Узбекистан: о коррупции говорить не принято

\"\"

В Узбекистане о коррупции говорить не принято. Долгое время ее как бы и не было, как, впрочем, и теневой экономики. Даже министр финансов в середине 90-х годов доказывал, что не существует “черного валютного рынка”, чем вызывал смешок у многих журналистов, которые каждый день видели активную работу валютчиков, охраняемых милиционерами. Можно было смеяться над такими фразами, как “честный налоговик”, “добропорядочный сотрудник прокуратуры”, “защищающий права человека работник правоохранительных органов”, потому что такого в реальности не было. Может, и были такие люди, но их процент весьма незначительный, и они не могли изменить ситуацию в лучшую сторону.


По утверждению идеологов независимого Узбекистана, коррупция – это болезнь социализма и проявляется в тех странах, где нет такого руководителя, как Ислам Каримов. А поскольку второго такого человека нигде нет, то это негативное явление имеет место практически везде на планете, но обошло стороной родную республику. Безусловно, такой бред не мог быть стержневым для объяснения многих теневых процессов, которые буквально пронизывают всю страну. Иногда президент Ислам Каримов проводит “чистку” – снимает с должности хокимов, руководителей министерств и ведомств, но это внешняя, так сказать, показушная борьба с коррупцией (в последние годы это делается даже втихую, мол, чтобы народ не взбудоражить и авторитет власти не уронить). Потому что невозможно власти бороться с ней, если она сама зиждется на коррупции. Вся политическая система построена по пирамиде – от народа к авторитарному лицу, весь механизм исполнения и управления подстроен под эту схему. Подотчетность звеньев ставится под сомнение, потому что лишь одно лицо может принимать решение о правомерности и этичности деятельности того или иного чиновника. Народ выступает в качестве статиста – и не более. Любое снятие с должности, которое приобретает форму кампанейщины, — это псевдоборьба с коррупцией. Практически, руками главы государства кланы и коррумпированные бюрократы регулируют кадровые вопросы, а вместе с ним и проблему перераспределения национальных ресурсов республики в пользу небольшого круга лиц. И озвучивать слово “коррупция” можно лишь самому президенту, министры об этом стараются не упоминать, потому что тогда нужно ломать всю систему, весь механизм, а на это вряд ли кто решится.


Но когда говорят, что необходимо бороться с коррупцией, то не все четко представляют, а что это такое? Существует множество точек зрения – от простеньких и примитивных до сложных объяснений с применением математического инструментария. Есть утверждение западных экспертов, что коррупция – это злоупотребление государственной властью с целью извлечения личной выгоды. Мне приходилось слышать версию ректора Ташкентского юридического института, что Узбекистану не нужен закон о борьбе с коррупцией, потому что есть уголовная статья за взяточничество. Таким образом, в его понимании коррупция – это элементарное мздоимство. Но тогда это не было бы угрожающим фактором для любого государства, особенно располагающим мощным полицейским аппаратом. Со взяточничеством легче бороться, чем со сращиванием государственной власти с криминальным миром; получение ренты от незаконного промысла, поддержка теневого бизнеса, лоббирование частных интересов в противовес национальным (государственным) – все требует громадных усилий.


Для этого необходимо проводить серьезные политические реформы, например, допускать оппозицию, давать свободу средствам массовой информации, противодействовать кланам, принимать законы, которые не всегда устраивают власть предержащих, отказываться от авторитаризма и мн. др. А этого не желает бывшая коммунистическая партсоволигархия, которая в условиях независимости Узбекистана сумела перестроиться под новые течения, но не упускала нити правления ни на минуту. Ей же практически принадлежит не только административный ресурс, но и все богатства страны. Потому что существующий псевдорынок – это рынок коррупции, а не народа.


Понятно, что коррупция – это явление, которое нельзя уложить в рамки статьи о взятках. Она отражает сложные социально-экономические и политические процессы, происходящие в обществе. С ней связаны этические и нравственные позиции. Почему я говорю об этической стороне дела? Потому что в разных обществах по-разному смотрят на явление коррупции. В восточных системах взяточничество, злоупотребление служебным положением не считалась антиморальным. Подношение подарков, оказание неофициальных услуг ложилось в идеологию восточного общества, в которой доминировали деспотизм, авторитаризм. В советской системе сохранились все признаки азиатского способа производства и сопутствующей ей политической надстройки. Практически социализм – это завуалированная теневая экономика и коррупция.


