Сейчас формируются два разных Казахстана

Один – прикаспийский, а другой - центрально-азиатский...

Один – прикаспийский, а другой — центрально-азиатский…


Если сейчас взглянуть на Казахстан со стороны Среднего Востока и Западной Европы, получается, что вроде как есть тут у нас не одна, а целых две страны: одна – в Прикаспийском регионе, а другая – в Центральной Азии. А все потому, что зона Каспийского моря сегодня – это уже совсем не то же самое, что было на излете советской власти и до появления здесь еще трех новых независимых государств, в дополнение к прежним двум. Тогда казалось, что тут у Казахстана перспективы, связанные с нефтью и газом, примерно такие же, какие они у соседних Азербайджана и Туркменистана. За прошедшие 12 лет эти представления кардинальным образом изменились. В Туркмении дальнейшего развития сектора энергетического сырья, в силу целого ряда объективных и субъективных причин, не получилось. А надежды, связанные с углеводородными запасами Азербайджана, оказались во многом призрачными. Иностранные инвесторы в большом количестве и с большей, чем в Казахстан, охотой пошли вначале в Азербайджан, поскольку он куда ближе к международному рынку и имеет куда более давние традиции нефтедобычи, чем наша республика. Но он не оправдал ожиданий в главной части вопроса — в том, что касается обнаружения больших запасов нефти. Так что Азербайджан уповает уже не столько на разработку своих месторождений, сколько на посреднические дивиденды от своей транзитной позиции на пути Казахстана на развитые рынки.


А Казахстан сейчас признан бесспорным фаворитом в зоне Каспия, поскольку два других примыкающих к этому морю, Россия и Иран, в плане, связанном с разработкой его природных богатств, особой активности не проявляют. За Казахстаном же сейчас числятся не только самые крупные в Каспийском регионе извлекаемые запасы нефти, но и примерно уже две трети всего добываемого здесь совокупного нефтяного сырья в объеме порядка 1,5 млн. б/с (баррелей в сутки).


Нефти в Казахстане, на душу населения, добывается больше чем в России


Конечно, для России нефтегазовый сектор тоже чрезвычайно важен. В прошлом 2002 году на него пришлись почти 20% ВВП, 55% экспортной выручки и 40% всех налогов Российской Федерации. Но россияне, в отличие от нас, основную часть своих нефти, газа добывают не в каспийском приграничье с четырьмя другими здешними государствами, а в глубине своей территории – в Сибири и на Крайнем Севере. За последние 5 лет в России показатели добычи нефти стабильно росли. Сейчас показатель ежесуточной добычи там очень близок к отметке 1992 года – 8 млн. баррелей. Но в сопоставительном плане и ей далеко до Казахстана, поскольку у нас по добыче нефти абсолютный рекорд всех времен был перекрыт еще в 1999 году показателем 30 млн. тонн. С тех пор каждый следующий год у нас – это год нового абсолютного казахстанского рекорда по добыче нефти. Если в России в прошлом году на душу населения было добыто немногим более 2 тонн нефти, у нас аналогичный показатель превысил отметку в 3 тонны. В 2005 ожидается, что он составит уже все 4 тонны. Именно благодаря нефти Казахстан снискал славу обладателя крупнейших экономических показателей Центральной Азии за последние годы. В 2002 году его ВВП вырос до 24,5 млрд. долларов, то есть примерно до 1640 долларов на душу населения. По этому показателю он уже сопоставим с такими латиноамериканскими странами, как Эквадор и Гватемала. Сейчас его общий ВВП намного больше, чем совокупный ВВП всех остальных стран Центральной Азии (Узбекистан – 10,5 млрд. долларов, Туркменистан – 4 млрд. долларов, Таджикистан – 1 млрд. долларов, Кыргызстан – 1 млрд. долларов) и Азербайджана (6, 1 млрд. долларов) в 22,6 млрд. долларов. Это очень даже не плохо.


