Толен Тохтасынов: “Я уверен, что лидеры оппозиции сумеют подняться над амбициями и выдвинуть единого кандидата в президенты страны”

Его называют иногда “камикадзе”. Это прозвище дали ему журналисты после двух заявлений, которые сделали его известным в стране. Это был знаменитый депутатский запрос осенью 2001 года, где речь шла о давлении на бизнес-структуры со стороны всемогущего зятя главы государства. А весной этого года Толен Тохтасынов сделал заявление в адрес руководителя администрации президента страны, который оказался замешанным в скандале с “Наурыз-банком”. Расплата пришла осенью этого года. При помощи административного ресурса власти не пропустили Толена Тохтасынова в парламент.


***


Толен Мухамедиевич, несмотря на поражение на этих выборах, вас можно поздравить с тем, что для недопущения Тохтасынова в парламент была кинута целая армия во главе не только со старым соперником по выборам Нуртаем Сабильяновым, но и руководством всей Восточно-Казахстанской области. А это уже говорит о том, какое беспокойство вы доставляете власти – против одного человека мобилизовали все ресурсы в регионе…


— Я убедился, что так было не только в моем округе. Так было по всей стране, и особенно эта технология проявилась во время второго тура выборов против Ораза Жандосова. Но, несмотря на это, около 30 тысяч избирателей отдали за меня голоса. В одном из трех районов округа я выиграл, а в двух райцентрах большая часть избирателей отдала голоса за меня. Там, где удалось мобилизовать людей, там, где удалось поднять население, там и выиграл. По официальным данным, я проиграл в Аягузе и Жарминском районе. Но в самих районных центрах – двух из трех – я выиграл.


Ваш соперник Нуртай Сабильянов неоднократно баллотировался в парламент, но проигрывал. На прошлых выборах он проиграл вам. В этот раз он выиграл. Что им движет – жажда реванша или желание принести пользу землякам?


— Это надо у него спросить. Что же касается тех выборов, то он проиграл их не только мне, но и Турлыханову.


А мог бы он пройти без помощи адмресурса, ведь он родом из тех мест и, говорят, принимал участие в декабрьских событиях в Алматы в 1986 году?


— Да нет, конечно. Однако мне очень трудно давать оценку своему сопернику, мне на выборах было нелегко давать ему оценку и сейчас не стану этого делать.


Ну что ж, это политкорректно. Знакомство с американцами сказывается, шутка. Это к тому, что на выборах очень активно муссировался тезис о том, что “Ак Жол” и ДВК работают на американцев. И некоторые считают, что подобные доводы повлияли на результат выборов.


— Но это же не только во время выборов использовались такие утверждения, это и раньше говорилось, с момента создания ДВК как общественного движения распускаются эти байки. Дескать, мы на службе у американцев, финансируемся американцами и т.д., и т.п. А на этих выборах, очевидно, данная аргументация проявилась наиболее ярко и выпукло. Видимо, что-то нужно говорить в наш адрес, поэтому используется подобный тезис. Что касается связей с Западом, то, по-моему, они сегодня есть у всех, и с Евросоюзом, и с США. Наше руководство, в том числе и сам Назарбаев, очень сильно хотели бы дружить и с теми, и с другими. И все эти годы глава государства провозглашает приоритет западных ценностей, утверждает, что мы ближе к Западу, нежели к Востоку. Вспомните, тезис о Евразийстве казахов как возник у него. И на самом деле, хотя мы и живем в Азии, но близки по образованию, по уровню мышления к западным ценностям. Мы воспитаны, и вы, Айгуль, и я, и другие на советских ценностях, которые близки западным нормам. Никто не отменял понятия “дом, дружба, честность, порядочность”. Это общечеловеческие ценности.


Толен Мухамедиевич, отдельные политологи считают, что шансы победить на выборах упустила сама казахстанская оппозиция, которая вновь не сумела подняться над амбициями, консолидироваться и дать бой властям. Так ли это? Как в целом вы прокомментируете итоги выборов?


— Как можно комментировать преступление? Я даже не называю результаты выборов фальсификацией. Я называю это преступлением, потому что все, что делалось, это уголовно наказуемые деяния в любом смысле и поэтому трудно комментировать то, что власть сделала. Более безобразных, более циничных, более подлых приемов никто не ожидал. Я не выделяю только свой округ. По всей стране творилось такое.


Чем объясняется, на ваш взгляд, такое усиленное использование административного ресурса?


— Страхом.


Страх чего и кого?


