Азербайджанские заключенные: жестокая свобода

В Азербайджане помилование приносит лишь новые проблемы.


Президента Азербайджана Ильхама Алиева хвалят за гуманность – за неполный год пребывания у власти он помиловал и выпустил на свободу почти 1000 заключенных. Однако для многих вожделенная свобода на поверку оказалась почти такой же невыносимой, как и жизнь в заключении.


39-летний Амир Кулиев – один из них. После пяти лет тюрьмы он остался без семьи. Как только он получил срок за ограбление, его жена подала на развод и, оставив троих детей в интернате, уехала в Москву с новым мужем. Когда Амир вернулся домой, его ждала только пожилая мать.


“Я признаю свою вину, но ведь я за нее уже поплатился, — говорит Амир. — Как можно бросить человека в такой беде после стольких лет совместной жизни? Как можно бросить своих детей?!”


Теперь Амир ищет работу, чтобы забрать детей из интерната и заботиться о старой, больной матери.


Другой бывший заключенный – он не пожелал назвать своего имени – рассказал, что был приговорен к 13 годам тюремного заключения по обвинению в участии в попытке осуществления государственного переворота. Ветеран карабахской войны, бывший боец Отряда Полиции Особого Назначения (ОПОН), он был помилован президентом несколько месяцев назад – уже проведя в заключении 8 лет.


«Нас осудили за то, чего мы не делали, — жалуется он. — Только в нашей стране солдата могут осудить за выполнение приказа командира. Теперь неожиданно нас помиловали. Я не могу ни за что взяться. Я все еще не оправился от шока».


Всего с момента вступления в должность в октябре 2003 года президент Ильхам Алиев подписал 4 указа о помиловании. По сообщению директора Правозащитного центра Азербайджана Эльдара Зейналова, за это время были освобождены 914 заключенных, в том числе 123 политических. Правозащитник полагает, что политические заключенные — теперь уже бывшие – обязаны своей свободой давлению со стороны Совета Европы, неоднократно обращавшегося к азербайджанским властям с требованиями о выполнении ими обязательств по освобождению заключенных, относящихся к категории политических.


В настоящее время в Азербайджане действуют 11 тюрем. Министерство юстиции Азербайджана отказалось предоставить данные об общем количестве содержащихся в этих тюрьмах осужденных. Директор Центра программ развития «Эль» Эльмира Алекперова утверждает, что отбывающих наказание в Азербайджане 15 тысяч. Зейналов называет другую цифру — 17 тысяч. В любом случае, количество освобожденных за последний год составляет около 6 процентов от общего числа заключенных.


По подсчетам экспертов, для 65 процентов женатых (замужних) заключенных пребывание в тюрьме становится причиной развода, как это произошло с Амиром Кулиевым. По словам начальника Хатаинского ЗАГС-а (отдела регистрации браков и разводов) Эльмиры Халиловой, большинство случаев семейных расколов приходится на заключенных-женщин.


«Почти все замужние женщины, переступив порог 4-ой (женской) колонии, остаются без мужа, — сказала Халилова. — Но, судя по данным 7-ой колонии, мужчинам на этот счет везет больше”.


А психолог Надежда Сафарова считает, что большой процент распада семей заключенных связан с азербайджанским менталитетом. “Женщины Азербайджана склонны прощать мужчинам абсолютно все, а мужчины же, напротив, не прощают женщинам ничего, тем более жизнь за решеткой”, — говорит психолог.



Процедура развода с заключенными, согласно действующим законам, довольно проста: “Та сторона, которая находится на воле, подает прошение о разводе. Если срок заключения больше 3 лет, дело решается сразу, и постановление об аннулировании брака посылают заключенному в колонию. Если же срок заключения меньше 3 лет, то дело рассматривает суд”, — поясняет Эльмира Халилова.


Самая серьезная проблема, с которой сталкиваются бывшие заключенные, — это безработица. “Уже 3 года как я нахожусь на свободе, но никак не могу найти себе работу, — говорит Акиф Магеррамов, отсидевший 5 лет от общего срока — 7,5 лет. — Куда ни пойду, узнав о прошлой тюремной жизни, сразу гонят. И уже никому не объяснишь, что ты не рецидивист, а просто человек, который сделал ошибку”.


“Общество своим безразличием, недоверием часто вынуждает бывших заключенных идти на новые преступления, и, таким образом, большинство попавших в колонию в первый раз становятся его постояльцами”, — говорит бывший начальник полиции, ныне независимый юрист Исахан Ашуров.


По его словам, в советское время существовал определенный механизм по адаптации бывших заключенных к нормальной жизни. Первым делом, каждого бывшего заключенного брали на учет в районном отделении милиции по месту жительства и в обязательном порядке обеспечивали его (ее) работой. Но теперь, сетует он, такой практики больше не существует.


Член Правления оппозиционной партии «Мусават» Адил Гейбулла до ареста являлся заведующим первым отделением хирургии 1-ой Городской клинической больницы. В 2001 году он нечаянно сбил машиной человека, и его осудили на 3 года. Когда он отсидел срок и вышел на свободу, на бывшее место работы его не приняли — несмотря на его опыт и квалификацию.


«Его (Адила Гейбуллы) профессиональная деятельность не была предметом судебного разбирательства, и суд не лишал его врачебной лицензии, — говорит Ашуров. — Поэтому после отбытия наказания он имел право вернуться в отделение, которое возглавлял”.


Все эти проблемы бывшему работнику ОПОН, упоминавшемуся выше, незнакомы. У него не отнимали квартиру, он не получал отказ насчет работы, его не бросала жена… Просто всего этого у него никогда не было. С 18 лет он воевал в Карабахе, с 24 лет — сидел в тюрьме. Теперь ему 32, и надо все начинать с нуля. Но хватит ли сил?


“Я стараюсь не встречаться с бывшими сослуживцами из ОПОН. Когда мы собираемся вместе, говорим только на одну тему – Карабахская война и столько лет, несправедливо проведенных за решеткой. Нервы уже не выдерживают. Лучше уехать за границу, может, тогда все забудется”, — говорит он.

Новости партнеров

Загрузка...