“Я — не оппозиция. Я член президентской партии”

Казахстанский президент, безусловно, самый выдающийся среди своих коллег в странах СНГ. Успехи, которых он добился для Республики, сегодня очевидны для всех. И они не эфемерны, эти успехи, кто бы и как не злопыхал на этот счет.


Да, большинство первых нефтяных контрактов заключены на кабальных для Казахстана условиях. Но кто бы пришел к нам в ту пору с большими инвестиционными деньгами на других условиях! Еще в 1995 году специалисты в компании “Шеврон” нашу страну оценивали как зону максимального риска и сравнивали нас по степени риска с какой-то африканской страной, где отмечали состояния предгражданской войны. Помню, как нашу делегацию в Америке при посещении офиса “Шеврона” такая оценка и такое сравнение шокировали. Но факт остается фактом реальной истории.


Да, методику приватизации всех больших и малых предприятий, когда иностранцам отдавали лишь активы, а долги и убытки этих предприятий буквально упали на плечи и головы отечественных начинающих предпринимателей, мы до сих пор считаем порочной, а кто-то и преступной. Но разве готовы и способны были тогда наши предприниматели вложить в производства столь реальные средства, чтобы их запустить, чтобы они заработали?! Да и были ли у нас тогда настоящие предприниматели?


Помню исторические слова одного очень мудрого знакомого еврея-предпринимателя в период “дикой приватизации”, когда все подряд за копейки скупали “блатные” чиновники и их семьи, ничего не понимающие ни в производстве, ни в бизнесе вообще. Он тогда сказал:


— Конечно, всякому делу нужен рачительный умный хозяин. Это пришли не хозяева. Но ничего. Через десяток лет мы у них все купим, потому что они управлять делом не смогут.


Оно бы так и случилось, если бы социальная ситуация в стране позволяла ждать десять лет. Пришли иностранные инвесторы, и тотальная безработица покатилась на убыль, бюджет стал получать первые ощутимые поступления от налогов. А стоило бы правительству признать долги отечественным предпринимателям, которые оно якобы забрало на себя в виде пассивов “Карметкомбината”, балхашских медеплавильных производств, джезказганских рудников и т.д., и придумать способ и форму возврата этих долгов, то эпоху приватизации в Казахстане безоговорочно ВСЕ, до самой черной оппозиции, признали бы эпохальной победой президента Назарбаева. Потому что ведь далее все промышленное достояние Казахстана можно вернуть и в собственность государства, и в собственность отечественных предпринимателей как через механизм рынка ценных бумаг, так и через механизм национализации в каких-то специальных случаях. Это лишь вопрос времени и финансовых средств.


Почему же небо над головой столь успешного президента не безоблачно? Почему ряды его оппозиции растут, а в этих рядах не шантрапа какая-то бестолковая, какой ее пытается выставить господин Ертысбаев, тут и бизнес-элита страны, заметные политические фигуры, даже пенсионеры и ветераны, о которых президент печется едва ли не день и ночь? Почему все больше тех, кто не согласен с дорогой ценой (хоть и вынужденной) рыночных реформ при очевидных благих результатах?


Дело не в том, сильна сегодня оппозиция или слаба, чтобы претендовать на власть. Дело в том, что лидер страны, заслуживший быть кумиром, не пожинает лавры, а живет в еще большем напряжении, чем в самые тяжелые годы реформ. Дело в том, что между ним, выдающимся, если не Великим, и народом стоит, заслоняя светлые планы и сводя на нет гигантские усилия, мрачный призрак коррупции.


Как всякий призрак, коррупция многолика. Если говорить о примитивном ее аспекте — теневом секторе экономики, то со снижением некоторых налогов произошло некоторое снижение и теневого сектора. В официальных докладах звучит, что теневой сектор снизился с 60 до 30 процентов. Не очень-то я верю этим цифрам буквально. Но естественно, если налог выгоднее, безопаснее и спокойней платить, чем взятки всяким проверяющим, то взяток стали платить меньше, а налоги — чаще.


Но ведь основа коррупции — в идеологических установках не рядового проверяющего инспектора, а его начальника, руководителей тех или иных звеньев в цепи государственного управления. Тут мы имеем дело не с “кусочниками”, а с “долевиками”. Бытует ошибочное мнение, будто этот уровень коррупции раскрывать и ликвидировать трудно, почти невозможно в силу недостаточности правовых обоснований для обвинения в коррупции.