— Самого президента, прежде всего, которому в парламенте не нужен ни один инакомыслящий человек. Страх его окружения, которое погрязло во всех делах вместе с ним так, что боязнь, страх перевесили все разумные доводы. Я прекрасно знаю, что в администрации главы государства есть люди, которые предлагали провести более-менее честные выборы. Кстати, когда говорят об использовании административного ресурса, то подразумевают, что власть вмешивается непосредственно в избирательный процесс. Но когда делаются подлоги, это уже преступление, а не просто административный ресурс. Административный ресурс – это неравный доступ к телевидению, использование тех или административных возможностей…


Например, запрет на проведение встреч с избирателями неугодным кандидатам в домах культуры, клубах, вузах и т.д.


— Да, вот это и есть административный ресурс. Но когда директора школы или учителя заставляют откровенно подделывать протоколы и есть тому свидетельства, то это уже преступление. Вот сегодня я только разбирался и убедился, что дело доходило до смешного. В одном из районов моего округа ДВК и КПК получили 8 тысяч голосов из 23,5 тысяч проголосовавших избирателей. У нас есть протоколы, подписанные в том числе и членами участковых избирательных комиссий. А по данным ЦИК, окружной комиссии, за нас проголосовали всего 1300 человек. Как это назвать?


Но недаром предварительные итоги подводили больше двух недель…


— А как можно назвать то, что суды не принимали иски по нарушениям выборов? И поэтому я считаю, что надо называть вещи своими именами: во время выборов у нас в республике совершено преступление против народа.


Парламент всегда считался органом, предназначенным для представительства (то есть выпуска пара в угоду настроениям общества) и законотворчества. Возникают сомнения, сможет ли избранный во время нынешних выборов состав Мажилиса справиться с этими задачи. Ведь он формировался по старым советским принципам: здесь тебе и тележурналист, и колхозник, и передовой рабочий…


— По большому счету, ни президенту, ни его администрации в новом составе парламента не нужны депутаты, которые бы поднимали вопросы коррупции, особенно «Казахгейта». Больше их ничего не интересовало. А вопросы коррупции, «Казахгейта» в уходящем парламенте поднимались чаще всего.


— Некоторые политологи считают, что такой гладкий состав нижней палаты парламента необходим для проведения так называемой конституционной реформы. Эта реформа может пойти по двум сценариям: либо будет законодательно утверждена династийная передача власти, и с этим связывают вхождение в Мажилис Дариги Нурсултановны, либо, напротив, власть пойдет на демократические подвижки.


— Я не верю, что Дарига Нурсултановна способна стать президентом. Хотя это самый лучший вариант в настоящее время.


Для кого?


— Для страны.


В каком плане?


— Мы будем иметь еще массу нехороших явлений, и я боюсь, что будет пролита кровь. И с этой точки зрения Дарига Назарбаева на посту президента была бы лучше.


Вы хотите сказать, что оппозиция готова отстаивать свои принципы с помощью оружия или власти приведут к такой ситуации, когда прольется кровь?


— Зачем оппозиции браться за оружие? Это власти приведут к такой ситуации, когда произойдет столкновение с собственным народом.


Очевидно, одной из первых жертв станете вы? Вряд ли вам простят заявления, озвученные осенью 2001 года, или весной нынешнего года в адрес руководителя администрации.


— Ну, я бы не сказал, что одной из жертв. Да, я много слышал, начиная с того времени, что я — один из первых кандидатов, в отношении которого могут возбудить уголовное дело или еще что-то раздуть. 20 сентября, сразу после выборов, в округе распустили слух, что я уже улетел. И я вынужден был пройтись по базарам, чтобы показать землякам, что я жив — здоров, никуда не уехал и не собираюсь уезжать. Что же касается, стану ли я действительно одной из первых жертв или нет, такой момент присутствует, начиная с того самого времени, когда мы создали общественное движение “Демократический выбор Казахстана”. И это касается нас всех. В конце концов, я всегда говорил и повторяю: случайно кирпич любому на голову может упасть.


Ну, ничего случайного в нашем мире нет.


— И никто от этих случайностей не застрахован. И это все равно, что спорить, летать ли самолетами или передвигаться наземным транспортом.


Вы готовы к неизбежным репрессиям и не только по отношению к себе, но и к другим?


— Думаю, что не только я. Сегодня все ясно представляют себе возможный ход событий. Я сказал бы, что боюсь одного: как бы не случилось повторения силового варианта. Конечно, когда нож к горлу приставят, каждый начнет защищаться. А сегодня ситуация почти такая. За себя могу сказать, что я готов отстаивать свои позиции до конца.


Толен Мухамедиевич, чем конкретно вы будете заниматься после 1 декабря?


