Три политических смысла и три юридических бессмыслицы предстоящего суда по Жакиянову

Источник: газета “Свобода слова”

Итак, 14 января состоится теперь уже окончательный суд по вопросу выхода на свободу или оставления в неволе Галымжана Жакиянова. Ночью из Павлодара в Шидерты выедут целых три апелляционных судьи областного суда, чтобы провести “открытое” судебное слушание (в закрытой для “посторонних” колонии) по протесту областного специализированного прокурора М. Абдрашитова.

Такого отродясь не бывало, и все эти “выездные” заседания, когда к рядовому з\\к (как в Мекку) в очередь ездят судьи и прокуроры, сами по себе есть убедительнейшие доказательства политической подоплеки как осуждения, так и долгой канители с освобождением лидера Народной партии ДВК. Однако на всех этапах этой судебно-уголовной репрессии власти тщательно стараются делать вид, что никакой политической составляющей в деле Жакиянова нет, и речь идет исключительно о неукоснительном исполнении закона и всех юридических процедур.

Несведущий прокурор Абдрашитов

Что ж, давайте и мы накануне этого, в любом случае последнего, суда посмотрим, насколько прокурорский протест начинен юридическим и насколько – политическим смыслом.

Протест этот, как известно, был подан на уже принятое Экибастузским горсудом (с выездом, разумеется) решение об условно-досрочном освобождении, когда бывшему осужденному Жакиянову уже должны были вернуть удостоверение личности и выдать справку об освобождении. Тем более что на том суде ходатайство об УДО присутствующий прокурор Никитин не только поддержал (что отражено в Постановлении), но и устно добавил, что с их стороны никаких протестов не будет.

Но протест в последний момент появился, и о чем же он?

Там три момента

Первый, это утверждение, что суду следовало отклонить представление начальника учреждения об условно-досрочном освобождении на том основании, что осужденным Жакияновым Г. Б. допускались злостные нарушения режима отбытия наказания, за что на него налагалось 9 взысканий, последнее из которых до настоящего времени не снято и не погашено в установленном законом порядке.

Здесь надо иметь в виду, что если это возражение прокурора суд примет, тогда по закону еще раз вернуться к рассмотрению УДО можно будет только через шесть месяцев – 14 июля. То есть (с учетом уже виденных нами проволочек) прокурор фактически требует держать Жакиянова в неволе, по крайней мере, до начала осени.

Таков политический смысл этой части протеста; что же касается смысла юридического, то приведенная аргументация до неприличия противоречит всем тем базовым нормам уголовно-исполнительного законодательства, которые специализированный как раз по этой части прокурор не может не знать.

А именно: само по себе наличие или отсутствие взысканий, по закону, не является основанием для отказа в УДО. Статья 70 УК гласит: Лицо, отбывающее …лишение свободы, может быть освобождено условно-досрочно, если судом будет признано, что для своего исправления оно не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания. И все.

А статья 169 Уголовно-исполнительного Кодекса расшифровывает порядок: При отбытии осужденным установленной законом части срока администрация органа, исполняющего наказание, обязана в месячный срок рассмотреть вопрос и вынести постановление о представлении либо отказе в представлении к условно-досрочному освобождению. В представлении должны содержаться данные, характеризующие личность осужденного, а также его поведение, отношение к труду и обучению за время отбывания наказания.

Опять же – это все, наличие взысканий или поощрений, конкретно не указывается, поскольку все это “сидит” внутри данной нормы, и, согласно Закону, сама администрация решает, представлять на УДО или нет. Администрация же решила (понятно, что получив прежде политическое решение сверху), поступив тем самым строго по букве и духу нашего гуманного (на бумаге?) законодательства.

Кстати, прокуратура, по Конституции, существует не для обвинений граждан и ухудшения их положения (к чему мы как раз привыкли), а именно для надзора за неукоснительным соблюдением законности. Причем (и это принципиальнейший и очень многозначительный момент!), и Основной закон, и все кодексы в качестве базовых своих новелл содержат утверждение о презумпции невиновности и о том, что всякое сомнение трактуется в пользу гражданина и его прав. За чем тоже, по-хорошему, должна бы надзирать прокуратура.

Плохой поступок прокурора

Прокурор же Абдрашитов, требуя отказа в УДО вопреки мнению уполномоченной на то законом администрации колонии, не просто пошел против конституционного предназначения своего ведомства. Нет, он поступил много, много хуже. Дело в том, что, аргументировав свое требование указанием на девять взысканий за злостные нарушения, он уже прямо нарушил и исказил закон и, более того, совершил наказуемое деяние, которое на языке УК можно сформулировать как распространение (к тому же — при исполнении служебных обязанностей) не соответствующих действительности измышлений, наносящих существенный вред гражданину Жакиянову Г.Б.

Дело в том, что в соответствии со статьей 113 УИК, осужденный считается не имеющим взыскания, если в течение шести месяцев не будет подвергнут новому взысканию. И эта цивилизованная норма как раз и попала (совсем недавно!) в наше законодательство именно для того, чтобы погашенные взыскания не “висели” бы на осужденном, и никто не мог бы их ему “припомнить”. А иначе – зачем бы ее вообще вставлять в Кодекс?

Так прокурору ли не знать и не понимать смысла учета взысканий?

И мало того! Вписав как бы невзначай словечко злостные, г-н Абдрашитов поступил нехорошо, ой как нехорошо! Одно дело, знаете ли, когда две хозяйки, поссорившись на кухне, или, скажем, два собутыльника с незаконченным средним образованием говорят друг другу, не подумав, разные слова, и совсем другое, когда имеющий конкретный смысл юридический термин употребляется высокопоставленным служителем юстиции в казенной бумаге, решающей такой “пустячок”, как свобода человека!

