенесары, Аблая и Наурызбая.


После ЦК Шаяхметов непродолжительное время работал первым секретарем Южно-Казахстанского обкома партии. Заболел, у него обнаружилась опухоль головного мозга. После тяжелой операции он прожил 11 лет с постоянной головной болью. По этому поводу “Жас алаш” в обзорной статье “Кто руководил Южным Казахстаном” злорадствует над Шаяхметовым: “Господь наградил его тяжелой болезнью. Осужденный на неизлечимую болезнь, он не смог, засучив рукава, приняться за работу, освобожден, как не обеспечивший руководство”. Комментировать такое грязное сочинительство — как опуститься до оскорбительного для себя ругательства.


Есть такая грубоватая народная поговорка: “Одна собака лает, завидя чужих, другие — за компанию”. Чтобы не отстать от других, не видеть и не слышать Шаяхметова, не замечают его называемые просвещенным оком представители цвета нации. Самые именитые ученые в области гуманитарных наук — Мырзатай Жолдасбеков, Койшигара Салгарин, Акселеу Сейдимбеков — выпустили книгу о самых выдающихся личностях за всю историю казахов, начиная с древнего периода до наших дней, достойных называться опорой и надеждой нации. Редакционный совет возглавил вчерашний глава правительства Имангали Тасмагамбетов, имеющий ученую степень доктора наук. То, что среди около 150 самых достойнейших не окажется Жумабая Шаяхметова, можно было ожидать. Но кто мог ожидать, что ученые возвеличат Сыпатая Алибекулы, который предал вождя освободительного движения Кенесары Касымова и за его голову вместе с султаном Рустемом и киргизским манапом Жантаем Карабековым получили 3 тыс. руб. серебром от царских властей и поделили между собой (газета “Азат”, № 28, 2003 г. со ссылкой на архивный документ). Между прочим, в народе издавна идет молва о предательстве Сыпатая. Высмеял Сыпатая как труса, спрятавшегося от врагов, в одном из своих стихотворений Жамбыл. Но те, кто кроит историю на свой лад, сделали его героем. Так на сегодня имеем двух национальных героев — подлинного в лице Кенесары Касымова и второго в лице погубившего его Сыпатая Алибекулы. Не удивительно, что при таком парадоксе получил право на длительное существование оговор против Шаяхметова, что он способствовал осуждению историка Бекмаханова, в советское время взявшегося восславить Кенесары Касымова. Такие парадоксы случаются, когда ответственные за историю не чувствуют ее и позволяют себе поступать с ней так, как им хочется.

Новости партнеров

Загрузка...