Казалось бы и в самом деле: чиновник, имеющий долю в ТОО или в АО, такой же гражданин, как и все, и если его долей управляет жена или сестра, а не он сам, за что к нему придраться? Даже если этот чиновник — начальник финансовой полиции района или города, а сестра его становится соучредителем ТОО или АО именно в пору его полицейского начальствования — фактически все очевидно, а юридически адвокаты такого коррупционера в суде защитят как дважды два!


Множество в стране предпринимателей, на теле которых сидят такие пиявки, такие упыри. Когда от налогов надо было прятаться, упырей сами себе на шею искали как “крышу”. Не внося в дело вклада, они закрепились юридически, они защищены законом формально. И они “доят” бизнес по-крупному, мешают ему развиваться. Основной хозяин бизнеса зачастую готов себя и семью содержать с туго затянутым поясом, чтобы основную массу прибыли вложить в развитие бизнеса, в создание основных средств производства, базы, новых технологий. Но чиновника-долевика подобные проблемы не волнуют. Он ведь временщик. Ему 20-30-40-50 процентов прибыли подай прямо сейчас. Завтра — ему хоть трава не расти. Проверить это очень легко. Тут может помочь даже финансовая статистика. Стоит только посмотреть, сколько официально получают зарплату генеральные директоры ТОО, а сколько — соучредительницы-сестры финансовых полицейских начальников. А уж раздел прибыли по итогам года — картина наинагляднейшая.


Теперь бы от упырей надо избавить отечественный бизнес, но как? И может ли это сделать президент страны?


Думаю, что президент может сделать следующее. Он должен прямо и ответственно сказать бизнесменам:


— Законы и уставы ваших предприятий позволяют исключить из доли тех учредителей, кто не приносит пользы, а тем более приносит вред. Гоните нахлебников из своего бизнеса смело, и вам за это ничего не будет. Не задушит вас налоговая полиция, потому что за этим проследит центральный орган, не лишат лицензии акимат или министерство, потому что я лично за это спрошу с акимов и с министров.


Если предприниматели Казахстана поверят президенту, в развитии бизнеса наверняка случится рывок вперед.


Но одного только слова мало. Я уверена, что если нельзя юридически доказать шитое белыми нитками и судить за коррупционные действия, то снять с должности начальников, которые вдруг стали сами или через родственников соучредителями в действующей фирме в пору исполнения своего служебного долга, следует быстро и повсеместно. Тогда и предпринимателям легче будет их выкинуть из своего бизнеса. Причем мотив их отстранения от должности может быть любой другой, мало ли недостатков в их работе…


А чтобы сподвигнуть чиновника не на поиски донора своей семьи в среде бизнеса, а на беззаветное служение Отечеству, нужно ликвидировать в системе госслужбы советскую уравниловку. Именно советская уравниловка там царит. В принципе поднять уровень зарплаты госслужащим — еще не значить ее устранить. Нужна принципиально новая премиальная система, хотя бы с применением КТУ, ведь каждая государственная бумага, документ помечается внизу (или обязательно должна помечаться) фамилией исполнителя. Как же премируют чиновников сегодня? К некоторым праздникам — по половине оклада или по окладу. У начальника большой оклад — ему и премия большая. Еще премируют по итогам работы. Например, разработали в министерстве закон или в правительстве бюджет. Премии — опять всем и опять же они базированы на окладе. Носился ли ты со свежими идеями и мыслями, просиживал ли над документом за полночь на работе или играл на компьютере в шарики — разницы нет. Фактически финансовые стимулы для служебного рвения отсутствуют. А ведь даже в советскую эпоху система премирования была гибче. Я помню ошеломляющее событие для нашей семьи в далекие советские времена, когда от министерства сельского хозяйства мои родители получили премию по шесть окладов за то, что сад, который они развивали на опытной станции, в урожайный зерновой год дал 30 процентов прибыли хозяйства! Мало того, что даже мы, дети, ощущали себя в те дни Рокфеллерами, потому что семья решила сразу десяток бытовых проблем, так ведь моральный стимул был нам всем грандиозный.


Почему в бюджете правительства и министерств не создать специальные премиальные фонды из денег, квартир, автомобилей и не обозначить задачи и задания, за решение которых будет вручена существенная, ощутимая, достойная премия даже младшему специалисту, если его участие и вклад были заметными? Я думаю, что отличившиеся министры должны быть премируемы только из специального фонда премьера, чтобы их премии не поглощали основную часть министерского премиального фонда. При такой политике, может быть, потолок повышения зарплаты всем госслужащим можно было бы пока и не обозначать столь высоким, о котором мечтает президент.