Так вот, согласно статье 112 УИК, осужденный признается злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания постановлением начальника исправительного учреждения одновременно с наложением взыскания. В отношении же осужденного Жакиянова такого постановления ни разу (!) не выносилось. Напраслину возводит слуга закона, мягко говоря!

Чего же ждать нам от этой части протеста?

Скорее всего, суд постарается просто “не заметить” данной прокурорской “аргументации”: уж слишком вызывающе она не соответствует закону. И тогда мы с вами сделаем вывод, что протест был подан ради перенесения срока освобождения Галымжана Бадылжановича на “после инаугурации”, а специализированный прокурор в этой части своей бумаги просто “перестарался”.

Однако не исключено, что суд согласится с прокурором. И тогда мы с вами должны будем предположить, что юрист Абдрашитов из г. Павлодара (или некто повыше него) обладает неким уникальным влиянием, позволяющим ему “выстраивать” вдоль своей “оригинальной” трактовки законодательства не только местных судей и прокуроров, но и саму несокрушимую Загипу Балиеву — министра юстиции, которая (в эксклюзивном порядке) вопрос УДО Жакиянова рассмотрела и одобрила на специальном совещании в своем ведомстве.

А если серьезно, то это будет означать, что решение об освобождении Жакиянова “переиграно” на самом верху. Что очень печально, хотя, уверен, маловероятно.

Почувствуйте разницу

Второй момент прокурорского протеста звучит так: Частью 2 статьи 70 УК РК предусмотрено право суда возложить на осужденного обязанности, предусмотренные частью 1 статьи 45 УК РК, которые должны им исполняться в течение неотбытой части наказания. Данный вопрос судом не обсуждался и не анализировался…

Чтобы было понятно, статья 45 называется \»Ограничение свободы\», а ее часть 1 начинается так: \»Ограничение свободы состоит в наложении на осужденного судом определенных обязанностей, ограничивающих его свободу, и отбывается по месту его жительства под надзором специализированного органа без изоляции от общества сроком от одного года до пяти лет\»…

Политический смысл здесь очевиден: лидера оппозиции хотят “посадить на поводок” (и, наверное, не случайно в прокурорском протесте про Жакиянова сказано “… до ареста проживавший в Павлодаре…”).

А вот со смыслом юридическим – снова неувязки.

Начнем с того, что прокурор опять (как бы это помягче сказать) “своими словами” изложил норму закона, на которую ссылается, и из собственной же импровизации делает нужный ему вывод. В оригинале же норма звучит так: \»Применяя условно-досрочное освобождение, суд может возложить на осужденного обязанности, предусмотренные частью первой статьи 45\»…

Почувствуйте разницу: слово \»может\» вовсе не означает, что должен. Более того, в данном случае суд и не мог применить эту норму, поскольку в той же статье 45 есть еще и часть третья, звучащая так: \»Ограничение свободы не применяется к лицам, имеющим судимость за совершение тяжкого и особо тяжкого преступления, военнослужащим, а также к лицам, не имеющим постоянного места жительства\».

Жакиянов же осужден по статье, относящейся к категории тяжкие, поэтому формально (а исполнять закон неформально – нельзя!) дело обстоит просто: если суд принимает решение об УДО (а он – принял!), то без каких-либо ограничений свободы. Так что обсуждать и анализировать, как требует прокурор, здесь нечего.

Но все же, поскольку властям, конечно же, политически важно поставить приобретшего огромный вес политика под такие, например, требования – не менять постоянного места жительства, работы и учебы без уведомления специализированного органа, не посещать определенные места, в свободное от учебы и работы время не покидать места жительства, не выезжать в другие местности без разрешения специализированного органа… попробуем мы сами исполнить требование прокурора: обсудим-ка мы это сами и проанализируем.

Так вот, анализ всего текста статьи 45 говорит — хорошая статья, полезная, целиком ориентированная на молодых людей и на то, чтобы один раз оступившийся человек опять не сбился с пути. В ней подробно прописано, как местные власти должны следить за трудоустройством таких “проблемных” граждан, помогать им в учебе и в быту. А если и принуждать, то для их же пользы. Например, суд может возложить на осужденного к ограничению свободы исполнение и других обязанностей, способствующих его исправлению: пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании, заболеваний, передающихся половым путем, осуществлять материальную поддержку семьи.

А теперь представьте себе, что суд, по требованию прокурора, начнет всерьез обсуждать необходимость предписать международно авторитетному политику “не выезжать в другие местности” или запретить ему “посещать определенные места”…

Интересно, какими такими “уголовно-профилактическими” соображениями можно обосновать подобные ограничения именно для Жакиянова?!

Забыли про портфель

Наконец, третий пункт прокурорского протеста: Суды во всех случаях обязаны обсуждать возможность освобождения (полностью или частично) осужденного от дополнительного наказания, и решение по этому вопросу должно быть отражено в резолютивной части постановления.

А вот здесь прокурор прав. Но вот полностью или частично, выявится уже на суде.

Дело в том, что упомянутое “дополнительное наказание” — это запрет на занятие ответственных государственных должностей сроком на три года. И Экибастузский суд действительно должен был отразить этот вопрос в своем решении. Но не отразил. В чем освобождаемый Жакиянов, конечно же, не виноват и дополнительно сидеть за это не должен. Но горсуд, скорее всего, тоже не виноват, поскольку уж (извините) не экибастузскому судье решать, “светит” или нет в ближайшие три года ответственная государственная должность лидеру ДВК. Не знал – вот и не отразил.

Может быть, областной апелляционный суд окажется на этот счет дальновиднее?

“Свобода слова”

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...