— Я буду заниматься всем, чем и сейчас занимаюсь, только без депутатского мандата.


Вы будете продолжать работу в Компартии?


— Конечно.


Но ведь сейчас власти утверждают, что блок КПК-ДВК не пользуется доверием населения и выборы, мол, это доказали?


— Я уже приводил пример по своему округу, где 8 тысяч человек предпочли нас. В Павлодаре этот показатель еще выше. В Южном Казахстане, в Атырау, Мангистау многие голосовали за нас. Мы имеем на руках подписанные протоколы, где блок получил до 30% голосов. Я разговаривал с представительницей казахстанской миссии ОБСЕ. По ее словам, на участке, где она была наблюдателем в Мангистау, объявили, что блок КПС-ДВК стал вторым после “Отана”. У “Отана” было где-то около 40%, а у нас около 30. Я поинтересовался, а попросила ли она на руки копию протокола. Она удивилась, а зачем, ведь при мне производился подсчет голосов. Она же не знает, что потом все переделывается, несмотря на наблюдателей.


Наш блок проявил себя во время выборов достаточно полно и завоевал доверие избирателей. На деле мы получили пусть не 30%, но близко к этому.


И я верю данным партии “Ак Жол”, по которым видно, что за наш блок и “Ак Жол” проголосовали более 50% от общего числа избирателей, пришедших на выборы. А добавьте сюда еще голоса в моем округе за КНПК. Откуда в Уджаре или Аягузе знают, что такое КНПК. Люди просто перепутали названия партий, а голосовали за Компартию. И так путали везде. Следовательно, мы имеем еще больше голосов.


Как вы оцениваете роль партий во время выборов? Вот Булат Абилов убедился, что партии сыграли роль декораций…


— До начала выборов мы принимали решение бойкотировать выборы или нет. Принималось решение не бойкотировать выборы только с одной целью: поработать с населением. И в данном случае, по крайней мере, оппозиционные партии достигли своей цели. Нам удалось установить контакты с большей частью населения в стране. Только Макпал Жунусова в одном лишь Аягузе, по оценкам местной полиции, на единственный концерт собрала от 15 до 20 тысяч человек. Это при том, что население Аягуза составляет 38 тысяч. Уточню, что полиция так оценила количество человек на концерте. Плюс к этому Булат Абилов приезжал, на встречу с ним пришли не менее 10 тысяч человек. И это говорит о том, что нам реально удалось поработать с населением, заявить о себе, что в стране есть ДВК, есть Компартия, есть “Ак Жол”. Мы смогли донести свои программные установки до широких масс, чего мы хотим вообще, и это нашло отзвук у людей.


Политолог Досым Сатпаев прав, когда говорит, что оппозиция одержала моральную победу?


— Я бы уточнил, что победу мы одержали, но ее у нас украли.


— Вас могут упрекнуть, что выдаете желаемое за действительность.


— Но это на самом деле так. И впервые эту формулу я применил два года назад, когда у Карлыгаш Жакияновой украли победу в Павлодаре, перекинув стопку бюллетеней в ее пользу на сторону соперника.


— Но, видимо, нашей власти нужна максимонизация, по меткому выражению Алтынбека Сарсенбаева, в стране?


— Да, и мы об этом говорили два года назад.


В Экибастузе пожилая женщина, позвонившая в избирательный штаб кандидата в депутаты Мажилиса Людмилы Артюковой, сказала: “Не надо расстраиваться, что проиграли, впереди президентские выборы, надо готовиться к ним”. Как вы расцениваете слова рядовой избирательницы?


— Абсолютно правильно она сказала. Не надо расстраиваться. Надо готовиться к новым поворотам, которые жизнь готовит. Это первое. А, во-вторых, эти выборы многим открыли глаза. Если у кого-то еще были иллюзии, помните, мы много слышали о том, что это делает окружение президента страны, такая-то и такая-то персона. Выборы же раскрыли глаза, кто же дал добро на подобный ход избирательной кампании. Никаких сомнений быть не может, санкцию на то, как выборы должны пройти, дал сам президент страны. И сейчас можно говорить, что оппозиция должна использовать все для объединения своих усилий, реального объединения.


А хватит ли сил у лидеров оппозиции, чтобы подняться над амбициями и объединиться, выдвинуть единого кандидата на предстоящих президентских выборах?


— Я убежден, что они сумеют подняться над амбициями. По крайней мере, три партии уже достигли между собой принципиальной договоренности по данному вопросу. И я уверен, что “Ак Жол”, ДВК и Компартия смогут договориться и выдвинуть единого кандидата.

Новости партнеров

Загрузка...