Вряд ли то, о чем я сегодня размышляю, неизвестно президенту страны. Если не каждый отдельный случай, то как явление это ему хорошо знакомо. И беспокойство мое о том, почему же не принимается никаких мер? От незнания или от царственного снисхождения: а мол, ладно, работа у ребят моей команды трудная, напряженная, зарплата маленькая, пусть пока подкармливаются?


На беспокойства эти наталкивает множество скандальных историй по нарушению конкурентного законодательства, которые совершенно даже не закамуфлированы, которые получают огласку на самом высоком уровне, вплоть до парламентской трибуны, озвучиваются в СМИ месяцами, годами. Но все остается в пользу недобросовестных конкурентов от власти.


Как у всякого журналиста, примеров с документами у меня полные карманы. Но начну демонстрацию с парламентской эпопеи, когда по деятельности коммунального предприятия “Тартып” в адрес государственных органов и трем премьерам было сделано 12 или 13 (под конец уже сбилась со счету) депутатских запросов. Все государственные органы писали акимату г.Алматы предписания по устранению нарушения закона. Акимат делал вид, будто что-то исправляет в нормативных документах. Но по сути все осталось так, как хотел предыдущий аким. Он хотел, чтобы рынок вывоза ТБО, рынок очистки города был монополизирован.


И этот обыкновенный конкурентный рынок, на котором успешно и с большими планами на перспективу (мечтали даже сконцентрировать прибыль и построить на акционерных началах вместо мусорного полигона, гигантской городской свалки современный перерабатывающий отходы завод!) работало более 70 бизнес-предприятий, монополизирован теперь железобетонно. Есть РГП “Тартып”, у которого выжившие после неимоверного акиматовского прессинга бизнесмены со своей техникой работают на субподряде. Не помогла даже попытка предыдущего председателя антимонопольного Агентства разрушить эту монополию через судебное решение. Вернее, господин Жандосов не успел эту попытку довести до ума, его завлекла большая политика.


Понятно, что вывоз мусора — не президентских мозгов дело, стыдно даже слово “мусор” произносить рядом со словом “президент”. Но нарушение акимом статей закона и невыполнение им десятка предписаний уполномоченных государственных органов — увы, президентская головная боль. Кто, кроме президента, акимов назначающего, может конкретно им погрозить пальцем: ты, мол, там, друг и соратник, давай, не зарывайся, меру знай?..


Теперь новому акиму Алматы наверняка станут “втирать мозги”, что было все это сделано из благих побуждений, из желания навести порядок в городе. Но, наверное, у нового акима хватит ума не поверить ретивым соратникам предшественника. Ибо на вопрос, чего ждешь от нового акима, каждым проинтервьюированный прессой алматинец первым пунктом назвал задачу очистки города от завалов мусора. Ибо “Тартып” за короткий срок существования успел прославиться и долгами по налогам, и несвоевременной выплатой денег (как бюджетных, так и собранных с населения) субподрядчикам, и даже исчезновением некоего ответработника с некоей суммой денег… Надеюсь, что у нового акима хватит ума догадаться, что сфера ТБО — это миллиардные годовые теневые обороты. Стоит созвать на совет бизнесменов, работающих в этой сфере, как-то даже сделавших попытку объединиться в ассоциацию, и они в доступной простому пониманию форме нарисуют схему потоков теневых денег. Забирай в бюджет — не хочу! Лишь бы новый аким захотел.


А что думал все эти годы про коммунальную антиконкурентную деятельность предыдущего акима (приведенный пример далеко не единственный) наш рыночный президент? Наверное, думал: да черт с ним, с мусором, лишь бы аэропорт поскорей достроил? Или он думал что-то другое? Точно он НЕ думал по этому поводу одной простой вещи: когда не даешь укорот умышленному попиранию закона своей свитой, то как бы покрываешь ее ошибочно незаконный или корыстно незаконный интерес, как бы становишься с ними заодно против конкурентного рынка, за который вроде бы сам и борешься все эти годы.