Узбекистан в условиях независимости сохранил советские (патриархально-феодальные) черты, более того, они усилились в трансформационный период. Реформы, которые стали проводиться с того момента, носили поверхностный характер. Изменялся верхний слой айсберга, его подводная часть оставалась нетронутой. Ведь при коррупции не существует реальной рыночной экономики. Потому что рынок предполагает наличие свободных собственников, имеющих доминирующее положение. Между тем, собственники в Узбекистане не могут распоряжаться своей собственностью так, как это прописано в законах, как это должно быть по принципам рыночной системы. Ведь существует множество подзаконных механизмов, которые сводят на нет все эти права. Любая проверяющая служба (карательно-репрессивная по сути), любой субъект инфраструктуры (банки, например), любой орган власти (хокимият, ведомство) производят сотни инструкций, изменяющих права собственников. Это делается по двум причинам:


Во-первых, создаваемые административные барьеры всегда можно обойти, предложив выкуп проверяющему или управляющему лицу. В хокимияте или ведомстве сделают исключение для этого конкретного хозяйствующего субъекта и выдадут разрешение (лицензию), потому что исключение из правил должно существовать в псевдорынке – это лазейка для коррупции. В свою очередь, проверяющий получит мзду, если закроет глаза на правонарушения, которые проявились не всегда из-за стремления собственника нарушить правила, а потому что сама система вынуждает его идти на эти нарушения. Неразбериха в налоговом законодательстве, таможенном и иных правилах позволяет коррупции чувствовать себя как рыба в воде. Злоупотребление служебным положением становится источником нелегальных доходов. Посмотрите сами, какой высокий процент желающих учиться в вузах с карающе-репрессивной направленностью (школы милиции и СНБ, юридический и военный таможенный институты), работать там. Служить родине и ее защищать можно и будучи архитектором, строителем, врачом, учителем, но таких “левых” доходов, какое дает должность (“звездочка” на погонах, звание) этой структуры, трудно получить в иных местах.


При проведении социологических исследований по развитию частного предпринимательства в 2003 году я столкнулся с тем, что ни один (!) бизнесмен положительно не отозвался о представителях государственной власти. В разговорах они подтверждали факты вымогательства, причем многие из них говорили, что смирились с этим. Потому что искать правду оказывается дороже. И эта правда зачастую может оказаться статьей уголовного кодекса, но не для коррупционера, для самого правдоискателя.


С другой стороны, вымогателя можно прищучить, потому что есть другие коррупционеры, которые тоже хотят кушать, и которые используют сей факт для вымогательства в свою пользу. Помните поговорку “Рука руку моет”?


Все это делается для того, чтобы и представители власти, и само население (в том числе, частный собственник) всегда находились во взаимозависимости. Их (то есть любую сторону) всегда можно привлечь к “справедливой” ответственности, мол, а рыльце-то в пушку у самого, а пытается изменить существующий порядок. Только этим способом вероятнее всего добиться политической лояльности к “пирамиде”, ибо каждый получает свой жизненный кусок. Конечно, при этом не затрагивают основы государственной системы. Узбекская экономика в нынешней форме – это база коррумпированной власти. Заторможенность реформ, однобокость ее проведения, постоянная чехарда в нормативно-правовых актах, вторичность законов, слабая (фактически зависимая) судебная власть и ее политизированность (точнее, идеологизированность) создают специфику узбекской модели развития, делающей ее схожей к африканским. Народ не может идти против коррумпированной власти, ибо сам “стал” коррумпирован.


Во-вторых, в каждой политической системе есть неприкасаемые. Собственность “священных коров” не подлежит изъятию, для этого инициируются и принимаются различные законодательные акты, которые лишь формально подтверждают то, что уже давно существует в стране (например, закон о пожизненных гарантиях президента). Кто скажет, каков объем собственности у президента Узбекистана и его семьи? Сколько зарубежных счетов у них и на какую сумму? Сколько недвижимости и куплены за счет каких доходов? Можно лишь строить догадки. Но опыт других авторитарных государств показывает, что диктаторы всегда переводили в западные банки огромные суммы. Потому что осознавали: время не стоит, будут изменения, и придется отвечать. Но легче отвечать, когда состояние, нажитое не всегда праведным путем, находится вне досягаемости нового правителя (правительства).