Однако во всем этом есть одно большое “но”. При вычете Западного Казахстана, малонаселенного, наиболее отдаленного от остальной страны и наиболее близкого к международным рынкам региона страны, вся эта радужная картина меркнет моментально. По сути, остальной Казахстан ничем не лучше тех же Кыргызстана и Таджикистана – наименее благополучных государств региона. А Узбекистану, и тем более Азербайджану, по экономическим возможностям и социальной обустроенности населения он даже значительно уступает. Другими словами, без своего Прикаспийского региона, где живет не более 2 млн. людей от почти 15-миллионного населения, Казахстан стоит совсем немногого. То есть реальный экономический потенциал остальной, или, иными словами, Центрально-Азиатской части Казахстана – это в лучшем (аналогичном кыргызстанскому) случае ВВП в 3,25 млрд. долларов. В худшем (аналогичном таджикистанскому) случае – лишь до 2 млрд. долларов. И только то, что у Казахстана есть богатый углеводородами Прикаспийский регион, этот показатель поднимает почти до 25 млрд. долларов. Но и даже в этом случае ясно, что у нас отнюдь не нормальная экономика. И как следствие – политическая ситуация. И это вовсе не вымысел.


Что из этого вытекает?


Так что теперь поговорим о другой стороне этого вопроса. На Всемирном экономическом форуме в 2002 году США уже объявили район Каспийского моря зоной своих жизненных интересов. Но эту часть Евразии делят между собой Россия, Центральная Азия, Закавказье и Иран, и поэтому такое заявление американцев породило среди тех, кто считает себя непосредственно причастным к ней, немало вопросов. Крайне двусмысленным оказывается в данном случае положение Казахстана. Потому что прикаспийская часть его территории – это еще далеко не вся страна. В свете вновь заявленного притязания США в подобном же положении находятся, казалось бы, и Россия с Ираном. Но для этих двух государств прилегающие к Каспийскому морю части их территорий не имеют исключительного стратегического значения. Это – во-первых. Во-вторых, Россия и Иран – это государства с давними традициями державного позиционирования себя в региональном и мировом контексте. Возникновение таких ситуаций и нахождение выходов из них для них не внове.


Что же касается закавказского Азербайджана и центрально-азиатского Туркменистана, их территории целиком и полностью находятся в пределах того, что имеется в виду под названием “Каспийский регион”. Так что заявление американцев, которым они обозначили пространственные параметры своих жизненных интересов в этой части света, в тех странах не прокладывает, в отличие от случая с Казахстаном, незримой пока внутренней разделительной линии. Однако пока сами американцы не принялись подкреплять свои заявленные претензии конкретными делами, никому особенно здесь в голову не приходила мысль задаваться предметным вопросом.


Но вот война в Афганистане привела США в Центральную Азию, в район к востоку от Каспия. А последняя война в Ираке, прокатившаяся прошлой весной, – очень близко к Закавказью. То есть – в район к западу от того же Каспия. И тут же Иран попытался было создать ось дружественных государств в Закавказье со своим и турецким участием, чтобы не остаться один на один с американцами. Но даже самые близкие иранцам азербайджанцы решительно отвергли их предложение. Министр иностранных дел Азербайджана заявил, что если уж допускать в их страну иностранных военных, то пусть это будут американцы и НАТО. Ведь они уже находятся на этой стороне Каспия, в Центральной Азии.


И появился вопрос: хорошо ли это для здешних государств или плохо? На Западе ответ на такой вопрос однозначен: появление американцев создает новые возможности для выведения региона из затруднительного положения, поскольку в течение 10 лет после распада Советского Союза ни Россия с его остаточным влиянием в Центральной Азии, ни новые лидеры пяти бывших советских республик так и не доказали своей способности совладать с его громадными социально-экономическими проблемами. Там считают, что результаты во многом зависят от того, надолго ли они останутся здесь, и если да, то ради чего.