В демонстрации примеров в первом ряду должен стоять и случай с таможенной экспертизой, которую правительство отдало иностранной фирме без всяких “тендеров-мендеров”, да еще и из бюджета на ее деятельность чуть не по миллиарду в год выделяет с благословления парламента. Хотя рынок экспертных услуг давно у нас отпущен в конкурентную среду, хотя в Конституции записано “монополизация запрещается”, хотя в конкурентном законе записано, что разделение рынка по долевым или территориальных признакам не допускается. Для кого законы пишем, принимаем, дополняем, совершенствуем, усиливаем? Для народа. Для бизнесменов. Но не для правительства. И не для президентского окружения. Так давайте же внесем в Конституцию поправку. Перед законом все равны. Хоть дворник, хоть президент. Равенство перед законом дворника и президента можно оставить. Потому что дворника за нарушение закона обязательно судят. А президент в случаях сомнения заручается постановлением Конституционного совета. Но далее в Конституции следует записать: “Если же вдруг аким или работник администрации президента захочет сделать иначе, чем записано в Конституции и законе, то законно считается так, как хочет аким или работник администрации президента”. Потому что ни для тех, ни для других нет ни надзора, ни управы, ни суда.


Последний мой депутатский запрос перед роспуском нашего созыва парламента был по поводу деятельности компании “Эйр-Астана”. И в частности, в связи с монополизацией торговли билетами на рейсы этой компании. Почему вдруг у “Эйр-Астаны” появился единственный генеральный агент по торговле билетами. Во-первых, “Эйр-Астана” — национальный перевозчик и резидент Казахстана, государственная доля в компании — контрольная. Значит, для нее должен действовать закон о государственных закупках: если уж даже доказана безысходная необходимость у кого-то одного на конкурентном рынке продажи билетов купить услугу генерального агента, то тогда обязательно на условиях проведения открытого конкурса. Но самое главное — по здравому смыслу “Эйр-Астане” должно быть выгодно, чтобы ее билеты с большей заинтересованностью продавали как можно больше агентов.


Но “Эйр-Астана” заключает генеральное агентское соглашение только с единственным ТОО “Отрар Тревел”, остальные получают право торговать билетами только по разрешению этого ТОО, как субподрядчики, и уже, разумеется, с меньшим процентом комиссионных вознаграждений. И без права продавать билеты льготные по корпоративным договорам. Почему?!! Я никак не могла понять природу этого глупого и мелкого явления. На догадку натолкнули коллеги-депутаты:


— Ну, ты, мол, безрассудная голова, опять не туда влезла, там же президентский интерес….


Что? Президентский интерес в каком-то ТОО?! Глупости! Ну, я понимаю инсинуации с “Казахгейтом” — хоть уровень предполагаемого “интереса” выдерживают. А здесь уж вовсе пошлятина какая-то. Но наученная горьким жизненным опытом, что дыма без огня не бывает, я стала допытываться у тех и других, каким образом президента можно приплести к маленькому ТОО, для которого вопреки интересам всех остальных конкурентов и даже вопреки интересам самой “Эйр-Астаны”, в нарушение наших конкурентных законов создали неимоверно тепличные условия.


Что же оказалось на поверку. Всего лишь навсего хозяйка привилегированного ТОО имеет родственные отношения с неким работником в управлении делами администрации президента. Я написала “всего лишь навсего” и тут же поняла, что если депутатам прошлого созыва и продадут в бывших депутатских домах квартиры хоть с какой-нибудь амортизационной скидкой, то мне уж точно этой квартиры не видать, как своих ушей. Но я все-таки не вычеркиваю этот абзац. Черт с ней, с квартирой, как вычеркнут из списков, так, считайте, шапка и загорелась… Мы, журналисты, и большие выгоды теряли, сохраняя принципы, защищая закон, а по сути честь и достоинство президента. Вы только вдумайтесь! Если я со своим громким именем, скандальной репутацией и любовью народа (признания в любви и поддержке каждый день получаю в маршрутках и автобусах) прогнозирую последствия для себя от сказанной мной правды, то ведь и судьи, стоит обратиться в суд по нарушению закона, будут думать про неполученные ими квартиры, не перевод на повышение и т.д., но не о законе.


А рядовые бизнесмены из “аошек” и “тоошек”? Рискнут ли они хоть “тявкнуть” против интересов семьи работника президентской свиты? Да ведь их через мясорубку пропустят и будут направо и налево врать, что это глава государства котлету заказал.