Если удастся привести к власти преемника (как это было в России, Ельцин – Путина), то система будет и дальше функционировать. Законы, оберегающие коррупционеров, будут и дальше функционировать, неприкасаемые останутся таковыми. Поэтому сейчас в Узбекистане ходит много слухов о потенциальных преемниках, которых к власти несложно привести при существующей коррумпированной системе. Вспомним, какой абсурдной, по сути, была президентская гонка 2000 года неизвестного профессора-философа Джалалова и основателя узбекской государственности Каримова.


Что можно Юпитеру, нельзя быку – такова суть коррупции. Подотчетные карательно-репрессивные структуры, а также парламент и суд не в силах инициировать проверку президентской власти, правительства на “вшивость” (на коррупцию). Потому что, как говорилось выше, сами в “клопах”, а с другой стороны, есть “священные коровы”. Такой статус-кво всех устраивает. Повторю, потому что каждый получает свой жизненный кусок за лояльность.


Коррупция внешне латентна, но каждый гражданин знает, как и с кем можно решить проблему. Не удивляет сумма мзды и нравственный облик ее получающего. Это – несущественное для коррупции. Но коррупция всеобъемлемая представляет опасность для государства. Она подрывает веру в реальную рыночную экономику. Она вводит в жизнь иллюзорные идеи и ложные духовные стандарты. Она отбрасывает страну от всего прогрессивного, вводит в ранг изгоев. Она консервирует государство внутрь себя, отрывая от мировых процессов.


Борьба с коррупцией, которая иногда “проводится”, больше напоминает выстрел из пушки по воробьям: шума много, а эффекта никакого. Потому что стреляют по отдельным личностям, которые стали неугодны властной элите, кланам и которых выставили как козлов опущения. Не меняется сама система, подпитывающая коррупцию.


Чтобы ее сохранить, правительство использует внешне демократические правила “игры”. Но это только внешне. Такие правила игры демонстрационного характера – для зарубежных представителей (посольств, международных организаций) и для собственных наивных “патриотов”, каких в советские времена было пруд пруди. Кстати, коммунисты, ныне критикуемые, показали сегодняшним коррупционерам (зачастую бывшим коммунистам), насколько эффективна машина оболванивания. И узбекские не отстали от своих советских собратьев/предков.


Появилась идеология государственной независимости, суть которой, как ни крути, заключается в установлении личной власти главы государства, божественности ее происхождения и незыблемости. Ради нее искажаются исторические факты. До небес превозводятся заслуги главы государства (последний факт – книга “Кашкадарья: накануне независимости. 1986-90 годы”). Уничтожается литература, изданная ранее, в которой проявляется свободолюбие (периода 1986-91 годов) или повторяется то, что имеет место сейчас (коммунистическая идеология – как зеркало нынешней). Под видом борьбы с призывами изменения конституционного строя, религиозной и национальной нетерпимости и прочего запрещается ввозить литературу с критическим анализом существующей действительности. Проводятся массовые мероприятия с лозунгами поддержки существующего режима. По телевидению и печати сообщается об успехах национальной экономики, которой должны завидовать все страны. В учебные программы вводится, в качестве обязательного, изучение трудов главы государства. Аттестация на должности не проходит мимо выражения преданности президенту. Цензура СМИ скрывает недостатки общества, они, как собаки, лают только туда, куда указывают. Оппозиция существует в виде карманных партий. Диссиденты вне закона. Усиливается феодальный институт прописки, граждане делятся на две категории: столичные и областные. Конституция Узбекистана в большей части статей просто не исполняется (исключение – о президентской власти).


Все это возводится для коррупции. Потому что отсутствует прозрачность бюджета и всех финансовых потоков. Никто не задает вопросов, почему строятся роскошные здания министерств и хокимиятов, когда не хватает нормально обустроенных школ и больниц? Откуда у судьи, получающего 40 долларов в месяц, особняк в 1 млн. баксов? Зачем крестьянам выращивать зерно, не годное для производства хлеба? Почему изымается весь выращенный урожай хлопка, как в период военного коммунизма, хотя говорят о рынке и свободной продаже? Почему банки не выдают людям заработную плату? Кто крутит бюджетными средствами? Почему такие драконовские методы управления экономикой? Для чего карательно-репрессивным органам такие сверхполномочия? Куда уходит народное богатство, о величайших объемах которого так и твердят с высоких трибун? Почему нет конвертации узбекского сума, хотя, по уверениям Каримова, это сделать несложно? Почему нарушаются права человека?


Вопросов много, но коррупция на них не ответит. Потому что о ней в Узбекистане не принято говорить.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...