Тамара Калеева: …Я присутствовала на дележке кресел в исполкоме Конгресса

Послесловие к III Конгрессу журналистов

Тамара Калеева — президент фонда “Адил соз”.


***


— Ваши впечатления от III конгресса журналистов?


— Я была на конгрессе третий раз подряд. И у меня создалось впечатление, что конгресс существует сам по себе, решения конгресса — тоже сами по себе. Два дня обсуждались совсем не те темы, которые были положены в основу резолюции. Темы обсуждения были чрезвычайно мирные, конечно, нужные, но может быть, не для конгресса – не самые острые, разве что за исключением Закона “О рекламе” в силу его новизны.


— А как же законопроект о СМИ?


— Вопрос по законопроекту о СМИ не поднимался, не разбирался и не анализировался. Было такое впечатление, что нет законопроекта о СМИ, драк и страстей вокруг него, нет никаких гонений на журналистов, никого не судят, никого не арестовывают, нигде не вырубают Интернет. Все у нас тишь да гладь, и все проблемы – это борьба хорошего с лучшим.


— А как же содержание резолюции?


— Вот вы изумлены, и я тоже была точно так же изумлена. На второй день нам раздали проект этой резолюции. Я не могла ее не одобрить, естественно. Выступила и сказала, что замечательное решение. Но это была натяжка, потому что резолюция не была решением конгресса. Законопроект о СМИ (я вам говорю компетентно – два дня не отлучалась больше чем на пять минут) не обсуждался. Только в конце второго дня, под занавес, когда уже поджимало время, потому что надо было обновлять и утверждать состав членов исполкома, призы раздавать, и оставалось времени в обрез, был зачитан текст резолюции и письмо к депутатам. Тогда вице-министр Ардак Досжан пытался сказать, что законопроект не так уж плох, и не надо говорить, что конгресс не согласен со многими пунктами — только с рядом. Его поправку, наверное, учли. Потом выступила я и сказала, что резолюция очень хорошая. Действительно, все общественные организации были против законопроекта. И на этом, в общем-то, обсуждение закончилось. И что характерно, ни один человек из большого зала, большой делегации не задал вопрос, а откуда взялось это письмо, если мы не обсуждали законопроект о СМИ. Я тоже не стала спрашивать, потому что меня этот текст устроил.


— Обсуждался ли вопрос по защите прав и свобод журналистов?


— Это уже второй вопрос, вызывающий недоумение. Все два дня, за исключением последнего часа, было такое ощущение, что в стране нет никаких незаконных действий в отношении журналистов. Вообще, вопрос о законных или незаконных преследованиях журналистов не обсуждался даже фрагментарно. Ну, вы видели повестку: госзаказ, реклама, взаимоотношения с пресс-службами, выдача лицензий, подготовка журналистских кадров. Вечные вопросы, которые, я думаю, на конгрессе не могут решаться, они решаются чаще всего в рабочем порядке, например, на семинарах. И вдруг возникает резолюция, где упомянуто несколько действительно острых конфликтов. Единственное, после оглашения текстов резолюции и письма выступила шеф-редактор газеты “Диапазон” Марина Васильева. В течение минуты-полутора она рассказала, что им действительно тяжело. Сидевший на сцене С.Матаев после ее выступления спросил: “Марина, а спасибо?” И она поблагодарила конгресс за поддержку.


— А вы в своем выступлении затронули вопросы, касающиеся притеснений журналистов?


— Слова мне никто не дал. У меня была мысль, что где-то в порядке обсуждения я могу вписаться в прения. Хотелось сказать, что у нас уголовных преследований становится все больше. Хотелось привести пример, когда в прошлом году на одного редактора маленькой газеты было заведено 6 уголовных дел. И все это продолжается. Единственное, когда мы обсуждали резолюцию, я сказала, что конгрессу надо бы поработать над декриминализацией профессиональных нарушений журналистов. Но это повисло в воздухе, и я не знаю, будет ли учтено или нет.


— Д.Назарбаева отметила, что впервые в конгрессе принял участие министр информации. На чем он акцентировал свое внимание?


— По законопроекту о СМИ он не выступал. Это было приветственное слово, длинное, солидное, обстоятельное. Не помню ничего необычного, смелого или особо реакционного. Дежурная парадная речь.


— На ваш взгляд, резолюция конгресса окажет какое-то влияние на правительство и депутатов?


— Я думаю, что может оказать влияние фамилия председателя конгресса.


— Так, может, конгресс как действенная структура еще не потеряна?


— У меня не возникло впечатления, что конгресс — это действительно журналистское сообщество. Когда люди собираются раз в год, это для них повод потрепаться в кулуарах. Насколько я знаю, исполком собирается четыре раза в год. Чем они занимаются, я не знаю. Я просилась поприсутствовать, но меня ни разу не пригласили, объяснив, что это закрытые заседания. Я не знаю людей, которые бы работали в конгрессе на штатной основе. Я отдаю должное самоотверженности юристов конгресса, они совмещают эту работу с работой в СМИ. У меня даже возникает впечатление, что как таковой конгресс – это только юридическое лицо, но не реально действующая сила. Но зато я присутствовала на дележке кресел в исполкоме конгресса, где вдруг разгорелись страсти. Оказывается, что эта масса, которая два дня безмолвно сидела и аккуратно выступала, способна на какие-то страсти, есть какие-то интересы. Хотя вопрос, кого зачислить в члены исполкома конгресса — или действующего члена Сабыра Каирханова, или сотрудника акимата из Атырау, – мне кажется, незначителен.


— Наверное, исполком и занимается организацией мероприятия?


— Занимался очень активно весь акимат, все управление информации Атырау, тамошние журналистские организации.


— А при чем здесь местные власти?


— Ну что вы. Если бы вы присутствовали хоть на одном ужине, вы бы уже не сомневались. Все участники были разбиты по столам, к каждому столу был прикреплен сотрудник акимата. Доставка, регистрация, приезд из аэропорта, отъезд в аэропорт – всем этим занимались управление информации и сотрудники акимата.


Материал подготовлен на основе телефонного опроса


Новости партнеров

Загрузка...