Вот она — ахиллесова пята нашего президента. Приближенные и назначенцы президента злоупотребляют своим служебным положением на конкурентном рынке. Правительство на нем злоупотребляет, опираясь на властный ресурс. Равенства в конкуренции в нашей стране нет. Это еще один серьезнейший аспект коррупции. Он не классифицирован нормативно правовыми актами в буквальном смысле как коррупция. Потому что с недобросовестной конкуренцией на базе конкурентного законодательства вроде бы должны справляться антимонопольные органы и органы по защите конкуренции.


Но до сих пор со времени моего последнего депутатского запроса глава антимонопольного органа господин Сагинтаев не дал ответа на поставленные ему вопросы и, разумеется, не направил предписания “Эйр-Астане” об ее обязанности либо расторгнуть генеральное агентское соглашение с ТОО “Отрар Тревел”, либо заключить равные по условиям соглашения с другими желающими участниками этого конкурентного рынка. А сможет ли такое предписание направить господин Матишев, когда вновь создаваемый комитет по защите конкуренции наконец пройдет процедуру регистрации и утверждения своего регламента? Я заранее могу дать отрицательный ответ. Не потому что господин Матишев не профессионал в вопросах конкурентной политики. А потому что комитет по защите конкуренции, утонувший в глубинах министерства торговли американского, наверное, в состоянии исполнять свои фукции, но утонувший в глубинах Минторга казахстанского должен жить по главному негласному закону о государственной службе: каждый сверчок знай свой шесток. Любого же сверчка на шестке администрации президента, хоть он поет не громче, а то и совсем не поет, всегда признают лауреатом вокала, в любой конкуренции, потому что “менталитет”, “восток — дело тонкое”, потому что зачем-то по традиции, по привычке, по инерции интерес того сверчка будут связывать с интересом самого президента или его семьи.


Ответим сами себе на сакраментальный вопрос. При бешенной загруженности президента страны, при том …дцатом месте в государственной чиновничьей иерархии, которую займет нынче председатель комитета по защите конкуренции, часто ли он сможет попасть на прием к президенту? Может быть, раз в год. Если крупно повезет, то два раза. Как же он ему доложит, что уже три акима стали на конкурентном рынке “беспредельщиками”, как же он поставит в известность главу государства, что работник из его свиты давит на суд в тяжбе по защите конкуренции? И как этому председателю написать предписание своему собственному министру, если его РГП допускает нарушение закона. И кто же такой этот председатель для премьера, подписывающего или одобряющего коммерческие контракты по роду своей деятельности, (тот же контракт о таможенной экспертизе, отданной иностранной кампании). Ведь он и премьера в глаза, пожалуй, больше двух раз в год не увидит.


Видимость защиты конкуренции — это видимость реализации существа президентской программы-2030, в основе которой полноценное развитие рыночных отношений.


Если, не дожидаясь очередного форума предпринимателей, глава государства поручил бы провести среди предпринимателей опрос: где, в чем и по сравнению с кем они поставлены в неравные конкурентные условия, то наверняка бы согласился, что комитет по защите конкуренции во властной иерархии должен получить существенные приоритеты. Ибо результаты анализа лишь нескольких десятков фактов удручают даже сторонников президента. Доказательством тому служит готовность и оперативность руководства партии “Отан”, с которыми оно год назад собрало круглый стол, для обсуждения по существу проекта закона “О тендере”, инициированного мной в мажилисе. Тогда мы пришли к общему выводу, что стране нужен единый закон “О конкурсных процедурах”, ибо сегодня всякое министерство и ведомство руководствуется в проведении конкурсов своим подзаконным нормативным актом. А всего их девять! Если не более. До сих пор. Ведь далее круглого стола дело не пошло. Правительство считает сферу конкурсных процедур благополучно урегулированной. Мои коллеги-депутаты с правительством ссориться не хотели. Руководство партии “Отан”, возможно, удовлетворилось тем, что сможет себя блестяще реализовать и отличиться в выполнении громадной строительной жилищной программы.


Неудивительно, что отсутствие реальной защиты конкуренции и защиты потребителей (а это не всегда, но часто одно и то же) — предмет сильного раздражения оппозиции. И стимулятор роста ее рядов.


За последние два года работы депутатом в парламенте я написала на эту тему около 60 подробных служебных записок президенту, премьерам, министрам. Все это были попытки закрыть ахиллесову пяту нашего президента. И нынешняя публикация — очередная попытка сделать это. Ибо я — не оппозиция. Я член президентской партии.


Спасибо, Татьяна Квятковская.

Новости партнеров

Загрузка...