В Казахстане судьбу политика и человека определяет не биография, а география. Часть первая

Анализ перемен в отношении казахстанского общественного мнения к вопросу трайбализма и жузовщины за период 1999-2003 гг.

Раз в 4 года с этой темы снимается табу


Сейчас в казахстанских СМИ затрагивание темы трайбализма и жузовщины как-то исподволь сделалось актуальным. Это странно хотя бы потому, что еще совсем недавно наши периодические издания и теле- и радиоканалы пугались ее, как черт ладана. Не помнится, чтобы имел место какой-то знаковый случай, который мог бы рассматриваться как событие, положившее начало открытому обсуждению проблемы. И все же, приступая к рассмотрению этой темы, едва ли нужно делать вид, что в таком ракурсе данный вопрос современной общественной и политической жизни в Казахстане поднимается впервые. Речь может идти всего лишь о возвращении наших СМИ к нему после нескольких лет дружного его замалчивания. В общем, складывается впечатление, что на эту тему откуда-то сверху накладывается табу, снимаемое на короткий срок через определенные и достаточно продолжительные промежутки времени.


Сейчас уже достаточно сложно установить, кто именно первым поднял эту тему в отечественной прессе, а кто просто подхватил и повел разговор дальше. Но точно известно другое. То, когда же рассматриваемая тема, перестав быть лишь предметом досужих разговоров, стала гласно и публично обсуждаться в СМИ. Произошло это в 1999 году. Можно назвать срок еще точней – ближе к тогдашнему лету.


Не составляет секрета и причина, обусловившая, в первую голову, перенос ведшихся издавна неформально споров по такой теме на страницы прессы. Это – предвыборная общественно-политическая ситуация весны и лета 1999 года. Вообще выборы тем и хороши, что за несколько месяцев накануне их проведения обществу становится известно о теневых сторонах жизни страны столько информации, сколько оно не получает за целые годы периода между выборами. Такой вывод можно, как нам представляется, делать и в отношении практики освещения той темы, о которой тут у нас идет речь. О трайбализме и жузовщине как-то вдруг и сразу в целом ряде периодических изданий пошла речь накануне выборов в мажилис в 1999 году.


Но как только они состоялись — тема разом сошла со страниц газет. На нее снова вроде бы оказалось наложено табу. В принципе авторы, готовые продолжать ее обсуждение, находились. Но им публиковаться или выступать оказалось уже негде.


В дальнейшем у нас в стране откровенное публичное обсуждение такой темы было возможно только на сайте интернет-газеты “Навигатор”, или, как она сейчас уже называется “Нави-2”. Почему так – это уже другой отдельный разговор.


Но вот с лета нынешнего, то есть 2003 года, опять как бы открылись шлюзы на пути публичных разговоров на эту щекотливую тему. Она разом оказалась на устах у большого количества журналистов, общественных и политических деятелей. И на нее вроде как снова нет запрета никакого. Что же изменилось в нашей жизни, чтобы она вдруг снова должна была бы приобрести актуальность? Ничего, кроме приближения очередных выборов в мажилис. Только это обстоятельство и может делать похожим нынешнюю ситуацию на общественно-политическое состояние 1999 года. И ничего другого. Но 1999 год сам являлся годом выборов. А 2003 год может рассматриваться лишь как предвыборный год. Однако эта небольшая разница должна, очевидно, свидетельствовать лишь об усилении привязки темы жузовщины и трайбализма к выборам в парламент страны.


Возвращение “к древнейшим формам коллективного выживания”


Еще в советское время было на ходу такое выражение: ”Биографиям келсе де, георгафиям келмедi” – “По биографии я подошел, а географии — нет”. Так принято было говорить в случаях, когда кого-то “срезала” на чем-то инстанция, решающая судьбу его самого или какого-нибудь его дела. “Срезала”, как это полагал тот, кто становился жертвой данной акции, не потому, что у него или у его дела обнаруживались недостатки, могущие формально служить основанием для отклонения. А потому – что сам этот человек был не из того региона и, соответственно, жуза, откуда происходят рассматривающие его вопрос люди. То есть человек по всем анкетным данным, кроме места происхождения, подходил. Но его за такую “географическую несовместимость” и прокатывали. Другими словами – за что-то вроде “пятой графы” в анкете. Но поскольку там нет вопроса о жузовском происхождении, ответ на него получался из графы “место рождения”.