Для российской стороны более важным представляется не столько то, на какой срок американцы останутся, сколько то, по какой причине они останутся. Такую позицию, во всяком случае, озвучил московский политолог Андрей Пионтковский в дни международной конференции, проходившей в апреле 2002 года под эгидой Всемирного экономического форума в Алматы. Прояснил же он ее так: если американцы находятся здесь для дачи отпора исламскому экстремизму, то это хорошо; а если – для обеспечения сугубо американских экономических интересов, то – нехорошо. (Robert COTTRELL “Asian entanglement”, Financial Times, Apr 17, 2002.)


Теперь же, по прошествии полутора лет после той международной конференции, мы, наверное, можем сказать, что худшие ожидания А.Пионтковкого начинают оправдываться. Судя по сообщениям из самых разных источников, США, которые играют ведущую роль в проводимой в Афганистане войне против терроризма, против базирующихся там боевиков ИДУ (Исламского движения Узбекистана) никаких шагов до сих пор не предприняли. Эта структура, в прошлом году объявленная американцами террористической организацией и переименованная его основоположниками в ИДТ (Исламское движение Туркестана), как бы придерживается там нейтралитета.


Но при этом у нее и идеология, и задачи никаких изменений не претерпели. То есть ее деятельность направлена на эту сторону бывшей советско-афганской границы. А между тем на юге Кыргызстана, дважды — в 1999 и 2000 году — становившегося объектом нападения боевиков ИДУ, гражданский мир вот уже несколько месяцев подвергается серьезнейшим испытаниям.


По сути дела, речь идет о дестабилизации, грозящей молодому кыргызскому государству распадом. Если в такой ситуации повторится вторжение исламистов, сразу же под вопросом окажется управляемость и целостность Кыргызстана. Это уже вполне реально в свете происходящих в этой стране в последнее время событий. И дестабилизация вполне может перекинуться на соседние с ним государства. Чтобы предотвратить такой оборот, их руководство должно будет превентивным образом вмешаться в кризис.


А в Афганистане между тем в прошлом 2002 году восстановили свою роль лидера по производству и экспорту героина. То есть вернулись по этому показателю к положению 1999 года. Тогда, как мы помним, имело место первое вторжение исламистов в Кыргызстан. Не зря эти два события совпадают по времени. Именно торговля героином является финансовой базой потенциального и реального вторжения из Афганистана в Центральную Азию. Это – ни для кого не секрет.


Такова логика развития событий. А вот кто с чем в результате выйдет из такой ситуации – это трудно предугадать. Потому что многие ее детали не поддаются логическому объяснению. Следовательно, на развитие этой ситуации воздействуют не только местные, но и международные силы. То есть начинают ощущаться последствия подключения глобальных сил к делам Центральной Азии после вышеназванного заявления американцев, давшего, по сути дела, старт новому переделу региона внешними силами на зоны влияния и жизненных интересов.


Но можно ли говорить о том, что у тех же США, чьи вооруженные силы находятся не только в Афганистане, где базируется ИДУ, представляющее наибольшую внешнюю угрозу существующим в бывшей советской Средней Азии властным режимам, но и также в Кыргызстане, о котором в данном случае идет речь, могут быть в регионе масштабные долгосрочные экономические интересы?! Да, США явно не желают служить защитой властям государств Центральной Азии в их противостоянии с оппозиционными силами, будь они даже исламскими радикалами. В мае 2003 года они открытым текстом заявили, что в случае войны здесь они вмешиваться не станут.


То есть в пределах СНГ они не хотят делать то, что было бы хорошо на взгляд вышеназванного А.Пионтковского. Но, с другой стороны, едва ли можно считать, что их пребывание здесь объясняется всего лишь необходимостью обеспечения безопасности своих сугубо экономических интересов.


