Сто лет одиночества

Существование людей с ограниченными физическими возможностями, к которым наше гуманное общество приклеило оскорбительный лейбл “инвалид”, назвать жизнью, в полном смысле этого слова, язык не поворачивается…

Недавно я вернулась из Канады, где встречалась с представителями

Ассоциации женщин-инвалидов “Дизэйбл”, которые

поднимают такие вопросы, как право на бисексуальность,

лесбиянство и так далее. У них проблемы нового уровня.


Председатель Ассоциации женщин-инвалидов “Шырак”

Ляззат Калтаева


Существование людей с ограниченными физическими возможностями, к которым наше гуманное общество приклеило оскорбительный лейбл “инвалид”, назвать жизнью, в полном смысле этого слова, язык не поворачивается. В отличие от цивилизованных стран, на постсоветском пространстве инвалиды ассоциируются с сирыми и убогими, заполонившими в последнее время базары, вокзалы, подземные переходы. Хотя большинство людей, скрученных физическим недугом, не опустились на дно, не утонули в горьких слезах жалости к себе. Они продолжают учиться, работать, вносить посильную лепту в строительство и процветание своего государства, которое платит им в отместку цепной реакцией равнодушия.


Симптомы


Долгие годы государство старалось не обращать внимания на проблемы людей с ограниченными физическими возможностями. Они жили на последних этажах высоток, где лифта либо не было вовсе, либо он был таких микроскопических размеров, что туда не влезала инвалидная коляска. Они до сих пор не могут самостоятельно зайти в магазин, аптеку, больницу, не говоря уже о госучреждениях. Они, как и прежде, подсчитывают мизерные копейки, называемые государством пособиями, чтобы помимо квартплаты выкроить крохи на лекарства. И это несмотря на то, что законодательно они, вроде бы, имеют право жить по-человечески…


Государство продолжает играть с инвалидами в непонятные игры. Не верите? Судите сами. Чиновничья рать лукавит даже в таком банальном вопросе, как реальная численность инвалидов, не говоря уже о более серьезных проблемах.


По официальным данным, в Казахстане зарегистрировано почти 389 тысяч инвалидов, из них почти 47,5 тысяч дети. Но существует мнение, что людей с ограниченными физическими возможностями в Казахстане значительно больше. По словам Кайрата Иманбаева, председателя общества инвалидов “Назым”, еще 2 года назад чиновники утверждали, что инвалидов в государстве 450 тысяч, сегодня же предпочли взять свои слова обратно. И это при том, что даже по данным такой несведущей в тонкостях отечественной проблематики организации, как ООН, каждого 10-го казахстанца с чистой совестью можно причислить к людям с ограниченными физическими возможностями. О природе подобных расхождений остается только догадываться: то ли государство регулярно снижает процент проживающих в стране инвалидов из-за нехватки средств на выплату пособий, то ли не желает признавать, что среди нас живут больные люди, которым нужна помощь. И, скорее всего, роковую роль сыграл последний фактор, так как теперь даже с самой высокой трибуны можно утверждать о неактуальности имеющейся проблемы и откреститься от реализации соответствующих программ. Впрочем, что делать с данными другого порядка, чиновники, видимо, еще не придумали, и статистические данные о причинах получения инвалидности по-прежнему удручающи. Так, на первом месте стоят болезни системы кровообращения — 22,8%, на втором — злокачественные опухоли — 17,9%. Третье место занимают различные травмы — 11,8%, четвертое — психические расстройства — 8,9%. Что касается детской инвалидности, то лидируют здесь врожденные аномалии развития — 26,4%, болезни нервной системы — 20%, психические расстройства — 17,3% и болезни органов зрения — 5,6%.


Похвастаться, конечно же, нечем, хотя и не мешает тем, кто по долгу службы обязан решать эти проблемы, еще больше их запутывать и усугублять.


Диагноз


Надежду на лучшую долю инвалидам дарили не раз, но как дело доходило до коренных изменений, беспардонным образом отбирали. Очередную порцию веры люди с ограниченными физическими возможностями получили с разработкой законопроекта “О инвалидах” и заявлениями мадам министра Карагусовой о сногсшибательном размере пособия в 15 минимальных расчетных показателей. Но уже существуют серьезные опасения, что заделу уготована участь его предшественников, и чиновникам вновь придется плясать на похоронах идеи всеобщего благоденствия.