Сейчас такая практика предпочтения “географии” биографическим данным принимает все более широкий размах. Когда на должность руководителей стратегически ключевых отраслей приходят совсем юные лица, которые не только не имеют соответствующего образования и ни одного дня не поработали в данной системе, но и даже просто не успели окончить еще хоть какой-то вуз, общественность приходит в изумление. А изумляться тут нечему. Это и есть превалирование “географического” (жузовского или родоплеменного) фактора над биографическими (профессиональными) критериями. Географический фактор сейчас определяют в Казахстане по малому и большому счету абсолютно все – от процесса формирования партийной жизни и выборных кампаний до выделения вопросов выделения или не выделения бюджетных денег на всех уровнях. То есть картина общественно-политической жизни в Казахстане – это во многом отражение состояния межжузовских, межплеменных и межродовых отношений в казахском обществе. Но до сих пор признавать это на официальном уровне не принято.


А вот неофициальные авторитеты казахского общества продолжающееся возрастание роли жузовщины и трайбализма в жизни сегодняшнего Казахстана не отрицают. Культуролог Мурат Ауэзов, к примеру, в последнее время в своих публичных выступлениях неоднократно квалифицировал это явление как следствие стремления вернуться “к древнейшим формам коллективного выживания”. До 1999 года еще можно было делать вид, что жузовщина и трайбализм, хотя они, случается, и имеют место в жизни, являются предназначенными к изживанию пережитками прошлого. Последние же 4 года казахское гласное общественное мнение уже не пытается изображать их как отживающий свое атавизм, но, вместе с тем, продолжает осуждать с точки зрения интересов казахского национального единства. В негласном же порядке такая позиция никакого доверия у большинства людей не вызывает.


“Казахское” нынче – это как “советское” в перестройку


Потому что понятие “общеказахские интересы” сейчас становится все больше схоже с понятием “общесоветские интересы” в предзакатный союзный период. В него мало кто верит, но все, кому не лень, и к месту, и не к месту пытаются спекулировать им в своих узкокорыстных целях. Соответственно, оно в общественном сознании стремительно девальвируется. Так что сейчас у порядочных, чистосердечных казахов взывание к “нашему казахскому” ничего, кроме неприятия, не вызывает. Потому что опыт последних лет показывает, что чем больше патриотического пафоса присутствует в такого рода демаршах, тем корыстней, грязней и подлей оказываются помыслы тех, кто за ними стоит. Иными словами, в жизни сейчас чаще всего получается так: чем больше человек кричит об общем для казахов национальном патриотизме, тем меньше в нем искренности по отношению к сородичам у него обнаруживается. Не сразу общество осознало такую закономерность. Самые пламенные призывы, обращенные к казахскому обществу на рубеже 80-х и 90-х гг., заключали в себе идеи казахской солидарности. Их бросали в народ представители как административной, так и творческой элиты. Эти люди в неподдельном, казалось бы, гневе клеймили позором тех, кто хочет внести раскол в единство нашего народа именно в такой момент, когда он наконец-то обрел независимость. Такого рода речи впечатляли.


Потом пришло прозрение. Ибо со временем выяснилась интересная вещь. Оказывается, те, кто чаще и громче всех призывает к “казахскому интернационализму”, как раз больше всех и практикуют деление казахов на своих и чужих по жузовской принадлежности. Увы, сейчас это уже ни для кого не новость… “Пусть сгорит со стыда тот, кто делится на жузы”, – это крылатое выражение получило распространение в народе с легкой руки Ш.Муртазы, народного писателя Казахстана, являющегося выходцем из Джамбулской области. Но когда он стал первым руководителем Гостелерадио республики в первый же год государственной независимости, выяснилось, что установку на верность казахскому единству он дает другим, но отнюдь не себе. Об этом в сатирическом ключе написал в свое время известный поэт Копен Амирбеков (кстати, он тоже уроженец Южного Казахстана).


В советскую эпоху (которую сейчас принято считать временем, когда казахским авторитетам приходилось-де ругать лучших сынов своего же народа) человек, уличенный в подобном нелицеприятном поступке, был бы надолго покрыт позором в глазах всей общественности. У нас же в независимой уже Республике Казахстан ничего подобного не произошло. Политическая оценка на высоком уровне этому казусу так и не была дана. И оргвыводов тоже не было сделано. Ш.Муртаза, хотя он сейчас уже в весьма преклонном возрасте, до сих пор, являясь депутатом высшего законодательного органа, остается в номенклатурной обойме высшего руководства страны. Недавно президент Н.Назарбаев, готовясь к проведению большого совещания, посвященного возрождению культурных и духовных ценностей, принимал этого человека у себя для того, чтобы, как это подразумевается, испросить у него совета. Хотя чего же в данном случае может стоить совет Ш.Муртазы?!


(Окончание следует)

Новости партнеров

Загрузка...