Сами американцы совершенно недвусмысленно дают понять, что вся Центральная Азия для них, с точки зрения долгосрочных экономических интересов, не является привлекательной. И, как следствие, считают они, нет достаточно крепких уз, способных связывать США с этим регионом. Общая их точка зрения такова, что там, кроме нефтегазовых производств в западной части региона, на побережье Каспийского моря, нет достаточно большой индустрии или значительного рынка, могущих заинтересовать американские компании. Отсюда следует закономерный вывод: если только или как только в Афганистане стабильность будет восстановлена, вряд ли такой отдаленный и индустриально слаборазвитый регион может продолжать оставаться долгосрочным приоритетом среди геополитических доминант США. Особенно в свете того, как они все больше и больше втягиваются во внутренние дела богатого нефтью и доступного с моря Ирака. Двоих — Ирак и Афганистан — даже такая богатая и могущественная страна, как Америка, явно не вынесет.


Другое дело – его прикаспийская часть. Особенно казахстанский участок этой части. Там крупнейшими американскими компаниями вложены уже миллиарды долларов. Еще больше собираются они инвестировать в местную нефтегазодобывающую индустрию в течение ближайшего десятилетия. Их примеру следуют компании других западных стран. Так что заявление о жизненных интересах вовсе не пустые слова. Интересы есть. И они уже сейчас очень большие. Параллельно растет мировое значение прикаспийского региона Казахстана в качестве новой нефтяной провинции. Жоэль Штольц, специальный корреспондент главной французской политической газеты “Монд”, в своем репортаже из Вены, где 26 июня 2002 года состоялась конференция ОПЕК на уровне нефтяных министров стран-участников этой организации, писал такие слова: “У картеля также вызывает беспокойство рост могущества у его соперников – России и Казахстана” (Joelle STOLTZ “L\’OPEP tente de maitriser les aleas de la conjoncture”, Le Monde, 26.06.02 г.). То есть мы уже сейчас дожили до того, когда самые крупные нефтедобывающие организации вынуждены считаться с возможностями нашей страны. Такой факт как для США, так и для всего развитого Запада имеет первостепенное значение.


Еще одним подтверждением того, что в глазах США и Запада значение прикаспийского региона Казахстана резко возросло и приобрело иное, чем прежде, качество, представляется то, что там вдруг стали добиваться наведения порядка в отношениях своих инвесторов с местными людьми и структурами. Другими словами, американская и западноевропейская общественность теперь озаботилась формированием нормальной, благоприятной общественной атмосферы в местах добычи каспийских углеводородов. В связи с этим можно назвать в качестве примера весьма примечательную публикацию из “Файненшл Таймс”. В ней приводится изустный рассказ Питера Войке, главы Международной финансовой корпорации, являющейся подразделением Всемирного банка по предоставлению займов частному сектору, о том, какой он имел разговор с менеджером одной нефтяной компании в Казахстане. Банкир завел с ним речь о социальных и экологических последствиях деятельности компании. Тот ему после пяти минут заявил так: “Я послан сюда, чтобы доставать из-под земли нефть как можно быстрей. И не говорите мне, что должен строить детсады, школы и дороги”. Но это было только начало разговора, продлившегося два-три часа. В конце же нефтяной менеджер признал, что мало будет хорошего для него, если он будет делать свое дело во враждебном окружении… (Alison Maitland “Developing nations win by getting greener”, Financial Times, 28.06.02 г.)


Уже из этого сюжета видно, какая огромная воспитательная работа ведется с западными производственниками в Западном Казахстане в плане улучшения их взаимопонимания с местным населением и обществом. Это и есть прямое следствие заявленной приоритетности региона Каспия для США и Запада. Но таких перемен не наблюдается в отношениях остальных иностранных компаний с местными людьми из других регионов Казахстана. Не значит ли это, что на наших же глазах формируются два разных Казахстана: один – прикаспийский, а другой — центрально-азиатский?..

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...