Несмотря на то, что в новом законе, как считают в Минтруда и соцзащиты определены основные принципы государственной политики в области защиты людей с ограниченными физическими возможностями — открытие центров поддержки инвалидов, создание единой базы данных этой категории населения, квота на поступление в вузы и возмещение затрат на домашнее образование детям-инвалидам, право обществ инвалидов по бесплатное получение земельных участков, на которых находятся их строения, — многие считают, что весь пар вновь уйдет в гудок. Конечно, на бумаге все выглядит замечательно и весьма привлекательно – Гульжана Карагусова говорит об обязательной для всех работодателей квоте для трудоустройства инвалидов, об открытии социальных рабочих мест, о многочисленных программах реабилитации, но вся загвоздка в том, что ведомства, контролирующие реализацию этих благ, скорее всего, по традиции будут тянуть одеяло на себя. И вряд ли от этого людям с ограниченными физическими возможностями станет легче жить. Хотя, собственно, нет в таком раскладе ни вины министерства, ни лично г-жи Карагусовой. Такое отношение к инвалидам определяется менталитетом общества. Не зря же Али Аманбаев, председатель городского общества инвалидов, считает, что министры приходят и уходят, а инвалиды остаются.


Между тем, единственное, чего хотят инвалиды, чтобы государство поспособствовало их нормальной интеграции в общество. В качестве примера многие из них приводят Литву, также вышедшую из соцлагеря, но изменившую свою ментальность. Там еще несколько лет назад приняли новый, социально ориентированный закон для инвалидов, обеспечили для них доступ ко всем учреждениям и повысили пособие до 130 долларов. Но на материальных факторах не зациклились, а попробовали преодолеть барьер негатива и общественного скепсиса. Судить о том, насколько это удалось, довольно сложно. Но, во всяком случае, людям с ограниченными физическими возможностями дали шанс доказать, что они умеют работать. У нас же инвалиды продолжают жить по неписаному закону — “дайте мне права, а уж защищу я их как-нибудь сам”.


Что же касается увеличения размера пособия, то уже сейчас те инвалиды, кто получает сущий мизер – 3-4 тыс. тенге, хватаются руками за голову – “Нам этого не надо. Только разговоры пошли об этом, как повысились цены на хлеб и на проезд в транспорте. Что будет, когда пособие реально повысят?”


Возможно ли выздоровление?


Сами организации инвалидов уже давно не надеются на то, что государство по дорой воле займется решением их проблем. “Мы перестали ждать рыбу, которую дадут нам в руки, — говорит председатель общества женщин-инвалидов “Шырак” Ляззат Калтаева, — а решили взять в руки сеть или удочку и ловить рыбу самим”.


Инвалиды сегодня в одиночку сражаются за соблюдение своих прав, за достойное образование, за возможность работать. И несмотря на то, что пока шаги в этом отношении получаются лилипутскими, они не отчаиваются.


Во всех цивилизованных странах инвалиды с детства учатся в нормальных школах, проходя все ступени от колледжа до университета. И когда такой человек с ограниченными физическими возможностями выходит на рынок труда, он ценится наравне с другими специалистами. У нас же обучение детей-инвалидов, в основном, проходит на дому, и естественно, получаемое ими образование ниже среднего. Сюда же следует приплюсовать проблему медицинского обслуживания. Небольшое исследование, проведенное женщинами из “Шырака”, показало, что из 18 женщин лишь одна посещает гинеколога два раза в год, как и положено, еще две женщины регулярно наведываются в кабинет маммолога, остальные же не были в больнице 5 и более лет. Что, собственно, и неудивительно, стоит лишь представить дорогу к врачу. Надо решить, кто из родственников сможет отпроситься с работы и отвезти женщину до больницы, найдет ли она деньги на такси, кто поможет подняться по ступенькам, широкая ли там дверь, поместится ли там коляска, добрая ли в больнице медсестра, и поможет ли она залезть на то гинекологическое кресло. Мысленно прокрутив эту картинку, женщины с ограниченными физическими возможностями зачастую отказываются от посещения клиники. Примерно та же ситуация складывается и с репродуктивными правами женщин-инвалидов. Начнем с того, что эскулапы зачастую отговаривают женщин, имеющих физическую патологию, иметь детей. Но если даже она и решится на этот шаг, перед ней встает неразрешимая дилемма: а смогу ли я поставить на ноги ребенка, одеть его, накормить, заплатить за детский садик и так далее.


Но, между тем, на изменения в законодательной базе люди с ограниченными физическими возможностями не уповают. “Нам следует не столько изменить законодательство, — считает Ляззат Калтаева, — сколько прописать ответственность за его неисполнение, нужны подзаконные акты, где было бы четко зафиксировано, например, какой ширины должны быть пандусы, какой у них должен быть угол наклона”.

Новости партнеров

Загрузка...